dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 18 Сентября 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 5

Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 5

Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 5

По данным отдельных источников, начать восстание Богдан Хмельницкий и его соратники намеревались в конце октября-в ноябре 1647 p., во время похода Александра Конецпольского против татар. Во главе нескольких тысяч жолнеров и трех полков реестровых казаков польский военачальник форсировал Днепр и подался на "татарские улусы". Другая часть казацких полков во главе с комиссаром Яцеком Шемберком (Шембергом) находилась под Лебедином. Повстанцы планировали нанести удару по ставке Шемберка, уничтожить его жолнеров, захватить артиллерию и клейноды Войска Запорожского, после чего стремительно отправиться навстречу Конецпольскому и с помощью реестровых полков, которые должны были перейти на их сторону, разгромить врага. Однако внезапное появление Очаковской орды нарушило все планы. Польские хоругви и казацкие сотни вынуждены были отступить и расположиться в разных городах и селах. Момент было утрачено.

Провал замысла поднять восстание в намеченные сроки напугал кое-кого из участников его подготовки. К тому же заострились отношения Хмельницкого с Пештой, который завидовал росту авторитета сотника среди казаков и сам претендовал на должность старшего (гетмана) Войска Запорожского. И Пешта сообщил Конецпольскому о намерениях своего соперника. Почти одновременно с этим один из сотников предупредил Шемберка об угрозе восстания. Коронный хорунжий поручил Адаму Радлинскому арестовать Хмельницкого. Прибыв в Крылов, Радлинский узнал "о бунтах" Богдана, который подстрекал казаков "снести" польский табор, который двигался к Крылову. Не тратя времени, Радлинский направился к Бужину (20 верст севернее Чигирина), где находился сотник, арестовал его и привез в Крылов. После этого Конецпольский приказал чигиринскому полковнику Станиславу Кричевскому "отрезать голову" бунтовщику. Тогда же Пешта, очевидно, выгнал семью Хмельницкого из Чигирина, произнесши: "Уже когда и теперь Хмельницкий живым останется, то можно поверить, что люди воскресают".

Положение Богдана и в самом деле казалось безнадежным. По распоряжению Кричевского его перевезли в чигиринскую тюрьму. Кум арестанта, полковник не спешил выполнять приказ Конецпольского, тем более что непосредственно ему не подчинялся. На смертную казнь нужно было согласие коронного гетмана Николая Потоцкого и комиссара Яцека Шемберка. Тем временем у Кричевского появились сотники Вешняк, Бурляй и Токайчук. Они начали убеждать полковника в невиновности заключенного и просили отпустить его на поруки, чтобы вместе с ним поехать в Терехтемиров к Шемберку и удостоверить перед ним безосновательность наведенных на Богдана обвинений. После этого произошло событие, которое подольский судья Лукаш Мясковский в одном из своих писем от 6 февраля 1648 г. охарактеризовал так: чигиринский полковник "через кумовство отпустил на поруки Хмельницкого".

Вырвавшись (очевидно, в середине декабря 1647 г.) с помощью друзей на волю, Хмельницкий решил больше не искушать судьбу. Собрав своих самых преданных приверженцев (их могло быть не больше нескольких десятков, а не 300 или 500, как указывается в некоторых источниках) и взяв припасы "на телеги", он перешел на левый берег Тясмина, изображая, будто едет в Терехтемиров, к Шемберку. А ночью подошел к Крылову, вернулся на правый берег и быстро двинулся на Запорожье. Он отважился взять с собой в это опасное путешествие сына Тимофея, а других детей отправил, наверное, к брату покойной жены Якову Сомку в Переяслав (позднее он упоминал: "...я дети свои отдал в добрые люди, кто меня жаловал...").

Это был, как справедливо сделал замечание Михаил Грушевский, "критический момент в жизни Хмельницкого. В душе его, во всем естестве наступал глубокий перелом, тем более страшный, насколько… уравновешенной до сих пор была сия необычно сильная и многоодаренная натура. Можно сказать, что Хмельницкий перед сим и по сем моменте – это было двое разных людей".

Когда Хмельницкий уже находился вне опасности, Кричевский сообщил Конецпольскому о его бегстве на Запорожье, но коронный хорунжий не придал этому факту особого значения – ведь бегства казаков на Сечь были обычным явлением. Это событие не взволновало ни Шемберка, ни Потоцкого (возможно, коронного гетмана даже не поинформировали об этом). И, сделав самый важный выбор в своей жизни, Богдан Хмельницкий получил по меньшей мере месяц для более или менее спокойной подготовки восстания. Колеса Украинской национальной революции начали свое неумолимое вращение…

Ход событий и военных действий начиная с 1648 года достаточно подробно освещен различными авторами и документальными источниками, поэтому подробно останавливаться на них в данной статье нам представляется нецелесообразным. Интерес представляет иной аспект внешне- и внутриполитической деятельности Богдана Хмельницкого, который сводится к занимательному явлению в политической жизни Европы того времени, охарактеризованному известным украинским исследователем Т.Чухлибом как "поливассалитет". Именно это явление, по нашему мнению, может дать ответ на часто поднимаемый вопрос о "непоследовательности" политической активности Богдана Хмельницкого, "многовекторности" направлености его устремлений в выборе внешних союзниках в борьбе против Речи Посполитой.

Как цитирует указанный исследователь высказывание одного из руководящих членов правительства Речи Посполитой 50-х-60-х годов ХVІІ в. Анджея Потоцкого о дипломатической деятельности гетмана Ивана Выговского, соратника и последователя Богдана Хмельницкого, в письме к польскому королю Яну II Казимиру, мятежные украинцы не хотят быть "...ни под Вашей Королевской Милостью, а ни под царем; надеются они этого достичь, обманывая и пугая Вашу Королевскую Милость царем, а царя – Вашей Королевской Милостью". Именно эти слова речьпосполитского политика и интеллектуала характеризуют сущность взаимоотношений гетманов, начиная с Хмельницкого (как самопровозглашенных властителей новой Украины) и тогдашних европейских и азиатских монархов – австрийских императоров и турецких султанов, польских и шведских королей, московских царей и крымских ханов.

На кого ориентироваться, в каком направлении двигаться – на Запад или Восток, а, возможно, идти своим особым путем? Этот вопрос есть главнейшим из тех, которые ежедневно должны задавать себе большинство сознательных представителей современного украинского политикума. Подобная проблема волновала и руководителей раннемодернового национального государства с таким непривычным и воинственным названием "Войско Запорожское" более чем три столетия тому назад – во второй половине ХVІІ-в начале ХVІІІ вв. Осознание места и роли Украинского гетманата (а именно такое историографическое название предлагается употреблять относительно казацкого государства названного выше периода прежде всего для того, чтобы отличать его от Войска Запорожского конца ХVІ-первой половины ХVІІ вв.), в его взаимоотношениях с соседними странами Европы дает возможность осмыслить не только события далекой истории, но и сегодняшние проблемы становления Украинского государства как составляющей части мировой цивилизации.

Процесс международного утверждения Украинского гетманата наиболее оптимально раскрывается через призму тогдашней специфики отношений между разными государствами Центрально-Восточной, Юго-Восточной (к которым политически принадлежали Османская империя и Крымский ханат) и Северной Европы и был персонифицирован личностями своих правителей, и лишь в отдельных проявлениях приобретал современное политико-правовое содержание. Ведь с исторической точки зрения межгосударственно-правовые взаимоотношения раннемодерного времени олицетворялись, главным образом, через династические связи и сюзерено-вассальные отношения между властителями отдельных стран. Они характеризовались борьбой между монархическими правителями и региональной знатью, которая старалась не допустить постепенного ограничения собственных прав и свобод в пользу абсолютистской власти.

В средневековое время всемирной истории на территории Западной Европы между разными представителями высшей знати устанавливаются т.н. сюзерено-вассальные или ленные отношения, которые стали чуть ли не главнейшим признаком феодального времени. Среди землевладельцев или просто властителей замков выделялся верховный ("сюзерен") князь, который признавался старшим или "сеньором" и был самым большим землевладельцем. От него получали личную или вассальную зависимость меньшие князья – "вассалы". Постепенно эти частно-правовые отношения переплетаются с государственно-правовыми, ведь каждый из сюзеренов или его вассалов владел большим или меньшим имением-"государством", на которые распространялась их власть. Признавая себя человеком сюзерена, вассал присягал ему на верность Божьим именем и закреплял это процедурой вкладывания своих рук в руки сеньора. За это он получал от него во владения землю при условии выполнения определенных обязанностей.

Сюзерен также присягал своему подопечному на выполнение взятых на себя обязательств. Это обуславливалось специальным договором между ними, который предусматривал военную службу вассала в пользу своего господина, участие в управлении его имением и право осуществлять суд от лица сюзерена и т.п. Кроме того, в отдельных случаях вассал брал на себя денежные обязательства. В свою очередь сюзерен гарантировал подчиненному защиту и неприкосновенность той земли, которую вассал получал от него. Договор скреплялся предоставлением вассальнозависимому от лица его господина специального документа – "привилея", который описывал его "права и вольности". Кроме того, подданному вручались определенные атрибуты-инсигнии или символические предметы, которые удостоверяли его принадлежность к определенному сюзерену – хоругвь или штандарт с гербом хозяина, жезл, кольцо, перчатка, железный или деревянный прут и т.п. В том случае, когда сюзерен или вассал не соблюдал обоюдных обязательств, договор между ними распадался. Причем при нарушении верховным князем своих обещаний его подчиненный мог первым объявлять о "денонсации" присяги.

Генезис и причины одного из многих аспектов этот вопроса, а именно – признание одним вассалом подчиненности от нескольких патронов были детально исследованны французскими историками Марком Блоком и Жаком Jle Гоффом. Они говорят о том, что в эпоху классического средневековья почти каждый вассал был человеком одновременно двух, а то и нескольких сеньоров. Один из первейших случаев такой подчиненности датируется 895 годом, а уже в ХІ в. это превратилось в обычное явление. Итак, уже с этих пор можно говорить о зарождении своеобразных поливассалитетных отношений, которые, правда, на то время имели еще частно-политический характер.

Нужно обратить внимание на отечественную традицию формирования властных структур в средневековой Руси-Украине. Потеряв в начале 14 ст. своего естественного сюзерена (легитимного носителя верховной власти) феодальная элита Южной Руси, согласно наблюдениям Ф.Шабульдо, сразу же оказалась в неравноправном положении относительно правителей соседних государств – Короны Польской, Венгерского королевства и Великого княжества Литовского. Очевидно именно поэтому киевские князья на протяжении ХІV-ХV вв. неоднократно были вынуждены признавать себя зависимыми не только от литовского князя и польского короля, но и крымского хана.

Средневековые сюзерено-вассальные отношения между разными феодалами сказались и на процессах формирования государств и политических структур уже в новое время европейской истории. Ведь они, как правило, совершались на основе территориальных феодальных княжеств. На протяжении ХV-ХVІІ вв. политика персональных уний, династические и наследственные проблемы вызывают перераспределения государств, отчуждение территорий, меняют государственные границы и становятся причиной возникновения объединенных королевств и империй. В это время, согласно высказыванию известной российской исследовательницы А.Люблянской, европейский континент представляет собой клетчатый конгломерат монархий – абсолютных, ограниченных, номинальных (империя), национальных, многонациональных; и республик ­– олигархических (Венеция, Генуя), федеративных (Голландия, Швейцария), родовых ("воображаемая монархия" в Польше и частично Венгрии) и т.п. Характеризуя западноевропейский Ренессанс относительно создания государственных структур и дополняя вышеприведенное определение, другой историк Г.Петров продолжил предыдущую типологию, указав на существование государств-коммун, сеньорий, регионально-абсолютистских, территориальных государств, различных полувассальных и полузависимых образований и т.п. Очевидно, этот перечень можно дополнить за счет возникновения и других государственно-политических систем Центрально-Восточной Европы, в частности, и такого специфического государственного организма, как "Украинский гетманат" ("Войско Запорожское"), который возник в результате революционных событий 1648-1676 гг. на территории "русских" воеводств Речи Посполитой.

Средневековые сюзерено-вассальные соглашения, которые, как уже отмечалось, имели более частный, чем политический оттенок, со временем постепенно трансформируются в межгосударственные политические договора. Ведь большинство тогдашних государств разного типа олицетворялись в своих правителях. Государственно-правовой договор состоял из системы взаимных прав и обязанностей. В обмен на "защиту и почитание правителей" со стороны протекторов-сюзеренов, вассальнозависимые правители обещали тем "покорность, службу и верность". Такую договоренность можно назвать актом взаимного добровольного обязательства, а ее основными элементами со стороны подданных были: уважение к своим старинным правам и привилегиям, свободный выбор протекции, необходимость военной защиты и т.д.

С правовой точки зрения "классическая" вассальная зависимость предусматривала, что между монархом и населением вассального государства не существовало непосредственной связи – между ними стояло лицо правителя этого государства. Тот, как и в давность, именем Бога приносил присягу на верность своему господину. В свою очередь, последний также "на вечные времена" присягался в соблюдении обязательств перед подданым. Между ними составлялся обоюдный договор, в случае нарушения которого одной стороной другая могла отказаться от своих обязательств. Наследуя средневековые традиции, это сопровождалось специальными процедурами, среди которых главнейшей было вручение "привилея" и атрибутов монаршей власти. Хотя, согласно утверждениям отдельных ученых, "пережитки феодальной верности сюзерену (который ныне стал сувереном) и рыцарской чести уже не служили сдерживающим фактором". Трезвый политический расчет, а, соответственно, и возможный и "безболезненный" отказ-измена от составленной присяги вассальнозависимого правителя в пользу другого протектора все больше утверждались в межгосударственных отношениях ХVІ-ХVІІ вв.

Начиная с последней четверти ХІV в. на европейскую модель сюзерено-вассальных межгосударственных отношений начала значительно влиять азиатская традиция отношений между монархами-сюзеренами и зависимыми от них правителями. Завоевание Османами бывших территорий Византийской империи на Балканах, где уже шел процесс зарождения национальных государственных образований, вызвало возникновение здесь особой "буферной зоны" между Османской империей и центрально-европейскими странами, которая состояла из вассальнозависимых от султана государств ("дар ал-сульх" – стран мира). Вместе с тем довольно частой, принимая во внимание международную ситуацию, стала и политика замены более слабыми правителями своих протекторов. Одним из первых такую гибкость во внешней политике продемонстрировал сербский деспот Джурдже Бранкович, который весной 1428 г., оставаясь вассалом венгерского короля Жигмонта (1387-1437), признал вассальную зависимость от турецкого султана Мегмеда ІІ.

Особо ценными для нас являются политические отношения между господарями Волощины и Молдавии, с одной стороны, и монархами Османской империи, Польского и Венгерского королевств – с другой. Ведь история этих межгосударственных отношений в плоскости эволюции политики поливассалитетной подчиненности и частой замены протекторов наиболее аналогична ситуации, в которой находилась Украина с возникновением казацкого государства во второй половине ХVІІ в.