dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 21 Мая 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Галактика цу Гуттенберга

Галактика цу Гуттенберга

Галактика цу Гуттенберга

Доктор философии – это титул, и сейчас любые двери отворяет титул, а не ум!

(Бранислав Нушич. «Д-р».)

Вначале, как известно, было слово, если верить первому стиху Евангелия от Иоанна; и слово было устное, если верить первым стихам Книги Бытия, где поведывается о сотворении мира; затем появилось слово письменное, о чем свидетельствует и Книга Бытия, и множество других образчиков древней рукописной традиции, родившейся из стремления зафиксировать еще более древние устные предания о первых словах. И все это вкупе укладывалось в большой такой эон, вроде Великого Года Платона, который еще Огюст Конт когда-то назвал теологической, или фиктивной, стадией прогресса человеческого разума.

Потом возникло слово печатное, и технологии машинного тиражирования текстов довершили процесс крушения райской атмосферы общинности духа, свойственной культурам, основанным на устных формах коммуникации, и из первичного ядра инкунабул сформировалась Галактика Гуттенберга, открытая Маршаллом Маклюэном. Ее рождение знаменовало нечто вроде первородного греха европейской цивилизации с ее линейно-прогрессивным видением мира, расщеплением органических для человека общинных основ бытия, расщеплением, шизофренизацией личности человека письменной культуры и, в конечном счете, дегуманизацией этой культуры – по иронии судьбы, тем большей, чем больше она пропагандировала права человека и общечеловеческие ценности.

Недостатки, которыми была чревата культура Гуттенберговой эры, становились все более очевидными, а потому назревала необходимость в поисках иных способов и систем коммуникаций, которые избавили бы человеческое сознание от модернистской прямолинейности в пользу акустичности или стереоскопичности мировосприятия – одним словом, чего-то «постгуттенберговского», более приемлемого в современных глобальных условиях. Но тут-то обнаружились конфликты интерпретаций: сам «пророк из Торонто» Маклюэн считал, что развитие телекоммуникаций само по себе приведет к созданию нового типа цивилизации в форме «электронного трайбализма» или пресловутой «глобальной деревни». И сказал он, что это хорошо. Однако еще один пророк, Умберто Эко, привел доводы в пользу того, что электронные формы коммуникаций, напротив, возвращают человека к культуре чтения и спасают от соблазна тотального самоуничтожения сознания в пучине образно-визуальной культуры, и хорошо как раз это, а не уход от Гуттенберга к каким-то новым «Магеллановым облакам» коммуникационной неопределенности.

Ситуация, казалось, зашла в глухой тупик, проницаемый лишь остаточным светом разума гениев вроде Маклюэна и Эко. Однако судьба время от времени как нарочно подбрасывает сюрпризы с явно выраженной символической нагрузкой. На днях рентгеновские лучи истины просветили еще одного Гуттенберга, на сей раз Карла-Теодора цу Гуттенберга, теперь уже бывшего министра ФРГ.

Нет, этот Гуттенберг ничего не изобрел. Возможно, он что-то и открыл, но исключительно для себя, а если быть точным, то он открыл для себя поисковую систему Google и метод cut-and-paste, причем, по-видимому, на фоне весьма наивных представлений как о copyright, так и о copyleft. Это если смотреть на случившееся с ним в сугубо техническом плане, в общечеловеческом же он проверил на себе новую форму коммуникации с собственной совестью, обессмысливающую какие бы то ни было формы коммуникации с себе подобными.

Но для начала – хотя бы краткая характеристика Карла-Теодора цу Гуттенберга, члена бундестага с 2002 года, генерального секретаря ХСС с 2008 года, министра экономики и технологии в 2009 году, министра обороны ФРГ с 2009 года до недавних мартовских дней. Тут все выглядело на редкость и даже подозрительно безупречно, что не обойтись без старого доброго Юлиана Семенова.

Как говорится, «истинный ариец. Характер, приближающийся к нордическому, стойкий. Общителен и ровен с друзьями и коллегами по работе. Безукоризненно выполняет служебный долг. Отменный семьянин. Связей, порочащих его, не имел. В работе проявил себя выдающимся организатором. Отмечен наградами» федерального канцлера.

К этим общим словам можно добавить куда более лестные объективные характеристики: по матери имеет связи свойства с Иоахимом фон Риббентропом (с тем самым, что в пакте с Молотовым), а по отцу восходит к древнейшей франконской династии, из которой вышло немало императоров, герцогов, епископов, политиков полководцев; женат на графине Бисмарк-Шёнхаузен, праправнучке «железного канцлера» Отто фон Бисмарка, да и сам он «фон» и ко всему еще и «цу», что означает баронский титул. Из соображений экономии места и щадя зрение читателя не будем здесь приводить полное имя благороднейшего барона. Только вот благороднейшего ли? Или на худой конец просто благородного ли, без сравнительных и превосходных степеней?

История с плагиатом, в котором «пост-Гуттенберг» был уличен ученой общественностью и СМИ и из-за которого ему пришлось уйти все же в отставку, получила слишком громкую огласку, чтобы ее имело смысл здесь пересказывать. Однако, так и не проясненным до конца остается вопрос о мотивах, подвигших едва ли не самого перспективного политика Германии и почти официального преемника Ангелы Меркель на посту бундесканцлера, человека со стопроцентным содержанием благородных, буквально тысячелетней выдержки кровей, поставить себя в ситуацию, в которой пресса теперь на всех углах насмешливо титулует его Карлом-Теодором Ксероксом цу Гуттенбергом или Карлом-Теодором цу Гуглбергом. Неужели приставка «д-р» оказалась для аристократа не менее важной, чем приставки «фон» и «цу»? Неужели Маклюэн был прав, говоря о шизофреничности личности в эпоху господства печатной культуры, выражающейся среди прочего в непреодолимом зуде тщеславия, понуждающем к написанию очередной дежурной, ничего не решающей в научном плане и никому не нужной диссертации?

Трудно судить, насколько важным является обладание научной степенью и ученым званием в контексте карьерного роста в условиях немецкой, или какой-либо другой европейской политической системы, но не может не привлечь внимание элементарное хронологическое сопряжение двух, казалось бы, напрямую не связанных событийных последовательностей: диссертация о развитии конституционного права в США и ЕС была подготовлена (будем считать, что Карлом-Теодором «пост-Гуттенбергом») в баварском Университете Байрейта в 2006 году, а защищена в следующем, 2007-м. А в следующем после 2007 года обладатель докторской степени становится, как уже было сказано, генеральным секретарем ХСС, затем министром экономики и технологии и, наконец, министром обороны (будучи в прежние годы на третьих ролях в партийной иерархии Христианско-социального союза). Разумеется, это вовсе не значит, что молодой политик после защиты докторской вдруг поумнел настолько, что дальше его выдающиеся способности уже невозможно было не замечать и не вознаграждать важными постами, скорее напрашивается другой вывод: перспективному политику для выработки еще более лощеного имиджа необходимы дополнительные подпорки в виде формальных регалий, свидетельствующих о нем как об интеллектуале.

Правда, Ангела Меркель заявила недавно (и прозвучало это настолько же бесстыдно-лицемерно, насколько и неубедительно), что она-де брала на работу не научного сотрудника и не доктора наук, а министра обороны, но это было сказано уже после вскрытия нарыва и под явным нажимом общественного мнения, ранее же канцлерите не озабочивала себя размышлениями о том, не слишком ли распыляется ли ее протеже, разрываясь между «бурной исследовательской деятельностью» и спешным административным восхождением. С другой стороны, председатель бундестага Норберт Ламмерт публично констатировал, что цу Гуттенберг «вбил гвоздь в гроб нашей веры в демократию».

На самом же деле, как представляется, случившееся стало логичным следствием из того, что представляет собой современная западная демократия. Ни аристократии («власти лучших») эпохи Средневековья, ни меритократии («власти достойных») Нового времени не пришло бы в голову фальсифицировать свои «облико морале» и интеллектуальный уровень: Бенджамин Франклин не заискивал перед университетами в получении ученой степени, а просто изучал электричество, изобретал «пенсильванский камин», бифокальные очки и громоотвод (последний он даже отказался патентовать).

И только нынешняя система не столько демократической, сколько бюрократической власти нуждается в создании и поддержании мифа о необходимости отправления властных функций специально выращенными специалистами (в нашем варианте – «урядом профессионалов»), которым простые смертные должны раз и навсегда делегировать свои политические права и впоследствии выбирать между разными «командами профессионалов». А слыть «специалистом» без академической шапочки в просвещенной Европе до сих пор как-то не принято, что и побуждает ищущих власти людей бросаться не во все тяжкие, а скорее во все легкие, т.е. облегчать свои труды и дни, посвященные подготовке высоконаучных произведений духа человеческого. К сожалению, при этом забываются и, забытые, попираются нормы морали – хоть обывательской, в рамках «культуры стыда», хоть аристократической, в рамках представлений о чести и долге.

Хотелось бы думать, что развенчание высокопоставленного лже-«Д-ра» является свидетельством неокончательного еще одряхления европейской демократии и ее иммунитета к коррупции в собственных рядах. Однако факты свидетельствуют скорее об обратном: «пост-Гуттенберг» довольно энергично сопротивлялся при беззастенчивой поддержке мэтрессы и вынужден был отказаться от приставки «д-р», а затем и от министерского поста только благодаря массированному наступлению двадцати трех тысяч (!) представителей научной общественности, т.е. далеко не худшей части гражданского общества, все более отдаляющегося от политической элиты «дипломированных специалистов» своего дела. Насколько отдаляющегося – можно судить по факельной сцене проводов главы немецкого оборонного ведомства в бывшей резиденции Гитлера «Волчье логово». Экс-министр уходил с почетом – вернее, с почетным караулом – и всем своим видом явно обещал вернуться.

Воистину – история учит тому, что она ничему не учит. Особенно если книжки не читать, а ничтоже сумняшеся их копипастить в эру цу Гуттенберга…