dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Внешняя политика Канун Олхолуиса, или Всякому граду свой нрав и права, а гражданину - по хэллоуину. Маленький датский триптих. Часть вторая. Стратегия-31

Канун Олхолуиса, или Всякому граду свой нрав и права, а гражданину - по хэллоуину. Маленький датский триптих. Часть вторая. Стратегия-31

Канун Олхолуиса, или Всякому граду свой нрав и права, а гражданину - по хэллоуину. Маленький датский триптих. Часть вторая. Стратегия-31

Начало см. по адресу: Канун Олхолуиса, или Всякому граду свой нрав и права, а гражданину – по хэллоуину. Маленький датский триптих, ибо трудно будет понять продолжение с окончанием.

Помимо традиционного и трогательного в своей наивной детской открытости Хэллоуина, 31 числа месяца октября сего года состоялась в России очередная современная параллель стародавней традиции с претензией на историчность. Время двусмысленное, скользкое (в силу наличия властного тандема) и тревожное (в силу неопределенности перспектив взаимоотношений между начавшими то ли колоться, то ли раскалываться элитами), а значит – благоприятное как для откровенных провокаций, так и для попыток вывести остатки оппозиции на цивилизованный уровень, т.е. поставить ее хоть в какую-то позицию по отношению к властям.

Ситуация способствует возгоранию жажды к гаданиям на кофейной гуще, что неизбежно приводит к расхождениям в толкованиях результатов этих гаданий. Итог – раскол «единой оппозиции» и темная кошка в темной комнате, которой в этой самой комнате нет, потому что она решила пробежать между правозащитницей, лидером «Московской Хельсинской группы» Людмилой Алексеевой и правозащитником, лидером национал-большевистской партии и движения «Другая Россия» «это я, Эдичкой» Лимоновым.

Раскол, весьма напоминающий историю о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Эдуард Лимонов заявляет о своих правах на бренд «Стратегия–31» и на этом основании запрещает «раскольникам» выходить на Триумфальную площадь 31 октября 2010 года, а Людмила Алексеева в ответ заявляет, что высказывать подобные претензии глупо – примерно так же, как глупо было бы всем желающим распевать почти народную песню «Катюша» на том только основании, что у слов и музыки к этой песне имеются авторы и соответствующие авторские права. Разговор вырисовывается в чисто гоголевском ключе:

– Скажите, пожалуйста, Эдуард Вениаминович, я все насчет Триумфальной площади: что вы будете с нею делать? Ведь она вам не нужна.

– Как не нужна? А случится власть брать?

– Господь с вами, Эдуард Вениаминович, когда же это вы будете власть брать? Разве что по Втором Пришествии. Нет, вам нужно иметь покой, отдохновение… Да, так вам нужны приличные поступки. Послушайте, отдайте её мне!

– Как можно! Это площадь дорогая. Таких площадёв теперь не сыщете нигде. Я, еще как собирался в милицию, купил её. А теперь бы то так вдруг и отдать её? Как можно? Это вещь необходимая.

– Хорошая площадь! Да на ней, Эдуард Вениаминович, реконструкция ведется, собрания запрещены.

– Ну и что, что запрещены? Распретят. Нужно только смазать конопляным маслом.

– Дык я уж договорилась. До осьмисот человек разрешили присутствовать. Отдайте мне площадь…

Ну, и так далее по тексту бессмертного классика аж до сакраментальных слов «гусак», точнее – «подлый поступок», просто-таки бриттско-скоттский поступок.

Как бы там ни было, а обе стороны вполне успешно проявили себя в парадигме празднования Хэллоуина. Кстати сказать, попытки пародийного и осмысленного воспроизведения Хэллоуина были-таки зафиксированы на просторах России – к примеру, в Ленинграде-городе на Дворцовой площади, где собралось около 300 человек, которые перед арестом успели провести театрализованную часть акции, включавшей в себя сценки изгнания нечисти (эдакого эквивалента кельтских «сидов») поганой метлой в Магадан, причем в качестве нечисти использованы были маски Дмитрия Медведева, Владимира Путина и Валентины Матвиенко. Но я не о сознательном, а как раз о бессознательном, в котором гораздо больше архетипов, а значит, и правды. Если же оценивать поведение сторон под этим углом зрения, то получим следующее.

1. «Хельсинский» вариант Хэллоуина.

«Подлая» Людмила Алексеева сумела договориться с властями путем обоюдной и, по-видимому, взаимовыгодной торговли. Выгода для оппозиции состояла в свершении надежд на сохранение своего лица путем сохранения за собой права использования Триумфальной площади в качестве торгового знака и, как-никак, символа триумфа, пусть даже только лишь мечтаемого. В этом плане компромисс с властями можно рассматривать как попытку накопления символического капитала (о нем писали умные люди начиная с Поля Валери вплоть до Пьера Бурдье и Жана Бодрийара с Жаком Деррида) на будущее и трансформацию в этом будущем капитала символического в капитал политический и, чем Хэллоуин не шутит, даже материальный.

Таким образом, действия «позитивной оппозиции» вполне можно расценить как банальную заготовительную кампанию, аналогичную той, что проводилась в это же время, но в незапамятные времена всякими там небритыми бриттами, кельтами, саксами и англами, с той лишь разницей, что раньше забивали скот на темную и холодную половину года, а теперь «забивают стрелку» с властями. При этом приверженцы лидера Московской Хельсинской группы действовали по привычному для детей, рядящихся в страшные костюмы на Хэллоуин, сценарию, задавая властям сакраментальный вопрос: «Trick or treat?» Мол, соглашайтесь, а то мы такого натворим…

И власти согласились: нате вам вашу Триумфальную площадь, но только с правом присутствия на ней не до полутора тысяч, а до целых восьмисот человек, а что они останутся целыми, гарантируем словом гаранта, конституции и гаранта конституции. Наверняка власти неосознанно руководствовались дипломатической логикой упоминавшегося в первой части папы римского Григория I Великого, советовавшего своим эмиссарам старых алтарей и святилищ не рушить, а лишь окроплять их святою водою, а также другого папы римского Григория III, решившего выделить отдельный день осени для святых, у которых не было своего праздника в течение года (ну, пусть порадуются, жалко, что ли?).

Надо ли уточнять, что под старым алтарем оппозиции имеется в виду та самая вожделенная и камнепреткновенная Триумфальная площадь, а под безпризорными святыми – личностные символы оппозиционных сил вроде Людмилы Алексеевой? Вряд ли. Единственное, что следует добавить для расширения параллели, так это то, что у властей также не обошлось без своеобразных знаков шуточного, спрофанированного Хэллоуина – шлемов с забралами, характерными для имиджа блюстителей порядка и законности, символически вполне соответствующих тыквенным рожам участников хэллоуинных процессий – такие же грозяще-ужасные, но при этом совершенно не страшные, поскольку правила игры уже заранее оговорены. А в итоге имеем все тот же «Олхолуис» (см. ЧАСТЬ ПЕРВУЮ), а если сказать на общепонятном одесском – то это, знаете ли, холоймес.

2. Хэллоуин с привкусом Лимонова.

Эдуард Вениаминович (тот самый, что ни в какую не соглашался отдавать Триумфальную площадь Людмиле Михайловне, поскольку она – Триумфальная площадь – была свидетелем его высочайшего триумфа в квазиполитической деятельности), отринутый волею судеб (под которой нынче рекомендуется мыслить волю верховной государственной администрации) от возможности на полном скаку и в полной мере включиться в структуру десакрализованного параполитического (чтобы не сказать паралитического) хэллоуинствования, решил, как большевик, пусть даже и национал, пойти несколько другим путем. Впрочем, каким-то неисповедимым путем этот путь привел его все на ту же Триумфальную площадь, где он собрался провести альтернативный митинг в поддержку инициатив «Стратегии–31», изобретенной им же (из песни слова не выбросишь, даже если эта песня – не «Катюша», а «Лимонка») и им же утвержденной в качестве эксклюзивного лимоновского бренда.

При этом Эдуард Вениаминович, обуянный неисчислимыми собственными манами (отсюда – маниак), изо всех сил борется за порушенные, с его точки зрения, алтари и попранные святилища, за звание не просто беспризорного святого, а святого всех святых и, не побоюсь этого слова, архистратига Стратегии–31. Он тоже выдвигает «контрпредложения» в традиционной форме «Trick or treat?», но, в отличие от приличной Людмилы Михайловны, ведет себя крайне ужасно независимо от того, согласятся власти выдать ему конфетку или не согласятся, а потому вместо конфетки неизменно получает дубинкой в свою хэллоуиновскую тыкву (а как иначе? – ведь сказал В.В. Путин: «Вышли, не имея права, – получите по башке дубиной»).

Впрочем, не в свою, ибо по тыкве получает не сам Эдуард Вениаминович, а его пылкие юные поклонники и поклонницы с горячими сердцами и еще более горячими головами, а то и вовсе без таковых. Эдуард же Вениаминович утешается тем, что и в день кануна всех святых не выходит из давно присвоенного им самому же себе имиджа «другого» и никогда не снимает давно сросшейся с ним маски непримиримого революционера, в том числе 31 числа каждого месяца, в том числе этого же числа месяца октября, да хоть мартобря – ведь у него давно уже сформировалась иллюзия, что своей маской он нет-нет да и припугнет существующую (да и вообще какую бы то ни было) власть, что для него и составляет главный гостинец вечного праздника непослушания, этого симулямимикрирования под истинного вождя грядущей революции.

Поневоле вспоминается полудревний бритт Шекспир: «Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры». Остается только с грустью добавить: актеры по большей части бездарные. А потому представление оказывается непредставительным. Холоймес, короче. Полный хэллоуин…

Окончание следует…