dc-summit.info

история - политика - экономика

Воскресенье, 19 Августа 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика У подножия европейской пирамиды

У подножия европейской пирамиды

У подножия европейской пирамиды

Рассказы о всеобщем экономическом равенстве всех участников рынка в Европейском Союзе и о благоденствии каждого из них – это не более чем пропагандистский трюк, не содержащий в себе ни малой толики правды. Они из той же оперы, что и прогнозы относительно преимуществ, которые такие немощные экономики, как, например, украинская или молдавская, получат в результате создания зон свободной торговли Украины и Молдовы с ЕС. А также обещания, что товары со знаком "made in Ukraine" в условиях ЗСТ хлынут на рынки стран Евросоюза бурным, неослабевающим потоком.

Не хлынут. Во-первых, по той простой причине, что эти рынки насыщены и перенасыщены всем тем, что украинские производители могли бы предложить. Во-вторых, потому, что рынок в Европе, если и является полностью либерализованным и на все сто процентов свободным, то только частично, прежде всего, для своих, но никак не для пришлых чужаков.

Экономическая система ЕС построена не на чисто рыночном, а на рыночно-регулятивном принципе. Его фундаментальной основой выступает пирамидальная модель. Члены европейского экономического сообщества функционируют не только сами по себе, на свой страх и риск, но еще и как части системы. При этом основную часть прибыли каждый из них получает,  как правило, за счет реализации произведенных товаров и услуг за пределами собственного рынка, на внешних рынках. Кому-то это удается лучше, кому-то – хуже. Для последних существует система компенсационных мер, в частности, в виде дополнительных ресурсов, предоставляемых из общих европейских фондов. Однако, средства, поступающие в виде компенсаций,  полноценным альтернативным источником доходов для наполнения бюджета стать не могут, их хронически не хватает даже на поддержание статус-кво.

Получается, что страны, экономики которых сильнее остальных, занимают места в верхней части пирамиды, а те, что слабее – в нижней. Распределение товаров и услуг идет сверху вниз, накопление доходов и преференций, наоборот, снизу – вверх. Каждый новый член Евросоюза кровно заинтересован в появлении новых стран-членов. Тогда он сможет не только получать товары от других, более сильных, но и сам продавать (спускать вниз по пирамиде) свои другим, более слабым. Каждый новый участник общеевропейского рынка, то есть, иначе говоря, каждый новый член Евросоюза, получает свою часть прибыли, главным образом, за счет вовлечения других новых участников (новых членов), сама же эта прибыль формируется, в основном, благодаря возможности продавать свои товары вне собственной территории, на рынках других членов сообщества. На уже сформированные и практически законсервированные в определенном виде рынки членов "старых" никто никогда никого из новичков не пускает и не пустит. Исключения из этого "золотого правила" европейской экономической интеграции, конечно, есть, но их можно сосчитать на пальцах одной руки.

В пирамидальной модели существуют главные (вершинные), серединные (середина) и периферийные (нижние) рынки, а также механизмы их регуляции. Рынки Польши, Чехии, Словакии, Венгрии, Румынии, Болгарии являются периферийными для Германии, Франции, Италии, Голландии и для других "старых" членов из середины "пирамиды". Именно поэтому страны европериферии заинтересованы в расширении Евросоюза, которое могло бы перевести их в разряд "середины". Ассоциированные члены, партнеры, соседи ЕС – это в любом случае заведомо периферия, которой все всё продают, но у которой никто почти ничего не покупает.

Доходы и ресурсы сосредотачиваются вверху, середина довольствуется тем, что остается, и что удается ухватить в процессе движения капиталов, товаров, услуг снизу–вверх, "низу" достаются крохи от естественного функционирования рынка, а также то, что перераспределяется в его пользу из общих европейских фондов. Остальные ресурсы, необходимые для обеспечения жизнедеятельности, "низ" должен получать за счет третьих стран и их рынков из числа тех "соседей", "партнеров", "ассоциированных членов", которых ЕС себе наплодил, а также за счет использования преимуществ членства в Евросоюзе в конкуренции на глобальном рынке.

Берлин, например, занимает на финансовых рынках деньги под 1,2%, а дает их в долг той же Греции под 3,5. И Греция, при всем при этом, еще не в самом плохом положении. Таким членам ЕС, как Болгария и Румыния, до таких высот (или глубин?) европейской интеграции еще очень далеко. Им денег взаймы вообще не дают или же дают под все 5%, а то и 5,5-6%.

Так было, в принципе, всегда, начиная с первых шагов европейской экономической интеграции. Пока экономика единой Европы развивалась по восходящей, демонстрируя, кстати, завидную положительную динамику, ресурсов и средств удавалось собрать столько, чтобы хватило на всех. У каждого из членов евросообщества в то время была своя "ложка", у кого побольше, у кого поменьше, но всем, в общем, хватало, и все были довольны. В условиях финансово-экономического кризиса, под давлением новых угроз и вызовов, связанных с преодолением как его самого, так и его негативных последствий, положение дел резко изменилось в худшую сторону.

Пока было все хорошо, экономическая "пирамида" работала без сбоев, как работает на первых порах "пирамида" финансовая типа "МММ" и тому подобных инициативных проектов. Когда стало плохо, сбои пошли один за другим, приведя, в конце концов, к краху всей системы. Хуже же и опаснее всего то, что в условиях кризиса практически все факторы, обеспечивавшие, чтобы было "хорошо", превратились в собственную противоположность, начав работать на продуцирование и репродукцию сплошного негатива.

Классический пример страны-"жертвы" европейской "пирамидальной экономической модели – Греция, пребывающая в тяжелейшем социально-экономическом положении, ухудшающемся с каждым днем. В том, что ее ждет дефолт, сегодня не сомневается практически никто, кроме самых отчаянных оптимистов. Страна ныне расплачивается по полной программе за то, что в свое время упустила возможность стать стратегическим партнером России в Средиземноморье, сориентировавшись целиком и полностью на Европу, но это – другая тема.

Европа теперь пеняет грекам, что они, якобы, много тратили и мало производили. Это, однако, не совсем так и даже, может быть, далеко не так. Самая большая проблема Греции состоит в том, что ее правительства в течение целого ряда лет соглашались на все предложения из Брюсселя, сокращая собственное производство и все в большей и большей степени включая страну в общеевропейское разделение труда. Это привело к тому, что национальная экономика заметно изменила свою структуру, утратив, кроме всего прочего, способность обеспечивать потребности государства в полной мере. Взамен греки получили доступ к структурным фондам ЕС. Ни одного евро из них, однако, в Греции не было потрачено на повышение пенсий или социальных пособий для малообеспеченных слоев населения. На эти средства строили никому не нужные или заведомо неокупаемые объекты инфраструктуры. Такие, например, как громадный стадион в Афинах, который сегодня, в основном, пустует, понемногу приходя в негодность.

Другой пример – Словения. Эта страна – один из десяти новых членов, пополнивших Евросоюз в 2004 г. в результате наиболее мощной пока "волны" его расширения. С экономической точки зрения она – одна из самых успешных среди них. В Европе словенцы жили ничуть не хуже, чем они жили в Югославии, не зная невзгод, выпавших на долю тех же венгров, чехов, словаков, болгар, румын, достаточно долго числясь в "отличниках" не только "голой" евроинтеграции, но и евроадаптации. Тем не менее, им тоже довелось на собственной шкуре почувствовать издержки "пирамидального" строения общеевропейского рынка. Вот уже больше года страна балансирует на грани финансового краха, а ее правительство изо всех сил пытается удержать экономику от сползания вниз по греческому сценарию.

Увы, все попытки оказываются тщетными. Ситуация остается крайне сложной, негативная динамика сохраняется. Три ведущих банка страны имеют в своих активах невозвращенных кредитов на общую сумму 9,2 миллиардов долларов. Это почти 20% от словенского национального ВВП. Если в срочном порядке не привлечь инвестиции, банки не выдержат  бремени и рухнут, потянув за собой в пропасть дефолта всю экономику.

Любляна вынуждена прибегнуть к крайним мерам. Надежда, умирающая последней, возлагается ныне на приватизацию стратегических объектов национальной экономики. На продажу выставлены пятнадцать крупнейших госкомпаний и банков – национальная авиакомпания, телекоммуникационная корпорация, крупный по здешним меркам банк, ряд химических предприятий, известная фирма-производитель спортивного инвентаря и др. В общем, все, что оставалось в распоряжении государства, за счет доходов от чего формировалась львиная доля госбюджета.

Отмечая весьма и весьма непростую ситуацию, в которой оказалась Словения и словенская власть, надо сказать, что им еще крупно повезло. Они, хоть и вынуждены продавать последнее из того, что имеют, но делают это все-таки пока еще сами, без посторонней помощи. Тем же грекам куда хуже: им Европейский Союз настойчиво предлагает передать управление греческим приватизационным фондом европейским менеджерам, а сам этот фонд вынести за пределы страны, переместив в Люксембург.