dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 14 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Геополитическая целесообразность против цивилизационной близости: Украина и Россия на линии нового глобального разлома

Геополитическая целесообразность против цивилизационной близости: Украина и Россия на линии нового глобального разлома

Геополитическая целесообразность против цивилизационной близости: Украина и  Россия на линии нового глобального разлома

Под геополитической целесообразностью в данной статье понимается осознанное использование геополитических и геостратегических реалий для выработки наиболее оптимального в конкретных условиях алгоритма реализации тем или иным государством его национальных интересов.

Если говорить с этой точки зрения об Украине, то станет практически очевидно, что фактор геополитической целесообразности, если и не увлекает ее сегодня в сторону от России, то во всяком случае сдерживает от нового сближения, а тем более — от усиленного сотрудничества с ней. С этим утверждением можно соглашаться или, наоборот, спорить, однако, отрицать присутствие в нем рационального зерна вряд ли правильно. В его основе лежат, по крайней мере, два неопровержимых факта. Целесообразность, о которой идет речь, предполагает пребывание на стороне победителя или же того, в чьих руках находится в тот или иной конкретно-исторический момент геополитическая инициатива. Не менее важным является создание условий для обеспечения стабильности собственного государственного развития. Россия сегодня и с первой, и со второй точки зрения достаточно уязвима. Она, во-первых, утратила значительную часть своей привлекательности как интеграционного центра, выступив в роли правопреемницы СССР, рассматриваемого как сторона, проигравшая в «холодной войне». Во-вторых, рискует вот-вот оказаться в эпицентре очередной схватки за пространство и ресурсы в рамках нового передела мира. Этот передел, начатый с Центральной Европы и Балтии и продолженный Юго-Восточной Европой и Кавказом, уже распространился на Восточную Европу, вплотную приблизившись к границам России и втянув в свою орбиту Украину. Если верно предположение о том, что истинной целью и главным объектом нового передела является именно Россия с ее колоссальными запасами энергоресурсов, то сближение с нею может грозить серьезными угрозами и вызовами не только ей самой, но и тем, кто на такое сближение рискнет пойти.

В нынешней, очень непростой для России ситуации, она обладает вполне достаточными ресурсами для того, чтобы при определенных условиях переломить ход событий, перейдя в геополитическое контрнаступление или, по крайней мере, остановив наступление конкурентов на самое себя и надолго зафиксировать геополитический «фронт» в его нынешнем состоянии. Такой поворот, судя по всему, мог бы произойти уже в самое ближайшее время, хотя гарантий того, что он, действительно, станет реальностью, нет и не может быть.

Если бы нечто подобное произошло, Украине следовало бы пересмотреть и существенно подкорректировать свою позицию в отношении России. Пока же этого нет, Киев вынужден исходить из того, что прямое сближение с Москвой не является оптимальным для него развитием событий. Куда предпочтительнее выглядит модель относительного равновесия в отношениях с Россией и с Западом во главе с Соединенными Штатами, предполагающая примерно одинаковое приближение и, с другой стороны, равноудаленность от каждой из сторон и сопровождаемая перманентным поиском хотя бы ситуативного баланса в этих отношениях.

Фактор геополитической целесообразности для украинской власти, независимо от ее политического «цвета», крайне важен. Пример последних лет президентства Леонида Кучмы свидетельствует о том, что этот фактор следует рассматривать как, по сути, главное обстоятельство, определяющее ее — власти — судьбу. Любые попытки улучшения отношении с Россией для руководства Украины чреваты в лучшем случае выдвижением обвинений со стороны Запада в «отходе от демократии», в худшем — развертыванием тем же Западом кампании по дискредитации «пророссийской» государственно-политической верхушки в Киеве с дальнейшим устранением ее от власти.

В отличие от фактора геополитической целесообразности, фактор цивилизационной принадлежности работает, если не непосредственно на сближение Украины и России, то уж точно на обоснование и утверждение идеи такого сближения как безусловно позитивного алгоритма развития. В названии данной работы употреблен более «мягкий» и нейтральный термин «цивилизационная близость», хотя он вполне мог бы быть заменен другим, более четким и определенным: «цивилизационная идентичность». Большинство из известных классификаций цивилизационных комплексов безоговорочно относят Украину и Россию, русских и украинцев к одному — восточнославянскому православному — типу цивилизации, и для этого, вне всякого сомнения, существует достаточно веские основания. Все обоснования вывода противоположного содержания больше напоминают попытки доказать недоказуемое, чем убеждают в их истинности, научной чистоте и незаангажированности.

Основы русско-украинского цивилизационного единства били заложены еще в далеком протославянском дохристианском прошлом, а окончательно оформлены после принятия христианства, а также связанных с ним и непосредственно обусловленных им событий и процессов Х-ХІІІ вв. Мощным действенным стимулом закрепления такой близости следует считать многовековую плодотворную традицию совместной государственности, начатую с Киевской Руси и продолженную уже в изменившихся исторических условиях и новом этнонациональном контексте в Руси Московской и Российской империи, а затем и в СССР. За последние годы цивилизационная принадлежность украинцев и русских не изменилась и не могла измениться, сколько бы спекуляций не прозвучало по этому поводу. Нация, в принципе, способна волею части элиты изменить вектор своего цивилизационного развития. Такое изменение, однако, представляет собой серьезнейший вызов национальной идентичности (а вместе с ней и — национальной безопасности) обладая реальным ресурсом для того, чтобы спровоцировать утрату этой идентичности.

Приобретающие в последнее время все большую популярность в Украине поиски новой украинской идентичности, кардинально отличной от российской и максимально приближенной к европейской, — не выглядят ни достаточно обоснованными, ни перспективными с точки зрения достижения тех прагматических целей, которыми они, собственно, обусловлены. Подталкивание украинцев к цивилизационному дистанцированию от России не сопровождается, к сожалению, реальными предложениями хотя бы более или менее приемлемой для них самих альтернативы. В европейское цивилизационное пространство Украину не приглашают ни в исторической ретроспективе, ни в настоящем, ни в обозримом будущем. Вопрос о признании украинцев полноценными европейцами, похоже, никто в Европе выносить на повестку дня действительного обсуждения не собирается.

Если попробовать отложить в сторону ту декларативно-пропагандистскую мишуру, которой часто сопровождается обсуждение данной проблемы, то придется признать, что Украине де-факто предлагается формат своего рода цивилизационной «серой» зоны: ни там, ни здесь. Для Запада с точки зрения геополитических и ряда других мотивов важно, чтобы Украина не была с Россией, но отнюдь не обязательно освобождать для нее ее «законное», выстраданное историческим опытом место рядом с другими — настоящими с точки зрения цивилизационной принадлежности — европейцами.

Если бы существовал закон сочетания векторов развития (имеются в виду векторы геополитический и цивилизационный), то его главный смысл мог бы быть выражен формулой, имеющей все признаки аксиомы: для любого из субъектов международных отношений полезно и желанно совпадение двух этих векторов. Несовпадение, даже частичное, порождает серьезные проблемы. Прямо противоположная их направленность — губительна.

Для переживающей непростой трансформационный этап Украины действие этого закона имело бы откровенно негативный эффект. Факторы геополитической целесообразности и цивилизационной принадлежности «работают» сегодня против нее. Два без преувеличения важнейших параметра, определяющие содержание «проекта» утверждения национальной государственности, остаются несогласованными, Каждый из них «тянет» в свою сторону, замедляя процесс геополитического и цивилизационного самоопределения. В результате этого создаются условия для консервации, характерной для Киева после 1991 г. — ситуации топтания на месте без принятия окончательного решения по определению своего места в глобальном мире, основанном на так называемом «новом мировом порядке». Причины такого положения дел следует искать скорее вне Украины, чем в ней самой. Внутриукраинские «игроки» в большинстве случаев выступают в роли всего лишь более или менее квалифицированных и национально сознательных проводников импульсов, поступающих из-за пределов страны.

Нет смысла делать вид, что украинцы сегодня способны самостоятельно выбрать дальнейший путь развития для себя и своей страны, что такой выбор может быть полностью свободен и что для этого не существует ограничений, возникающих как на региональном и межрегиональном, так и на глобальном уровнях. За каждым из возможных вариантов украинского выбора стоит «агитатор-спонсор», имеющий в данном вопросе свой интерес и ожидающий от выбора в свою пользу дополнительных выгод и преференций. Дополнительная сложность проблемы обусловлена тем обстоятельством, что ни один из серьезных внешних «игроков» не связывает свои интересы только с Украиной и не концентрирует внимание исключительно на ней. Украинская ситуация, украинский выбор дальнейшего пути рассматриваются «в пакете», то есть вместе с ситуациями, имеющими место в ряде других государств Восточной Европы, Кавказа и даже некоторых других регионах и субрегионах, в том числе — за пределами Европы. Такая «пакетность» существенно усложняет Киеву жизнь, заметно ограничивая его собственные возможности для маневра.