dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность Oh, those Russians…

Oh, those Russians…

Oh, those Russians

Представление о том, что от "ох, этих русских" нельзя ждать ничего хорошего, кроме плохого, прочно укрепилось в обыденном сознании значительной части украинских граждан почти по всей стране за исключением, разве что, Крыма с Севастополем, Донбасса да еще никогда не страдавшей комплексами в национальном вопросе Одессы. В том, откуда оно вдруг, собственно, взялось и на чем конкретно основывается, никому особо разбираться почему-то не хочется. Дескать, моя хата с краю - я в этом мало понимаю. Но раз полмира, включая поляков с эстонцами и "натовцами", говорит, что русские - "плохие парни", значит, так оно на самом деле и есть.

Скепсис в отношении соседей "сверху", еще вчера считавшимися у нас братьями навек, стал для нашего общественного сознания едва ли не общим местом, своего рода штампом. Именно поэтому, наверное, оно как-то слишком остро и болезненно реагирует на попытку новой власти добиться счастливого исцеления национального духа от бациллы русофобии, искусственно внедренной в него и изнурявшей его в течение ряда лет.

Привычка - вторая натура. Успевшую стать этой самой натурой для заметно большего, чем это можно было предположить, числа украинцев готовность видеть в русских не друзей, а врагов, с подозрением ожидая от них каких-то козней, подвохов, унижений, вряд ли можно сегодня не отметить, хотя, с другой стороны, трудно объяснить рационально.

Украинско-российские отношения при президенте В.Ющенко быстро превратились в римейк футбольного противостояния киевского "Динамо" и московского "Спартака". Только, пожалуй, с куда более сильным элементом отторжения "другого",  чем это имело место в футболе 70-80-х годов ХХ в.

Для болельщиков то было, хоть и шальное, но счастливое время. У поклонников Киева было немало поводов для радости как на всесоюзной, так и на международной арене. Но для полного счастья им было мало того, что в очередном матче их команда выиграла. Требовалось еще, чтобы "Спартак" проиграл. Вот тогда на динамовской улице наступал настоящий праздник! "Спарташи" не оставались в долгу, подливая своего масла в общий огонь. На наше: "Спартак" - команда просто так…", - они отвечали своим: "В Союзе нет еще пока команды лучше "Спартака"…".

И так из года в год жили - не тужили и не дружили, забывая о взаимной нелюбви только тогда, когда игроков команд-соперниц и их поклонников объединяла общая судьба сборной СССР. Тут ситуация в корне менялась. Одевшись в футболки одного цвета, и динамовцы, и спартаковцы, не жалея сил, бросались в бой под одним и тем же - алым, с серпом и молотом - флагом, честь которого для всех них становилась превыше всего.

Памятный для многих эмоциональный фон непримиримости и обостренного чувства соперничества, не предполагающего компромиссов, культивировавшийся болельщиками "Динамо" и "Спартака", возродился в конкуренции Украины и России, вокруг которой стали закипать нешуточные страсти вполне в духе динамовско-спартаковской "большой любви".

При этом чего-то такого, что могло, хотя бы на время, снять остроту украинско-российского противостояния так, как динамовско-спартаковское соперничество снимало общее участие в сборной, увы, не существовало. Да его, положа руку на сердце, никто особо и не искал. Ни у нас, ни у них.

Во времена СССР, кроме сборной команды страны, были и другие факторы объединения, с помощью которых обеспечивался общий братско-дружественный и киевско-московский, и украинско-русский дискурс, в рамках которых футбольная "враждебность" не играла определяющей роли.

Мы все были славянами. Мы были атеисто-коммунистами, но помнили и свое православное - общее и для тех, и для других - происхождение. Мы знали, что выросли из одного корня, что испокон веков наши предки стояли плечом к плечу, помогая друг друг отражать нападения врагов. При этом и враги, и победы над ними тоже были общими, начиная с Киевской Руси и заканчивая Советским Союзом.

У нас были общие праздники, и праздновали мы их вместе. Одним из самых важных и знаковых из них был День Победы - общей победы над, пожалуй, самым страшным врагом, когда-либо появлявшимся в наших краях.

Близкородственными были наши языки. Даже говоря каждый на своем, мы достаточно легко понимали друг друга. Если же трудности все-такки возникали, то переходили на русский, который все  украинцы хорошо знали, не стесняясь этого знания, а гордясь им, и который многие жители юга и, особенно, востока Украины считали родным.

И представления о мире, иначе говоря, картины мира, отраженные в языках, - у украинцев и русских тоже были близки и родственны. Доказывать противное в приличных кругах считалось верхом дурного тона. За это не брался никто, даже тот, кто мог бы на этом очень хорошо заработать.

У нас тогда было больше общего, чем отличного. И что крайне важно, мы это прекрасно осознавали. И ценили. И думали, что так будет всегда.

Реальная ситуация сегодня, хоть и претерпела некоторые изменения, но осталась, по сути, прежней. А вот ее оценка изменилась и очень сильно. Многое из того, что было естественно, стало казаться странным, если даже не диким. Мы даже не заметили, как стали смотреть на происходящее вокруг другими глазами и видеть то, что происходит, по-иному. В этом, увиденном по-новому, мире мы вдруг глянули на своих русских соседей и братьев именно как на "ох, этих русских", априори приняв подброшенную кем-то версию-диверсию, что мы - лучше, они - хуже, и что мы с ними - разные.

В поисках новой идентичности, которую многим из нас хотелось бы найти поближе к той, что доминирует в Европе вообще, и в Европейском Союзе в частности, мы бросились стремглав бежать подальше от "своих", не сумев остановиться и оглядеться даже после того, как натолкнулись на удивленное, снисходительно-брезгливое, неприятие со стороны "чужих".

Чем настойчивее и громче звучали голоса наших новых пророков, с пеной у рта доказывавших, что Украина - не просто Европа, а ее самый что ни есть центр, а украинцы с точки зрения цивилизационной принадлежности являются большими европейцами, чем все "паспортные" европейцы вместе взятые, -  тем больше мы отдалялись от "ох, этих русских", ни на йоту не приближаясь ни к кому другому.

Оттолкнувшись от одного берега реки под названием "Миропорядок", мы не смогли причалить к другому. Быстрая вода завертела лодку "Украина" и понесла ее на стремнину, где опасность угрожает уже не только качеству жизни и удобству плавания, а самим этим жизни и плаванию. Говорить, что в этом виноваты "плохие" русские можно, но вряд ли от этого станет легче.

И кое-кто из нас сообразил, что, когда наши истинные англоязычные братья говорят: "oh, those Russians", - они имеют в виду не только собственно русских, но и нас, украинцев, потому что они нас не различают, как мы, в свою очередь, не очень-то различаем их. Для них мы все одинаковые, а для нас - они. В их мире они - одно целое, и мы в своем - тоже.