dc-summit.info

история - политика - экономика

Воскресенье, 24 Сентября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внутренняя политика «Херург» В.Янукович и склеротичка Ю.Тимошенко

«Херург» В.Янукович и склеротичка Ю.Тимошенко

Херург Янукович и склеротичка Тимошенко

Господь Бог, как известно, потратил на сотворение мира шесть дней. Виктор Янукович, решив повторить акт сотворения, но только не всего мироздания, а всего лишь маленькой его частички в виде одной-единственной страны – Украины, - отвел на все про все… 21 реформу, которые он, по его же собственным словам, собирается воплотить в жизнь в предельно сжатые сроки. Но так, чтобы на президентском посту при этом оставаться подольше – хотя бы два срока по пяток лет. Творец всего сущего на Земле начинал свое мероприятие с нуля, на пустом месте, доподлинно при этом ведая, что, к чему, куда да зачем и не используя в своей работе совсем ничего лишнего. Поэтому, наверное, ему не пришлось, во-первых, ничего предварительно ломать, во-вторых, оставлять после своих трудов праведных какие-нибудь остатки да обрезки.

Виктору Федоровичу доля послала испытание куда более трудное и ответственное. Пустого места или чистого листа для творения этой самой "Его Украины" нигде теперь днем с огнем не сыскать. Вот и  доводится ему, прежде чем, строить новое, убирать с дороги кое-что из старого.

А оно – старое – такое гнилое, такое всякое-разное да никакое, что только отрезать и впору. Без "херургии" тут, ну, никак не обойтись.

"Пока болит, - говорит со знанием дела президент, - будем резать. А резать будем – пока болит". Такая вот получается стратегия реформирования государственного устройства с медицинским, так сказать, уклоном.

Хотя, если судить по ответам главы государства журналистам на встрече в Межигорье, то, что именно надо резать-отрезать, а что – не стоит, он себе представляет не вполне четко и определенно. Так мне лично, по крайней мере, почему-то показалось.

Представление о том, что происходит в стране, как живут и о чем заботятся  люди, у президента весьма приблизительное. Да и умозрительное, пожалуй. Он много теоретизирует, но, видимо, не очень задумывается над тем, как  его теории будут работать на практике. Или – не работать, как это обычно случается в Украине даже с самыми лучшими теориями и проектами.

А вот в чем Виктор Федорович, действительно, силен, так это в футболе! Что он в очередной раз с успехом продемонстрировал и прибывшим к нему на огонек "акулам" пера и микрофона, и всем украинцам, способным по достоинству оценить эту его склонность.

В этой области человеческой деятельности и государственного внимания В.Януковича не проведешь и ничем не удивишь. "Что надо для победы? – заметно оживившись, словно почувствовав себя в своей тарелке (или на своем поле), - вопросил он собравшихся. – Правильно. Воля к победе, мастерство, и…". Тут президент сделал паузу, которая оказалась слишком долгой, и я успел для себя закончить начатую им фразу сам: "…и Ринат Леонидович!".

Пока В.Янукович беспокоился судьбой страны, Ю.Тимошенко думала исключительно о себе. И сложилось так совсем не потому, что он – хороший, а она – плохая. А потому, что он нынче – власть, а она – оппозиция.

В Печерском суде Юлия Владимировна предстала в образе хронической студентки-двоечницы, у которой на экзамене у злого преподавателя вдруг напрочь отшибло память, и которая в одночасье забыла даже то, что, вроде бы, знала.

Благоприобретенный на время, наигранный склеротический синдром с такой беспощадностью поразил главную оппозиционерку страны, что она забыла не только о том, какой она национальности и вероисповедания, но и как ее, болезную, зовут.

Как ни пытался хотя бы частично восстановить память новоявленной склеротички молодой-перспективный судья Р.Киреев, никак это ему не удавалось. Ни на один из своих вопросов он так и не получил сколько-нибудь вразумительного ответа (даже фамилии своей не смогла вспомнить!). Все то, что удосужилась изречь его подопечная, ни в какой протокол втиснуть не удастся ни при каких обстоятельствах. А уж начальству доложить и подавно.

Кстати о судье Р.Кирееве. Кому-то он может нравиться, кому-то нет. В том же, что Ю.Тимошенко он пришелся явно не по вкусу, сомневаться нисколечко не приходится. Вот только незадача. Нравиться ему никому не обязательно. В заседании он перестает быть  частным лицом, а становится – судом, который надо уважать и к которому надо относиться с почтением. Соблюдение этой нормы регулируется специальным законом. Отказ же от ее соблюдения карается в административном или даже в уголовном порядке.

А может, Юля сознательно косит под невменяемую? Готовясь к худшему или следы заметая?..

Не знаю, склонен ли включать Виктор Федорович в круг того старого, что необходимо раз и навсегда со всей неумолимой донецкой решительностью отсечь "херургическим" путем перед тем, как браться за настоящее реформирование аж двадцати одной сферы, Юлию Владимировну.

Если все-таки склонен, любопытно, согласитесь, было бы разузнать, в каком именно качестве ее, это самое.., отсечь? Как проворовавшуюся чиновницу? Или как политического оппонента? Это, сами понимаете, две очень большие разницы.

Как бы там ни было, в интервью украинским СМИ В.Янукович говорил о Ю.Тимошенко без злости и даже, как мне показалось, с некоторой долей, как бы это сформулировать поточнее.., нет, не симпатии, конечно, но сочувствия. Или, может, сожаления о том, что так все повернулось.

А вот она о нем – с такой лютой ненавистью, что, могло показаться, войди Виктор Федорович сейчас в зал заседаний Печерского суда, кинется на него и задушит собственной косой. Или, на худой конец, загрызет.

То есть, конечно, не войди, а втиснись. Войти туда, где Юлия Владимировна и группа заинтересованных лиц провели день 24 июня (да и последующие дни судебных заседаний), нормальным способом было абсолютно невозможно. Сказать, что в зале суда была теснота, значит, во-первых, не сказать ничего, а во-вторых, невольно спровоцировать замечание: "в тесноте, да не в обиде", - которое к данному конкретному случаю никоим образом не лепится. А вот сказать, что – давка, как перед светопреставлением, вполне можно.

Кроме всего прочего, там было еще и мокро. Пот со всех присутствующих лился такими ручьями и потоками, что впору было греблю гатить. Да не одну, а сразу, как минимум, десяток! И то, верно, оказалось бы маловато. Мокро, правда, было и в Межигорье, но не из-за обильного потоотделения собравшихся в президентской резиденции журналистов, а от того, что в какой-то момент встречи хлынул проливной дождь, как из ведра.

...Вы спросите, к чему я это все? Сам не знаю. Скорее всего, к тому, что впечатления и от встречи в Межигорье, и от заседания Печерского суда оказались яркие, а куда их притулить – непонятно. По крайней мере, пока.