dc-summit.info

история - политика - экономика

Пятница, 24 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Попадет ли «двадцатка» в «десятку»?

Попадет ли «двадцатка» в «десятку»?

Попадет ли двадцатка в десятку?

Спала шумиха вокруг и по поводу саммита «Большой двадцатки» 11–12 ноября в Сеуле, отзвенели посланные в его сторону критические стрелы, и кажется, что событие это, сверкнув ньюзмейкерской молнией, кануло в историю до следующей встречи главных экономик мира, объединяющих две трети населения Земли, четыре пятых объема мировой торговли и девять десятых совокупного валового национального продукта (впрочем, название G20 само по себе весьма условно, ибо к 19 национальным экономикам присоединена еще экономика Европейского Союза, включающая, как известно, еще 27 национальных экономик, так что на самом деле речь должна идти о G46).

Много было сказано о неконкретности принятых на этом саммите решений, походящих скорее на декларации, о внутренних противоречиях в границах «Большой двадцатки», о ее трансформации в «двойку» в составе Китая и США, что у автора этих строк вызвало ассоциации с эволюцией, которую постепенно претерпевают практически все глобальные международные институты послевоенного времени. ООН давно уже деградировала до состояния бюрократического аппарата, не имеющего ни целей, ни средств, НАТО постепенно также утрачивает понимание четких военно-политических и экономических приоритетов.

При этом обе организации были ответом на кризис в международной политике, разрешившийся катастрофой второй мировой войны. «Двадцатка» также создавалась как инструмент борьбы с кризисными явлениями в экономике еще когда была «шестеркой» в 1975 году и «семеркой» в 1976 году (как ответ на нефтяной кризис 1974–1975 годов), а в 90-х годах прошлого века «большой восьмеркой» после принятия в этот своеобразный «Совет Безопасности» России – и как нового члена элитарного клуба крупнейших держав, и как одной из главных кризисных угроз для Запада.

На первом своем Вашингтонском саммите 2008 года страны «двадцатки» объединились почти исключительно для борьбы с «внезапно» грянувшим финансово-экономическим кризисом, но спустя два года на откатной волне этого кризиса G20 сбила прицел с общего «врага» на региональные и национальные приоритеты (благо крупных наций в этой группе долго искать не приходится – тут и США, и Китай, и Индия, и Бразилия с Аргентиной, и Россия, а уж о ЕС и говорить нечего).

Регионализация интересов подчеркивается еще и тем, что внутри «двадцатки» находятся, как в матрешке, менее многочисленные, но не менее значимые в мировой экономике группировки, в том числе оформленные в соответствии с нормами международного права: кроме Евросоюза, следует упомянуть Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС) в лице Китая и России, а также, безусловно, БРИК, все члены которого – Бразилия, Россия, Индия и Китай – входят в клуб G20 (напомним, что организация еще не является формальной, однако уже успела провести в 2009 году свой саммит глав государств).

В итоге, как отмечают многие критики, отсутствие итогов и даже намеков на оздоровление экономики в мировом масштабе, вместо которого продолжаются негласные валютные войны, банковские спекуляции, скрытый протекционизм и тому подобные явления, не слишком способствующие преодолению кризиса. Финальные документы, таким образом, расцениваются непредвзятыми наблюдателями как наборы дежурных фраз, составленных секретариатами исключительно из оправдания затрат на бюрократические нужды и для того, чтобы хотя бы на декларативном уровне продемонстрировать благие пожелания со стороны тех, кого за пределами этих «золотых двух третей» населения считают хищными экономическими акулами, способными пожрать всю остальную мелкую рыбешку из полутораста «развивающихся», а точнее – недоразвитых государств.

Именно по этим причинам игнорируются декларативные пункты, носящие наиболее общий и как будто бы необязательный характер. При этом не учитывается, что более конкретные институциональные реформы в силу своего тактического характера и регионально-национальных противоречий становятся такими же размытыми, а кроме того, артикулируются в рамках старых подходов и старых, монструозных международных институтов экономики, реформирование которых если и представляет собой воплощаемую в принципе задачу, то лишь в долговременной перспективе. А потому те пункты решений, которые можно отнести к числу стратегических, в любом случае будут реализовываться в контексте по необходимости долговременных технических и структурных реформ, и от их направленности многое зависит в решении главного задания – обеспечения мощного, стабильного и сбалансированного развития (прежде всего самой «Большой двадцатки»). Присмотримся к ним поближе.

Эти стратегии определены в следующих шести пунктах программы «работы на будущее» и ориентированы скорее на этику и мораль экономики, а не на чисто экономические механизмы, что уже можно рассматривать как любопытный симптом изменения глобальной ситуации.

1. Обеспечение проведения благоразумной, взвешенной политики на макроэкономическом уровне. Чтобы квалифицированно и постоянно бороться с системными рисками в финансовом секторе, на Совет по финансовой стабильности, Международный Валютный Фонд и Банк международных расчетов возлагается поручение проводить дальнейшую работу для выработки механизмов смягчения последствий чрезмерного притока капиталов с учетом национальных и региональных специфик. Ожидается, что эти три институции подадут совместный отчет об успехах в данном направлении, что должно впоследствии стать основой международных принципов разработки и внедрения моделей обеспечения экономической стабильности во всех странах, включая развивающиеся.

2. Поиск решений вопросов, связанных с регуляторными реформами, относящимися конкретно к формирующемуся рынку и развивающимся странам. «Двадцатка» пришла к  соглашению о работе по обеспечению финансовой стабильности в развивающихся странах и призвала Совет по финансовой стабильности, Международный Валютный Фонд и Банк международных расчетов разработать соответствующие механизмы и отрапортовать о них к следующему саммиту. В числе этих вопросов: управление рисками, связанными с валютными операциями, со стороны финансовых учреждений, корпораций и физических лиц; поддержка регуляторных и надзорных возможностей формирующегося рынка и развивающихся стран там, где это необходимо, в том числе местных представительств иностранных финансовых учреждений, деятельность которых принимает масштабных характер для той или иной страны, и разработка схем страхования депозитов; обмен информацией между надзорными органами различных стран о деятельности международных финансовых учреждений.

3. Усиление регуляторной политики и надзора за теневыми банковскими операциями. После завершения работы над новыми стандартами банковских операций появляется возможность возникновения утечек в системе теневых банковских операций, в связи с чем страны «двадцатки» призывают Совет по финансовой стабильности в сотрудничестве другими международными органами, утверждающими стандарты финансовой политики, разработать рекомендации по усилению регуляции и надзора за теневой банковской системой к середине 2011 года.

4. Дальнейшая работа по урегулированию и контролю деятельности производных товарных рынков. С этой целью на Международную комиссию по фондовым рынкам (IOSCO) возлагается задача отчитываться перед Советом по финансовой стабильности о ситуации на фьючерсных товарных рынках, чтобы на основании последующего анализа к апрелю 2011 года разработать программу дальнейших действий в этом важном направлении.

5. Улучшение чистоты и эффективности рыночных операций, для чего к июню следующего года Международная комиссия по фондовым рынкам должна представить Совету по финансовой стабильности рекомендации по очищению и повышению эффективности деятельности рынков с тем, чтобы свести к минимуму риски, с которыми сталкивается мировая финансовая система ввиду новейших достижений в области современных технологий.

6. Усовершенствование системы защиты прав потребителя, для чего Совет по финансовой стабильности вместе с Организацией экономического сотрудничества и развития (OECD) и другими международными организациями должен изучить возможности расширения сферы финансовой защиты потребителей путем обеспечения возможностей потребительского выбора на основе достоверной информации благодаря разоблачению нечестных методов привлечения покупателя, просветительской работе, защите от мошенничества, грубого обращения, ошибочных решений, а также судебной и адвокатской поддержке.

В перечисленных стратегиях можно увидеть две тенденции: во-первых, переориентацию рынка в сторону защиты потребителя от назойливости современных рыночных сетей, с космической скоростью изобретающих все новые и новые технологии привлечения покупательского спроса, а также воспитания у потребителя определенной вдумчивости по отношению к индивидуальным финансовым ресурсам, что уже само по себе способно ограничить спекулятивное давление на рынок и привести его в более сбалансированное состояние; во-вторых, повышение ответственности международных финансовых институций и акцентирование их деятельности на наиболее спекулятивных и теневых секторах рынка, характерных прежде всего для развивающихся стран, которые, как правило, в области спекулятивных инноваций и повышенной коррупционной составляющей всегда стремятся быть святее папы римского, т.е. Нью-Йорка, Лондона и других финансовых столиц мира. Нет сомнения, что так называемые «развивающиеся страны» выступают в данной модели в качестве подопытных кроликов, которых в случае неудачного эксперимента можно запросто съесть, но вместе с тем нельзя не заметить, что приверженность теневым схемам в экономической и финансовой политике, которая и стала одним из определяющих факторов, приведших к мировому кризису, явно ослабевает, и протагонистам мирового рынка снова захотелось чего-то прозрачного, чистого, светлого, разумного, доброго, вечного. И, честное слово, было бы неплохо, если бы этот свой каприз лидеры мирового экономического развития реализовали в какой-нибудь отдельно взятой стране «третьего мира». Например, в нашей. Польза потребителю от этого была бы несомненная. Может быть, потребитель даже научился бы в конце концов кое-что производить.