dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Казни египетские. Будет ли Исход или хотя бы выход?

Казни египетские. Будет ли Исход или хотя бы выход?

Казни египетские. Будет ли Исход или хотя бы выход?

Отпусти народ мой…

(Исх. 7:17)

Oh, let us all from bondage flee,

Let My people go!

And let us all in Christ be free,

Let My people go!

(Author: Anonymous, Composer: Unknown, performer: Louis Armstrong)

Из тьмы веков, из глубины пустынь, из-под сени пирамид уже много тысячелетий взирает бесстрастно Сфинкс на муравьиную суету окрест себя и далеко за всеми горизонтами. О бесстрастности мы можем судить благодаря Наполеону, раскопавшему погрязшего в пески по шею Сфинкса и открывшему небу его величественное львиное спокойствие. Кто знает, сколько еще сменится правительств и народов на этой древней земле, но Сфинкс так же бесстрастно будет взирать на новые повороты истории и новые в истории перевороты.

Но люди не вечные сфинксы и даже не львы, утверждающие свое господство над саванной. В большинстве своем они куда как более скромны в своих притязаниях, а потому постоянно хотят отвоевать себе как можно больше места под солнцем. Особенно если у них это место насильственным образом отобрали или попросту украли, пользуясь высоким служебным положением.

Поэтому они время от времени устраивают революции. К счастью, в последнее время эти революции все больше тяготеют к мягким формам – «бархатным», «гвоздичным», «оранжевым».

И вот грянула еще одна – «финиковая» (а еще «жасминовая», но это в Тунисе, а сейчас не о нем). При этом сторонники «теории заговора» и разоблачители «мировой закулисы», как и в других случаях «цветоплодоовощных революций», тут же стали находить следы влияния западного империализма или исламского фундаментализма, а то и вовсе первого и второго в теснейшем сотрудничестве друг с другом. Нас, однако, интересует в данном случае не это, а масштаб возможного мирового резонанса – не только информационного, который уже почти месяц дает о себе знать, но социально-политического. Как скажутся египетские волнения не на общемировых макроэкономических показателях и не на успехах нефтедолларовых спекулянтов, а на странах, входящих – и все более и более входящих – в зону социальной нестабильности, в первую очередь Украине и России?

На первый взгляд, в «финиковой революции» достаточно много «помаранчевых», «майданных» оттенков. Основные события начали разворачиваться в Каире на площади Тахрир, что в переводе означает «Освобождение» и создает прямые ассоциации с Майданом Незалежности. Авангардом протестов выступили представители среднего класса и студенческой молодежи – почти точь-в-точь как в Киеве. Протесты изначально носили очень массовый и поначалу мирный характер, а лица демонстрантов так светились изнутри сквозь смуглую кожу египтян, что можно было подумать, будто и здесь не обошлось без наколотых апельсинов. Претензии протестующих выражались в недовольстве общей экономической ситуацией в стране, задеревенелым политическим режимом и гигантскими масштабами коррупции, из-за которой на фоне экономического роста подавляющему большинству граждан дивиденды не доставались (тут не мешало бы вспомнить, что и в год «помаранчевой революции» Украина отличалась завидным ростом экономики, по показателям которого она опережала все европейские страны). Наконец, очень заметную роль в организации общественного сознания сыграл Интернет (в случае с Египтом – пресловутый Facebook, уже многажды упомянутый в новостных сводках, но еще и Google, давший возможность в твиттерах передавать голосовые сообщения, чем компенсировал блокирование сотовой связи.

Однако на этом сходство заканчивается. Во-первых, не было снега и мороза. Во-вторых, добавились сугубо восточные, экзотические элементы революционного действа. Египетские власти пытались максимально ограничить информационный фон событий, наступая то на сотовую связь, то на Интернет и веб-камеры, запрещали невыгодное для них освещение происходящего на подчиненных официальному Каиру телеканалах (вплоть до запрета работы корреспондентов «Аль-Джазиры»), применяли насилие в отношении протестантов, чем вызвали насилие ответное и поползновения к мародерству, а вместо привезенных в вагонах из Донецкой области полупьяных и полубезработных шахтеров на арене истории появилось что-то вроде египетских «наших», больше все-таки похожих то ли на мамелюков, то ли на бедуинскую армию Лоуренса Аравийского, поскольку атаковали оппозиционеров они на конях, мулах и верблюдах с камнями, арматурой и фаерами. Все это было бы весьма живописно и, возможно, привлекло бы еще больше туристов, если бы не одно печальное обстоятельство: гибель множества мирных людей (на сегодняшний день уже числом около 300). Одним словом, «финиковая революция» очень скоро после своего возгорания оказалась далеко не элегантной и стала все больше напоминать киргизскую «революцию тюльпанов», и угрожать тем, что вдобавок к горящей у города Эль-Ариш взорванной газовой трубе возгорится пламя классической революции в стиле какой-нибудь Красной Пресни у Красного моря.

Но Египет вновь сумел удивить, не перейдя окончательно грань ничем не контролируемого насилия. 4 февраля площадь Освобождения заполнилась стотысячным митингом сторонников оппозиции с расчетом на то, что Хосни Мубарак внемлет здравому смыслу и призывам мировых лидеров и отречется от власти. Происходило это на фоне глухих слухов о том, что армия и полиция отмобилизованы для решительной расправы над египетским «Майданом», из-за чего исламское воскресенье (дело было в пятницу, выходной день) могло стать по-настоящему кровавым, как 9 января 1905 года в одной более северной стране. События же повернулись совсем по-другому: атмосфера в Египте была весьма благостной, люди во множестве приходили целыми семьями, с детьми, приносили еду и питье, охотно делились ими с другими; к протестующим стали присоединяться тамошние кино- и телезвезды, имена которых вряд ли есть смысл здесь приводить, все равно никто не знает (правда, можно упомянуть американскую суперзвезду 1950-1960-х египетского происхождения Омара Шерифа). Наконец, духовные лидеры решительно показали свою поддержку восставшим духом – или пассивную, как главный шейх самой авторитетной в Египте мечети Аль-Азхар, или активную, как Мохаммед Рафат аль-Тахтави, наиболее харизматичный шейх этой же мечети: он остался на площади с народом, и это совсем не было похоже на появление Н.Я. Азарова на сцене киевского Майдана уже после того, как исход революции был очевиден. Очень знаковым событием стало прибытие в Египет с довольно четкой программой демократизации (отмена чрезвычайного положения, либерализация законодательства о политических партиях, ограничение срока пребывания президента на своем посту) Мохаммеда Эль-Барадеи, еще недавно генерального директора МАГАТЭ, лауреата Нобелевской премии мира и одного из самых опытных египетских политиков, к тому же весьма авторитетного на мировой арене.

В итоге ситуация была переломлена по большей части мирным путем. Армия уже с пятницы 4 февраля стала действовать в интересах революционно настроенных масс и даже начала проводить профилактику провокаторов и филёров Мубарака, силовые органы пустились в поиски компромисса и наименее болезненного для себя выхода из сложившейся ситуации, Барак Обама и Махмуд Ахмадинеджад, едва ли не вырывая друг у друга слова из глоток, в унисон с остальными государственными лидерами засыпáли последнего египетского «фараона» призывами уйти подобру-поздорову… И «фараон» ушел – может быть, и подобру, но не поздорову, поскольку сразу же после добровольно-принудительной отставки впал в кому.

Политологи, аналитики, эксперты и все кому не лень уже начинают писать вилами по воде на предмет будущего Египта и всего арабо-мусульманского Востока – от ближайших перспектив до самых отдаленных, с ужасающими сценариями тотального передела территорий в регионе. На то они политологи, аналитики, эксперты и все кому не лень. Пока же можно констатировать немногое и не слишком обнадеживающее: толпа на радостях после отставки одиозного правителя избила и изнасиловала американскую журналистку Лару Логан, а лица, пожелавшие остаться неизвестными, умыкнули из Каирского музея 18 артефактов, из которых практически все оказались связанными с Эхнатоном (Аменхотпом IV), его женой Нефертити и сыном Тутанхамоном. Не «элегантно», мягко говоря, хотя если учесть, что Эхнатон был самым радикальным реформатором в истории Древнего Египта, кражу можно было бы объяснить желанием заполучить связанные с былыми реформами фетиши для их содействия успеху реформ будущих.

В любом случае далеко пока еще не факт, что революция победила и «свобода вас примет радостно у входа». Пока очевидны усилия силовых (уж простите за тавтологию) органов не допустить ни киргизского, ни тем более румынского сценариев и взять ситуацию под свой контроль, одновременно договорившись с крупными воротилами мировой политики насчет сохранения старых структур власти в обмен на «стабильность» и предотвращение угрозы прихода к власти каких-нибудь «исламских братьев». В перспективе революция может оказаться вполне бесперспективной и не финиковой, а вовсе даже фиговой – в смысле прикрытия фиговым листком лицемерия факта сохранения большинства представителей режима во властных структурах – или банановой – в том смысле, что участники каирского майдана вместо весомых результатов и подлинных реформ получат банан в качестве египетского аналога русской «баранки от бублика».

Но «есть у революции начало, нет у революции конца». И остаются еще люди, для которых понятия «мировая революция» или «перманентная революция» не ушли в небытие со смертями Ленина и Троцкого. Ведь мы живем в эпоху всяческих пусть и квази-, но информационных локомотивов вроде Facebook, и никто не может поручиться, что взрывы информационных «сверхновых» не приведут к искривлению социального пространства в других регионах и к тому, что конец революции возымеет место вовсе не там, где было ее начало.

Так, газета The Financial Times (вечно эта The Financial Times; вот не любит она все советское и постсоветское) разместила материал, в котором говорится, что революционный запал Туниса и Египта вскоре может переметнуться на пространства бывшего СССР, где демократия так толком и не пустила корни и где слишком много древневосточного, фараонически-фанаберического, сохранилось в сегодняшней социальной системе. И если руководители постсоветских государств хоть в какой-то степени способны адекватно воспринимать вызовы истории и расшифровывать ее предупреждения, есть надежда на то, что структуры феодального кормления вроде «корпорации Кремль» займутся, наконец, модернизацией и укреплением главенства закона в своих странах.

Куда менее куртуазен бывший соперник Обамы в президентской гонке, сенатор от республиканской партии Джон Маккейн, заявивший на днях, что события в Египте являются дыханием ветра перемен, способным стать испепеляющим для таких деятелей современной истории, как российский премьер Владимир Путин и председатель КНР Ху Цзиньтао.

Не исключает возможности повторения египетского сценария событий в Украине и Юлия Тимошенко, заявившая в одном из последних интервью: «Я понимаю тайные мечты каждого нормального человека в нашем государстве. Для меня уже не секрет, что каждый достойный человек уже начинает завидовать египтянам». Что ж, по крайней мере, у украинцев теперь появляется выбор: повтору какого Майдана отдать предпочтение – родного, «элегантного», или заморского, с казнями египетскими. Напомним, что первой казнью египетской было наказание кровью: «и была кровь по всей земле Египетской» (Исх.7:21). В Египте кровь уже пролилась. Очень не хотелось бы, чтобы кровь пролилась и у нас.

С другой стороны, так хочется свободы… Let my people go!