dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 20 Февраля 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внутренняя политика Крым вышел на референдум... Что дальше?

Крым вышел на референдум... Что дальше?

Крым вышел на референдум... Что дальше?

Референдум в Крыму 16 марта состоялся. Вопросы о том, что, да как, да куда, да зачем, да почему, связанные с этим событием, остались. И не просто остались, а приобрели еще большую значимость и остроту. Гораздо большую, чем оно – событие – само по себе. С ним, в принципе, все было более-менее ясно и понятно еще до его проведения. Как и с его итогами. Предсказать их не составляло труда ни для кого. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы спрогнозировать, что идея вхождения Крыма в состав России получит значительную поддержку у населения полуострова. По крайней мере, у той его части, которая приняла участие в мероприятии.

Позиции заинтересованных сторон по поводу крымского референдума были с предельной четкостью обозначены и зафиксированы с самого первого момента, когда о нем заговорили. Они хорошо известны. Никаких изменений в них ни до, ни после 16-го числа не произошло, да и, положа руку на сердце, произойти ни при каких обстоятельствах не могло. До выработки хоть сколько-нибудь компромиссного подхода к проблеме еще очень и очень далеко. До консенсуса мировых элит в "крымском вопросе" – еще дальше. И главная загвоздка тут не столько в самом референдуме как событии, сколько в тех контекстуальных наслоениях, геостратегического, геополитического и иного свойства, которые вокруг него накопились.

Цена же компромисса и консенсуса чрезвычайно высока. Если ни того, ни другого не удастся достигнуть, дело может обернуться не только откатом мира к новой "холодной войне", но даже – не приведи, Господи! – к началу нового витка войны самой настоящей, не "холодной". Пускай, может быть, не третьей мировой, но "горячей" в полном смысле этого слова. Именно по этой причине всем, кто не хочет играть в столь опасные игры, и следовало бы отказаться от конфронтационного сценария, попробовав пойти по пути отстаивания собственных интересов по схеме, предполагающей, кроме всего прочего, учет интересов оппонента. Эх, если бы, да кабы!..

Киев и его зарубежные сторонники-покровители в лице США, Евросоюза, "великих" и "малых" европейских держав ни сам референдум, ни, тем более, его результаты не признают, не считают правомочными, предлагая трактовать мероприятие как грубейшее нарушение украинского законодательства, предполагающее уголовное преследование для лиц, по вине которых оно стало возможным. Тут, если о нем упоминают, то не иначе как в кавычках – "референдум". Имея в виду, во-первых, незаконность, во-вторых, его очевидную сепаратистскую составляющую. Количество субъектов международного права, воспринимающих воскресное действо на полуострове в таком ключе, столь велико, что заголовок на одном из украинских сайтов 16 марта, в котором оно названо "непризнанным миром "референдумом", не выглядит особым преувеличением.

О том, что такая позиция со всей очевидностью идет вразрез с их же – Штатов и ЕС – пожеланием, очень быстро превратившимся в ультимативное требование, к В.Януковичу "услышать голос народа", под которым подразумевался киевский "майдан"-2013 на первом этапе его существования, никто при этом не думает и не упоминает. А ведь параллель напрашивается сама собой. Референдум – это, вроде бы, тоже "голос народа", однако, слушать его американцы почему-то не хотят. Наверное, потому, что наперед знают, что смысл услышанного в этом случае их ни в коем случае не устроит.

Симферополь и Москва, наоборот,  референдум и его итоги однозначно готовились признать, и признали. В позициях этих участников "крымского пасьянса" присутствует понимание референдума как своего рода местного "майдана". Если можно было "майданить" в Киеве, почему нельзя "референдумить" в Крыму? Вот вопрос, на который ни у Запада, ни у украинской власти нет внятного ответа.

Конфликт компетенций центральной и местной власти тут налицо, однако, доказать, что этого факта достаточно для признания безусловной нелегитимности референдума, крайне проблематично. Во всей этой истории с референдумом в АРК центр повел себя слишком негибко, недипломатично. От каждого слова, каждого шага Киева веяло угрозами, желанием настоять на своем, не обращая внимания ни на что и ни на кого. В другой ситуации такая демонстрация силы и уверенности в себе, возможно, и сработала бы, но в ситуации, сложившейся в Крыму и вокруг него этой весной, – нет.

Не наблюдается пока внятного, обоснованного ответа и на предложение считать прецедентом для Крыма в его стремлении то ли расширить автономные права, то ли получить новый формальный статус, воспользовавшись им для изменения государственной принадлежности историю обретения независимости бывшей автономной областью Сербии Косово и Метохией. "Косово – прецедент", – утверждают в России. "Косово и Крым – это абсолютно разные случаи", – на все лады повторяют в Америке и в Европе. Слушать другого и в этом случае никто не хочет.

Накануне дня волеизъявления крымчан – законного, по мнению новой власти АРК, незаконного, по меркам новой власти в Киеве, – Кремль предложил Вашингтону свой вариант компромисса, предполагающий в качестве главного пункта признание права Крыма и его населения на то, что в международном праве именуется "самоопределением". Со своей стороны, Запад устами министра иностранных дел Германии призвал Россию пересмотреть свою позицию по Украине и, в частности, по Крыму. Европейский Союз в лице двух его высших руководителей Г. ван Ромпея и Ж.-М.Баррозу выступил с официальным заявлением, в котором подтвердил свое категорическую оценку крымского референдума 16 марта как "нелегального и нелегитимного". Без всяких оговорок.

Ни в том, ни в другом случае реакции сторон, в адрес которых были направлены инициативы, по горячим следам не последовало, что может служить лишним – очень ярким и убедительным – подтверждением того, сколь глубоки и серьезны разногласия, сколь велик раскол. Последует ли реакция в дальнейшем и, если да, то какой она окажется, покажет время.

Для дальнейшего выстраивания двухсторонних отношений между Киевом и Симферополем и, особенно, для выравнивания наметившегося в них крена в сторону конфронтации референдум 16 марта вряд ли добавляет позитива. Впрочем, это утверждение может быть сильно скорректировано в том случае, если в столице смягчат свою позицию, согласившись принимать во внимание мнение крымчан и крымской власти. Это, правда, вариант из разряда теоретических. Верить в то, что нечто подобное возможно при А.Турчинове и А.Яценюке и их заокеанских советниках, может, думаю, только очень наивный человек.

Для выстраивания отношений между Украиной и Россией референдум еще более вреден. Пропагандистские машины обоих государств уже запущены на полную мощность в представлении "крымского вопроса" как камня преткновения в двухсторонних отношениях, способного затмить собой все, что было до сих пор, включая торгово-экономические связи и пр., и пр.

Вопрос: "Что дальше?", – в данном случае звучит как риторический. Раз референдум состоялся, значит, сделан первый шаг в известном направлении. За которым должен незамедлительно последовать второй – обращение властей АРК к России с просьбой о принятии автономии в ее состав. Он и последовал. Уже в понедельник 17 марта Верховный Совет АРК провозгласил независимость Крыма, обратившись с просьбой к Госдуме России принять его в состав РФ. Несмотря на то, что подобное развитие событий было ожидаемым и считалось наиболее вероятным, оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. Круг ответов на вопрос: "что дальше?", – сузился до минимума. Открытое столкновение между Украиной и Россией – пускай даже "только" дипломатическое, а не военное – стало, по сути дела, неизбежным. Вовлечение в него третьих сторон и стран – тоже.