dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 11 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика За Зону «не у нас над головами»...

За Зону «не у нас над головами»...

За Зону не у нас над головами

"...За наше негулянье под луной,
За солнце не у нас над головами!..
Спасибо вам, что вы больны не мной,
Спасибо вам, что я больна не вами".

Затянувшийся флирт Киева с Европой, в какой-то момент переросший было в серьезный роман, приближается к кульминации, от которой уже рукой подать до развязки. Какой именно она окажется, неведомо в настоящий момент, пожалуй, никому. Украинско-европейский пасьянс, видимо, сложится или, наоборот, не сложится в самый последний момент. Ровно через месяц - по-зимнему морозным, а может, по-осеннему хмурым и промозглым утром 19 декабря. В день Святого Николая Чудотворца.

Хотя меня и, наверное, не меня одного в последнее время почему-то не покидает ощущение, что результат украинской "евродилеммы 19 декабря" предрешен. Уже сегодня есть, как мне кажется, основания предполагать, что чуда не произойдет, и что 20 декабря Украина проснется ничуть не более европейской, чем она есть на самом деле. Ни по сути дела, ни по статусу. Даже совершенно пустопорожней с точки зрения ее практического наполнения, абсолютно формальной ассоциации Брюссель Киеву не подарит.

В ситуации, где-то, как-то, в чем-то подобной той, что возникла нынче в отношениях Украины и Европы, для героя кинофильма "Кавказская пленница" итоговая формула, определявшая схему этой развязки, гласила: "Или я ее – в ЗАГС, или она меня – к прокурору". У Киева алгоритм дальнейшего поведения несколько иной, хотя и ничуть не менее парадоксально альтернативный: "или она (Европа) меня – на три буквы (в ЗСТ – зону свободной торговли – и в ассоциацию), или я (Киев) ее – тем же концом по тому же месту, то есть тоже на три буквы, но совсем другие".

Вопрос о том, флиртовал ли Киев с Европой, или, наоборот, Европа с Киевом или, иначе говоря, кто в данном случае жених, а кто – невеста, в сложившихся условиях отнюдь не воспринимается как праздное любопытство. Установить, кто вел заглавную партию, а кто был ведомым, важно хотя бы для того, чтобы понять, какая же из сторон в большей степени жмет нынче на тормоза, пытаясь в последний момент остановить поезд, вдруг стремительно помчавшийся не совсем в том направлении.

Как бы там ни было, дофлиртовались до того, что теперь кто-то на ком-то должен жениться. А совершать этот ответственный шаг ой как не хочется! Причем, ни "жениху", ни "невесте" (пусть уж простит меня Н.Азаров, сильно расстраивающийся, когда Украину в отношениях с ЕС именуют невестой).

Европе будущая "свадьба" не в радость потому, что ей выгоднее иметь Украину не в качестве одной из многочисленных "жен", а одной из не менее многочисленных "любовниц", держа ее в "добрачном" состоянии. Так пользоваться ее любовью можно сколько угодно, а обязанностями перед ней манкировать, самой, исключительно по собственному усмотрению определяя, то ли выполнять те иные из них, то ли не выполнять.

Киеву европейский "штемпель" в условной графе "семейное", простите, "геополитическое положение", вроде бы, как бы и не помешал бы. Да все равно как-то не по себе. Во-первых, позволит ли "жених", став "мужем," гулять, как раньше, не только с ним, но и с другими? Во-вторых, проблема в том, что имеется еще один "жених" – Россия. Который тоже в своем роде не промах и для "свадьбы" с ним, вроде бы, подходящий. И которому тоже насчет совместной жизни уже обещано никак не меньше, чем с три короба.

Украинской правящей элите давно не терпится удивить русских элитных братьев статусом не малороссов, а европейцев. На одну из причин такого неумного желания метко указал С.Доренко, обративший внимание на то, что русские врут друг дружке, но никогда не врут иностранцам. "Русские, - говорит журналист, - почему-то считают иностранцев какими-то браминами, высшей кастой, они для русских как священники. Русский, когда видит иностранца, даже трезвый, начинает исповедоваться". Украинцы от русских в этом, как и во многих других, смыслах ничем не отличаются.

Брюссель сегодня напоминает одного из брачных партнеров, который накануне бракосочетания вдруг увидел своего избранника (или свою избранницу) не таким, каким он его себе представлял, пребывая в состоянии влюбленности, а таким, каким тот есть на самом деле. Увидел и – ужаснулся!

В главной европейской штаб-квартире, похоже, сильно разобиделись на "коварную" Украину и "неблагодарных" украинцев. Хотя, если разобраться по сути, без лишних эмоций, то поводов для обид обнаружится не так уж много. Алгоритм государственного развития, политическая и обычная жизнь в Украине за последние двадцать лет изменились отнюдь не так сильно, чтобы говорить о том, что страна то ли "приблизилась", то ли, наоборот, "отдалилась" от Европы. Любые разговоры на эту тему – это не более чем выдумки и переливание из пустого в порожнее.

Украинская жизнь, как текла, так и течет своим чередом. По сравнению с "оранжевыми" временами она в некотором роде даже демонстрирует очевидный прогресс, улучшение, особенно, в таких сферах, как организация власти и целостность системы государственного управления.

Если что-то и изменилось у нас при новой власти, то это не образ жизни страны и людей, а реакция на этот образ жизни со стороны Европы. Хотя... Почему "Европы"? Европейский взгляд на Украину неоднозначен. Да, и существует ли вообще в природе единственный взгляд Европы на нас и однозначный подход к тому, что происходит у нас и с нами? Сомневаюсь. Еврочиновники видят нас одними, представители европейского бизнеса смотрят на нас по-другому, а простые европейцы – по-третьему.

Европа стремится, во что бы то ни стало предложить Украине свою программу жизни и деятельности. Программу, основанную на неких, как бы, особенных европейских ценностях. И только на них. Упоминать о национальных интересах в европейско-украинском диалоге по инициативе европейцев стало как-то не просто не модно, а даже слегка вульгарно, неэстетично. Ценности, дескать, важнее интересов (ха-ха-ха!).

У предлагаемой нам ими программы, правда, есть один существенный недостаток: ее непосредственным результатом в самой объединенной Европе стал глубочайший кризис, поставивший под угрозу само ее существование.

Для Европейского Союза сегодня наступили без всякого преувеличения черные дни. Кризис разрывает одеяло европейской солидарности на мелкие кусочки. О скором монетарном коллапсе еврозоны не говорит сегодня только ленивый. Евроскептицизм среди европейцев нарастает со все возрастающей скоростью и интенсивностью. Многие граждане разочарованы идеей Евросоюза, а также тем, к каким практическим результатам привело следование этой идее в практической жизни.

А.Меркель уже со всей прямотой и откровенностью сказала о том, что для Европы наступили самые тяжелые времена с момента окончания Второй мировой войны. Журналист французского "Ле Монд" Ф.Хайсбург в статье под броским заголовком "Европа может повторить судьбу СССР" представил будущее нынешней модели европейского единства с изрядной долей пессимизма (мой текст под названием: "ЕС готов повторить судьбу СССР", опубликован на dc-summit.info еще 24 июня с.г.).

Справедливости ради, стоит заметить, что данная точка зрения не является доминирующей и уж, во всяком случае, далеко не единственной. Легенда европейской и итальянской политики Р.Проди, например, абсолютно уверен в том, что "Европе судьба Советского Союза не грозит".

Вполне возможно, что дело обстоит именно так, как его представляет бывший глава Еврокомиссии, в качестве главного аргумента в пользу своего вывода приводящий "гибкость конструкции" внутреннего устройства объединенной Европы, выгодно отличающей ее от "союза нерушимого" с его конструктивной "жесткостью", ставшей главной причиной распада.

Если бы лично я принадлежал к числу сторонников Р.Проди в этом вопросе, то привел бы другой довод "за". При наличии у ЕС не менее серьезных и острых внутренних проблем, чем в свое время было у СССР, против него – Европейского Союза, – в отличие от Союза Советского, не осуществляется целенаправленная подрывная работа извне со стороны "заклятых" друзей. В ситуации повышенной динамики это обстоятельство играет едва ли не решающую роль.

Тем не менее, для выхода из кризиса этого явно мало. Европа пока держится, но ее продолжает трясти, и тряска распространяется, как круги по воде. В МВФ самым непосредственным образом увязывают в единое целое такие вещи, как "переливание" проблем из одной страны-члена ЕС в другую и степень реальной включенности каждой из этих стран в систему экономических отношений внутри Евросоюза вкупе с ее ролью в этой системе в целом и в торговом обмене в частности. Именно неучастие и отсутствие формата свободной торговли спасло, по мнению экспертов Фонда, от сползания в кризис, охвативший Европу, Косово.

Мы же изо всех сил рвемся в зону свободной торговли с Евросоюзом, не имея при этом даже приблизительных расчетов или хотя бы оценочных прикидок относительно того, каким может оказаться экономический эффект от этого шага. В то же самое время ведущие специалисты мирового уровня все настойчивее и увереннее прогнозируют скорый распад зоны евро, а, возможно, и зоны свободной торговли в Евросоюзе в ее нынешнем виде.

У Н.Рубини, к примеру, нет ни малейших сомнений в том, что до коллапса еврозоны рукой подать, что первые "отказники" появятся очень-очень скоро, и что среди них могут оказаться не только неудачники, вроде Греции и Италии, но и локомотив европейской интеграции и общей европейской валюты – Германия.

А.Квасневский считает, что с Украиной Евросоюз будет сильнее и богаче. Для нас при нашей скромности и комплексе неполноценности такой взгляд выглядит несколько странно. Хотя, наверное, дело обстоит именно так, как его представляет себе бывший польский президент. В размышлениях о силе и богатстве, правда, есть и обратная сторона. Украину они вряд ли касаются. Отдав оставшуюся у нее свежую кровь агонизирующему проекту европейской интеграции, Украина окажется не сильнее, а слабее и беднее.

Европейский финансово-экономический кризис бьет по Украине ничуть не в меньшей степени, чем кризис глобальный. При этом те, кто рассчитывают, что, если Европа одарила нас кризисом, то она же поможет из него выйти, глубоко заблуждается. Искать пути преодоления кризиса и его последствия вместе с Евросоюзом нам не очень-то выгодно по ряду причин.

Об этом неопровержимо свидетельствует опыт Греции, где антикризисные меры Евросоюза и национального правительства предусматривают катастрофическое снижение жизненного уровня основной массы населения. Для университетской профессуры, например, эти меры предусматривают снижение заработной платы сразу на 2 000 евро! Считайте, что почти до уровня профессуры украинской.