dc-summit.info

история - политика - экономика

Среда, 21 Ноября 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внутренняя политика Три присяги офицера Кожемякина

Три присяги офицера Кожемякина

Три присяги офицера Кожемякина

Как известно, в жизни есть вещи, которые даются человеку один раз. Это и сама жизнь как физическое существование личности во времени и пространстве, и ее альтернатива – смерть. Это – мать, это – Родина, это – родной язык (язык матери). А еще – присяга. Любая, в особенности же, военная. Присягая на верность кому-то или чему-то, военный дает клятву в верности, не зависящую от изменчивости условий и преходящести обстоятельств. Присяга дается раз и навсегда и не для того, чтобы от нее отказываться, а чтобы следовать неукоснительно, до конца. Освободить от присяги способна только смерть. Не давши слово, как гласит народная мудрость, надо держаться, а давши – крепиться. Давши присягу, следует крепиться во стократ сильнее. Потому что присяга – неотменяемое слово.

История знает немало примеров того, как данная один раз и навсегда присяга становилась для человека чести, для офицера моральным императивом, непреодолимым препятствием на пути к отступничеству и предательству. В критических ситуациях присяга заставляла делать выбор в пользу смерти, отказываясь от возможности сохранить жизнь ценой отступничества. Есть и другие примеры (их, кстати, много больше, чем первых), показывающие как присяга превращалась в разменную монету.

Присяга – та же клятва. Тот, кто нарушает данную присягу, теряет право считаться честным и порядочным человеком, становясь клятвопреступником, к которым во все времена и у всех народов отношение было резко отрицательное, уничижительное. Преступивший клятву, присягу, в глазах общественного мнения превращался в изгоя. И пути назад, в круг добропорядочных членов общества, для него оказывались отрезанными.

В независимой Украине тема присяги не пользуется популярностью с самых первых дней ее – новой страны – существования. Одна из причин такого положения вещей состоит в размывании моральных устоев общества. в девальвации традиционных моральных императивов и морали, основанной на десяти христианских заповедях, как таковой. Другая причина – наличие достаточно многочисленных и разношерстных по составу социальных групп, представителям которых по независящим от них обстоятельствам довелось присягать на верность Украине и украинскому народу уже после того, как они один раз присягнули СССР и народу советскому. Клятвопреступничество, таким образом, стало проблемой социальной.

Каждый из людей, волею судеб попавших в подобную ситуацию, возникшую дилемму: верность присяге или отступничество, – решал для себя сам. Готового рецепта, подходящего для всех подряд, не было, и нет. Да, даже если бы таковой и существовал, все равно коллизия такого рода не могла бы ни разрешаться безболезненно, ни проходить бесследно.

О проблеме двух присяг мне вспомнилось под влиянием одного из недавних интервью А.Кожемякина, в котором он с невероятной легкостью и даже каким-то самолюбованием как о чем-то само собой разумеющемся рассказывает о том, как, где, когда, при каких обстоятельствах он – кадровый офицер Советской Армии, сын офицера – принимал очередную (!) присягу.

Сам А.Кожемякин в этом интервью упоминает две из трех своих присяг. По вполне понятным с точки зрения конъюнктурных соображений причинам самую-самую первую, принесенную молодым офицером Союзу Советских Социалистических Республик и советскому народу, политик не вспомнил. Будто ее и не было вовсе. Вторую первую (то есть, на самом деле, уже вторую), он, по его словам, принес "Украине" в 1992 году ("когда это делали далеко не все мои коллеги", – счел нужным уточнить наш герой). Вторую, то есть, по-настоящему третью – "моральную", уже другому "суверену" – "украинскому народу" в ноябре 2004 года, когда будучи действующим генералом СБУ поднялся на сцену Майдана.

Уточнение о том, что свою, якобы, вторую присягу он принес именно "народу", является ни чем иным как словоблудием. В тексте украинской присяги, как и большинства других национальных присяг, содержится положение, согласно которому она – присяга – приносится как государству, так и народу, его образующему. В демократической Украине, как известно, народ, согласно Конституции, является единственным носителем власти.

В случае А.Кожемякина бросается в глаза одно важное обстоятельство, уже само по себе характеризующее его как человека глубоко непорядочного, склонного к предательству и измене. Каждую следующую присягу будущий генерал СБУ бежал принимать в числе первых, когда большинство его сослуживцев и коллег еще только терзались сомнениями, преодолевая естественную в таких ситуациях нерешительность и страх. Сам он не только не скрывает этого факта, но, наоборот, выпячивает его и, как бы, даже испытает в связи с этим какую-то особую гордость. Хотя чем тут гордиться? Тем, что бежал предавать того, кому служил, боясь опоздать? Что рвался нарушить присягу побыстрее, чтобы новые хозяева оценили рвение и прыть? Что нарушал клятву, сломя голову, не давая опомниться ни себе, ни другим?

В контексте рассуждений о трех присягах офицера А.Кожемякина любопытно обратить внимание на то, каким образом он, нынче числящий себя патриотом Украины, считает для себя полезным и целесообразным подавать вопрос о национальной принадлежности. Своей и своих родителей. Тоже, знаете ли, весьма показательно с точки зрения понимания того, насколько исковерканным является сегодня сознание клятвопреступника от БЮТ.

О себе А.Кожемякин говорит: "Я – украинец". Может быть, так оно и есть на самом деле, хотя фамилия персонажа заставляет усомниться в сказанном. В отношении Кожемякина-старшего у модного политика тоже нет ни малейших сомнений: "...мой отец – украинец". Что же касается матери, то тут следует феноменальный пассаж: "...мать – русская, но уже 50 лет живет в Украине...". Не правда ли, звучит здорово: "русская, но..."! Нашему герою, как бы, неловко, что ему так не повезло в жизни, что он не чистокровный, что мать у него не украинка. Вот он и сопровождает реплику о национальной принадлежности матери оговоркой. Мог бы, поменял бы и мать!