dc-summit.info

история - политика - экономика

Пятница, 17 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внутренняя политика Более чем странная (не)зависимость

Более чем странная (не)зависимость

Более чем странная (не)зависимость

Решение судьи Печерского суда Р.Киреева об изменении меры пресечения для подсудимой Ю.Тимошенко и о взятии ее под стражу стало не просто центральным событием и ударной новостью пятницы 5-го августа, да и первой августовской недели в целом, но и сенсационным информационным всплеском, способным дать мощный толчок волне публичного обсуждения на перспективу, о длительности которой можно пока лишь догадываться. Во всяком случае, до окончания президентской каденции (или каденций) В.Януковича снять тему Юлиного ареста с повестки дня или, хотя бы, отодвинуть ее подальше с авансцены ему никто не даст и не позволит.

Сказать, что новость вызвала очень бурную реакцию у тех, кто по должности ли, или, так сказать, по зову сердца, преодолевая летнюю леность, следил за "судилищной" эпопеей ЮВТ, значит не сказать ничего. Не оставив равнодушным никого из наблюдателей по обе стороны судебно-политических баррикад, она многих из них повергла в шоковое состояние.

Все-таки, чтобы там ни говорили, но в повторный (десять лет спустя после первого) визит Юли к "деду Лукьяну" здравомыслящие украинцы верить отказывались, несмотря ни на частые заявления ее самой и кое-кого из ее соратников о том, что это должно случиться "вот-вот", ни на зловеще многозначительное молчание Банковой в ответ.

Судя по реакции отечественных СМИ, числящихся у нас в защитниках демократии и с той или иной степенью открытости сочувствующих "бедной Юле", пятничная новость застала врасплох даже их. Они оказались к ней не вполне готовы, растерявшись ничуть не меньше, чем рядовые обыватели.

Первые сводки с "передовой" в здании суда и во дворе на Крещатике оказались предельно фактографичны и сентиментальны. Репортеры, независимо от квалификации, опыта, смекалки каждого из них взялись наперебой "душить слезу". Внимание акцентировалось на, действительно, по-своему трогательных деталях процедуры препровождения подсудимой из зала суда в СИЗО на Лукьяновке.

Суждений же и оценок, которые можно было бы истолковать как прямое обвинение в адрес власти в избирательном использовании правосудия для преследования политических оппонентов, почти все старательно избегали. До особого, так сказать, распоряжения. Времена-то на дворе вон какие бурные и неспокойные.

По сравнению с тем, что мямлили наши ведущие интернет-ресурсы в течение второй половины дня пятницы, субботы и воскресенья, оперативно составленное и опубликованное заявление Посольства США в Украине с требованием к этой самой власти немедленно освободить Ю.Тимошенко (к которому было присовокуплено ультимативное пожелание предоставить возможность американским дипломатам посетить ее в СИЗО) выглядело куда более предпочтительно с точки зрения его восприятия массовым сознанием.

Известие об аресте в Киеве лидера оппозиции отнюдь не осталось предметом исключительно украинского внутреннего пользования. Оно было дружно подхвачено мировыми информагентствами, мигом облетев все глобальное информационное пространство. И не только облетело, но мгновенно вызвало активную ответную реакцию. Причем, достаточно резкую, решительную и, кроме того, предельно однозначную.

В независимость украинского правосудия, продемонстрированную в настолько специфической форме, не поверили ни в Соединенных Штатах, ни в Европе, ни в России. Подобного единодушия столь разных зарубежных партнеров Украины по поводу событий, в ней происходящих, не наблюдалось уже очень-очень давно – с тех пор, как они все в один голос уговаривали в начале 90-х годов Л.Кравчука отказаться от ядерного арсенала.

А вот предположение о том, что деланная независимость одного из подразделений судебной власти есть ничто иное, как форма его (подразделения) и ее (судебной власти) зависимости от высших эшелонов власти исполнительной и структур, напрямую связанных с главой державы, - нашло всеобщее понимание, встретив живейший отклик.

К началу августа вывод, согласно которому ни оправдательный, ни обвинительный приговор по делу Ю.Тимошенко не был бы в состоянии решить ни внутри-, ни – тем более! – внешнеполитические задачи Банковой, которые она сегодня перед собой ставит и с решением которых связывает свое будущее, можно было считать чуть ли не общепринятым.

Для В.Януковича, его "команды" и, особенно, для той ее части, которая непосредственно вела "печерское направление", этот вывод звучал как самый настоящий приговор. Для того чтобы избежать приведения его в исполнение, политтехнологам, обслуживающим Президента надо было, во что бы то ни стало, поломать сложившийся рисунок игры.

Вариантов, как именно это сделать, у Администрации Президента в нужный момент оказалось не так-то много. Одним из них могло бы стать добавление на скамье подсудимых к Ю.Тимошенко кого-нибудь из "китов" отечественного политикума, то ли из ярких лиц прошлой власти, то ли из чиновников действующего правительства. Например, В.Ющенко, Ю.Бойко или самого Н.Азарова. Однако, учитывая наши сегодняшние реалии, такой поворот в "газовом деле" стал бы чем-то из области фантастики.

С другой стороны, позволять "VIP"-подсудимой продолжать гнуть в судебном заседании свою линию, дожидаясь пока она окончательно "сделает" несчастного Родиона К., для власти было не просто крайне невыгодно, но абсолютно неприемлемо. Победа ЮВТ над несчастным мальчиком в обличии судьи стала бы ее победой над режимом или, по крайней мере, была бы представлена таким образом.

Еще пару-тройку недель или месяц-другой печерских мытарств, и роль Г.Димитрова, которую без особого успеха попыталась было примерить к себе Юлия Владимировна, закрепилась бы в общественном сознании за нею сама по себе, загнав инициаторов и организаторов ее судебного преследования в угол окончательно и бесповоротно. Со всеми вытекающими последствиями.

Томительного ожидания на одном из этажей в главном здании страны на Банковой кто-то не выдержал. Было решено сделать резкий шаг, сыграв на опережение, и этот шаг был ко всеобщему изумлению сделан. Правда, к желаемому усилению позиции власти это отнюдь не привело.

Более того, в результате ареста Ю.Тимошенко удалось решить едва ли не главнейшую для нее в ее нынешнем положении задачу: представить судебный процесс против нее как политический, переведя рассмотрение дела в суде из правовой плоскости, где у нее не было ни единого шанса на хотя бы относительно благополучный исход, в плоскость политическую, где, совсем наоборот, ее позиции были предпочтительнее, чем позиции обвинения.

Теперь, когда она сидит в СИЗО за "систематическое оскорбление суда" в то время как, скажем, ответственный сотрудник ДУС Апанасенко, разъезжавший недавно под Киевом в пьяном виде и спровоцировавший ДТП с человеческими жертвами, спокойно сидит на подписке, - в нелепое, нечленораздельное бормотание представителей режима о независимости судебной ветви власти в Украине и об отсутствии политической мотивировки в деле против Ю.Тимошенко не поверят ни непосредственные подчиненные этих представителей, ни их шофера, ни кухарки.

Суд-"судилище" продемонстрировал поразительное умение лидера БЮТ "держать удар" в, казалось бы, безнадежной для нее ситуации и ее колоссальный личный ресурс, показав, однако, что это, по сути дела, практически все, что остается на сегодняшний день в ее распоряжении как политического деятеля высшего для украинской политики уровня.

Без поддержки Запада, пускай даже вялой и непоследовательной, но все-таки поддержки, она, скорее всего, под давлением обстоятельств и прессинга со стороны "донецких" очень скоро вообще превратилась бы в отечественной политике в пустой звук, скатившись в один ряд с Ю.Костенко, Ю.Луценко, В.Ющенко и им подобным.

Теперь поддержка извне Ю.Тимошенко обеспечена без каких-либо дополнительных затрат с ее стороны. Оказавшись в распоряжении столь амбициозной личности, готовой добиваться поставленной цели, не останавливаясь ни перед чем, иностранные "штыки" способны превратиться в ресурс, благодаря которому развитие политических событий в Киеве пойдет совсем в ином темпе и совершенно по другому сценарию, чем тот, который был утвержден на самом высоком уровне на Банковой в начале лета.