dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 23 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Европой сыт не будешь

Европой сыт не будешь

Европой сыт не будешь

После четырех лет действия Договора о стабилизации и присоединении с Европейским Союзом (2008-2012) в Сербии подсчитывают потери и убытки

С того знаменательного, как многим казалось, дня, когда в 2008-ом после длительной подготовки и томительного ожидания достойной оценки со стороны Брюсселя того, что сделано, Белград все-таки получил столь желанный для него Договор о стабилизации и присоединении (ДСП) Сербии с Евросоюзом, минуло четыре года. Срок вполне достаточный для подведения некоторых итогов – пускай предварительных, – а также для анализа полученных результатов. Имеются ли таковые в наличии, спросите вы? Да, имеются, но, увы, далеко не те, каких ожидали от документа сербы.

Сотрудничество Сербии с ЕС с самого первого момента его возобновления после прихода в 2000 г. к власти в Белграде "проевропейских" сил строилось под лозунгом открытия новых перспектив и появления новых возможностей. Сегодня, оценивая, как работал Договор о стабилизации и как он отразился на качестве жизни страны и ее граждан, Сербия, в основном, занята тем, что подсчитывает упущенные шансы и убытки. О перспективах и возможностей никто из официальных лиц даже не вспоминает.

Положительный экономический эффект от вступления в силу ДСП, о котором много говорили и в Брюсселе, и в Белграде, оказался практически равен нулю. Эффект отрицательный превзошел самые пессимистические прогнозы и предположения. Самое же страшное при этом состоит в том, что негатив носит не ситуативный, а системный характер. Модель интеграции сербской экономики в европейскую, реализуемая ныне, создание предпосылок для его преодоления не предусматривает.

Наиболее ощутимый и болезненный удар пришелся по сфере экспорта, объемы которого сократились весьма существенно. Выполняя требования Европы, Сербия взяла на себя такие обязательства по снятию любых барьеров и преград для доступа европейских товаров и услуг на свой рынок, что импорт хлынул туда бурным потоком. Европейская сторона в отношении сербских товаров повела себя куда более, мягко говоря, сдержанно: для них рынок ЕС остался, по сути, столь же недостижимым, как и был.

Сложившуюся ситуацию специалисты склонны объяснять, главным образом, не совсем корректным, не учитывающим в полной мере интересы Сербии применением одной из составных частей Договора – статьи 139-ой, Переходного торгового соглашения. В соответствии с ней была осуществлена полная либерализация всего импорта из ЕС в Сербию. Таможенные сборы были отменены по 63% тарифных линий или по 50% от общего числа промышленных товаров. По сельскохозяйственной продукции – соответственно 40 и 40%. Результатом этого стали потери для сербской стороны в размере 500 миллионов евро за прошедшие четыре года.

Это – только прямые потери бюджетов всех уровней. Такую цифру привел Посол Германии в Сербии. Дипломат, правда, при этом сообщил, что сербские экспортеры получили дополнительных привилегий на рынке Евросоюза на общую сумму в 1,5 миллиарда евро, что, вроде бы, является более чем достаточной компенсацией убытков импортеров. Тут, правда, речь идет не столько о реальной компенсации, сколько о "занимательной математике" или, иными словами, об игре цифрами и манипуляции данными. Дело в том, что, если кто-то и получил преимущества на рынке ЕС, то никак не сербские производители, а, главным образом, "дочерние" фирмы зарубежных компаний и их филиалы, размещенные на территории Сербии, работающие ныне там и поставляющие продукцию на рынок Европы оттуда, такие, например, как немецкий "Хемофарм" или американская "US Steel".

Совокупный торговый дефицит Сербии в торговле с Евросоюзом составил за четыре года действия ДСП 11 млн. евро. Сумма внушительная, поневоле заставляющая задуматься, отнестись к происходящему со всей серьезностью и ответственностью. Ко всем остальным бедам и проблемам, добавляется и такой фактор, как устойчивая негативная динамика: дефицит продолжает расти, ресурсов для его сокращения нет. Общее положение дел ухудшается с каждым днем, грозя перейти в геометрическую прогрессию.

Даже гордость сербской проевропейской элиты и еврооптимистов из рядов обычных граждан – обновленный благодаря созданию совместного предприятия с итальянским "Фиатом" автомобильный завод в Крагуевце при всей позитивности самого данного проекта с точки зрения традиционных призывов к привлечению иностранных инвестиций, рассматриваемых как панацея от экономических проблем – тоже дает немало поводов для размышлений. Причем, размышлений, прямо скажем, весьма невеселых.

16 апреля после четырехлетнего перерыва, связанного с закрытием, сменой собственника, модернизацией, прочими пертурбациями оснащенный по последнему слову техники завод, большинство корпусов которого было разрушено в результате целенаправленных ракетно-бомбовых ударов авиации НАТО в 1999 г., возобновил производство. И это, безусловно, успех.

Чей, однако, это успех, и какова цена этого успеха? Прежде всего, цена социальная? Судите сами. В процессе реформирования было уволено 15 000 рабочих фабрики "Застава". Принято на работу 2 500 – в шесть раз меньше! Чувствуете разницу? И это в городе, где возможности для трудоустройства в каком-то другом месте, кроме как на автозаводе, были крайне ограничены даже в далекие и благополучные времена югославского "рыночного" или, как его еще называли, "самоуправляемого" социализма. Что делать остальным, тем, для кого успех "Фиата" и сербского правительства обернулся личной неудачей, даже, может быть, драмой? Особенно, тем, кто не доработав до пенсии и потеряв работу на заводе, остался без средств к существованию?

Хотелось бы сказать, что совместное предприятие итальянского "Фиата" и правительства Сербии под названием "Фиат-автомобили – Сербия" ("ФАС") – шаг вперед в развитии сербской национальной экономики на качественно новой основе, отвечающей современным требованиям. Хотелось бы, но, увы, язык не поворачивается. Обновленное производство в Крагуевце – это в большей мере элемент не национальной, а глобальной экономики. Интересам сербов оно отвечает слабо, новые возможности открывает не столько для них, сколько для кого-то другого. В данном случае Сербия – не равноправный партнер в международном экономическом сотрудничестве, а всего лишь "площадка", выбранная кем-то посторонним с целью минимизации затрат и максимального увеличения собственной прибыли.

Можно согласиться с утверждением директора "ФАС" А.Ч.Фераро о том, что совместное итальянско-сербское производство в Крагуевце это – "поворотный пункт". Но "поворотный" от чего и к чему? Ответы на эти вопросы вряд ли радуют сербов. Потому, что для них 16 апреля ознаменовало собой поворот от стратегии построения социально ориентированной национальной экономики к ориентации на окончательное превращение в слаборазвитую периферию глобальной экономики, едва ли не единственным конкурентным преимуществом которой является дешевизна рабочей силы.

Партнерство итальянцев и сербов в автомобильном бизнесе неравноправно, ассиметрично. И речь тут не только о распределении акций предприятия в соотношении 67 к 33 в пользу "Фиата". А и о многом другом, что играет на руку одного партнера и ущемляет другого. Новые рабочие места для жителей города на обновленном заводе, кстати, обеспечивал не иностранный инвестор, это делало государство. Именно из госбюджета Сербии были выделены те десять тысяч динаров, которые в соответствии с действующими нормативами необходимы для создания одного места.

Одну из своих выгод от инвестиционного проекта, о котором идет речь, сербская сторона видела в возможности привлечь к обслуживанию нового производства другие заводы, фабрики, строительные организации. В Белграде не скрывали того, что рассчитывали видеть субподрядчиками в новом инвестиционном проекте в большинстве случае именно сербские фирмы разной формы собственности. На поверку вышло по-другому. Лучшие заказы и в ходе строительства завода, оснащения его оборудованием, и в процессе эксплуатации иностранный инвестор отдал своим партнерам из числа итальянских и американских фирм. Сербы опять остались ни с чем.

В "треугольнике": государство – инвестор – граждане, – последним была отведена незавидная роль "рабочей лошадки". Все, что может быть положительного и перспективного передается в руки инвестора, а все, что мешает, тянет назад, увеличивает затраты, сокращает прибыльность, а, значит, и привлекательность проекта, – автоматически перекладывается на плечи людей. В первую очередь, это утверждение касается, к сожалению, всего того, что принято называть "социальными программами". Государство в данном случае вместо того, чтобы, защищая интересы своих граждан, печься об усилении социальной защиты, переходит на сторону инвестора, забывая обо всем, в том числе – о своей социальной ответственности.

Случай с приходом в Сербию в качестве инвестора "Фиата" отнюдь не единичный. При упоминании о нем поневоле вспоминается история с другим инвестором, казавшимся не менее серьезным и сулившим не меньшие перспективы – американской компанией "US Steel". В 2003 г. ей за копейки – 23 миллиона долларов (!!!) – достался металлургический комбинат в городе Смедерево со всей его инфраструктурой, включавшей в себя, кроме всего прочего, порт на Дунае, более 2000 гектаров земли, стадион (его американцы тут же выставили на продажу за 36 миллионов) и многое другое. В прежние времена комбинат заслуженно называли "Сербская гордость" – такая надпись по сей день красуется на фронтоне главного административного здания.

Инвестору были предоставлены все возможные и даже невозможные льготы и преференции (американцы, к примеру, были освобождены от платы за электроэнергию и от уплаты налогов в местный бюджет). Месяц назад, тем не менее, руководство "US Steel" объявило о своем решении закрыть комбинат, бросив на произвол судьбы не только его коллектив, но, по сути, дела весь город, прочно "завязанный" на его теперь уже бывшем кормильце.

Один за другим прибирая к рукам своего крупного капитала те сохраняющие хотя бы относительную привлекательность объекты собственности в Сербии, которые на сегодняшний день остаются в распоряжении сербского государства, Европа с интересом посматривает и на кое-что из того, что уже передано в частные руки. В ряде европейских столиц не скрывают того, что ждут от Белграда ответ на резолюцию Европейского парламента и запрос Европейской комиссии, содержащие жесткое требование в срочном порядке пересмотреть результаты приватизации 24-х объектов, проведенной, по мнению Брюсселя, с грубыми нарушениями.

Пересмотреть это, может быть, и хорошо, но, если пересмотр выльется в отмену результатов приватизационных процедур и в повторную приватизацию, то в чьих интересах это будет сделано, в чью пользу будут перераспределены те или иные объекты собственности?

Вопросы – риторические. О нравах, царящих в европейской политической среде, особо распространяться, думаю, не стоит. Имея в виду склонность европейских политиков к лоббированию интересов крупных компаний и транснациональных корпораций, представляя механизмы функционирования политической системы в Европе, – вопрос "кто выиграет?" от реприватизации, проводимой под давлением европейцев, возникает сам собой. Понятно, что добрые дяди из Страсбурга и Брюсселя пекутся не об абстрактной справедливости, а о том, чтобы лакомые остатки сербского экономического потенциала достались тем, кому бы им хотелось.

После четырех лет действия ДСП с Евросоюзом Сербия несет потери не только в экономике, но и в других сферах. Например, в такой важной и крайне чувствительной в контексте разговоров о "демократии" и о "европейских ценностях", как верховенство права. Пагубной для сербов стала статья 72-ая ДСП, регулирующая действие европейского законодательства в сербском правовом пространстве, в том числе, в части, призванной обеспечить согласование европейских норм с нормами сербскими. Тут возник настоящий хаос. Эта тема, однако, заслуживает отдельного разговора.