dc-summit.info

история - политика - экономика

Пятница, 17 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность Европейцы или "гибриды"? О новой украинской идентичности и проблемах ее становления

Европейцы или "гибриды"? О новой украинской идентичности и проблемах ее становления

Ukraina flag 4

Практически для всех стран, вставших после распада СССР и развала мировой системы социализма на путь трансформационных изменений, одним из важнейших, принципиальных направлений перемен стало формирование новой или, во всяком случае, обновленной национальной идентичности. Поиск новых себя, о котором первоначально не очень-то и думалось как о чем-то заслуживающем внимания, оказался весомым дополнением к переходу этих стран и народов к рыночной экономике, политической демократии, гражданскому обществу. В некоторых из обществ, вступивших на путь кардинальной ломки, борьба за новую идентичность выдвинулась на первый план, приобретя особо жесткий, непримиримый характер и расколов нацию на два, а то и сразу на несколько непримиримых лагерей.

Украину поначалу горькая чаша сия, вроде бы, обошла стороной. Линии внутренних различий и потенциального раскола прослеживались явно и отчетливо, однако, степень антагонизма не вызывала особых опасений. При условии разумной государственной политики сближения и сдерживания представлялось возможным удерживать ситуацию в определенных допустимых рамках длительное время. На первых порах существования в новом формате суверенной державы в стране удавалось сохранять примерный паритет между Востоком и Западом, Евразией и Европой, прошлым и настоящим, как бы, само собой, естественным образом, без каких-то специальных дополнительных усилий. Напряженность присутствовала, особенно, в отношении к недавнему советскому прошлому, но, как казалось, не выходила за рамки того, что почиталось приличным.

Ситуация начала коренным образом меняться сразу после того, как украинские "прозападные" политические и общественные силы, обретя уверенность в себе и удостоверившись в поддержке со стороны, перешли, наконец, от обороны к наступлению. Процесс набрал ход и невиданные обороты после "Евромайдана". Пришедшие к власти победители взялись не только переписывать историю (в том числе, новейшую), но и перекраивать национальную идентичность. Стартовал этап обвального, жесткого, нахрапистого уничтожения старого и насаждения нового. Что уничтожать, при этом, было, как бы, понятно, а вот по поводу того, что есть новое, и что под видом его следует насаждать, развернулись жаркие споры.

Фундаментальные основы для будущей новой национальной идентичности всех украинцев проевропейская элита принялась искать и выстраивать преимущественно по принципу отрицания: "не советская", "не русская", "не православная". Принадлежность к славянским народам под сомнение, как бы, не ставится и не отрицается. Правда, при этом, делается два принципиальных "уточнения". С одной стороны, утверждается, что русские к числу не славянских народов не принадлежат. С другой, негласно признается, что славяне – это европейцы, значит, украинцы – тоже Европа. На усиление в украинской национальной идентичности европейского начала все эти действия видимого воздействия не оказали. По крайней мере, пока.

Мотив "возвращения" Украины в Европу после длительного отсутствия в ней по причине русской "оккупации", заимствованный Киевом из опыта Польши и Чехословакии в ходе трансформации этих стран в 1990-е годы, приобретает ныне все большую популярность, используется активнее и активнее. В нем, кстати, отчетливо присутствует смысловой элемент "жертвенности" – многовековых страданий Украины и украинцев от русских. Мотив жертвенности в последнее время культивируется в Украине с особым упорством и настойчивостью. Одним из ярких проявлений концепции страны-жертвы и нации-жертвы  стало празднование 9 мая. В России День Победы отмечали именно как победу, в Украине предпочли дистанцироваться от Москвы, превратив праздник в день памяти о жертвах. 

"Картинка" майских празднований получилась весьма противоречивой. Особенно 8-9 мая. На улицах и площадях – дезориентированные в массе своей люди, пытающиеся найти для себя место в новой жизни.  Рядом с ними – хорошо организованные группы новых "силовиков" из добровольческих отрядов и других вооруженных формирований "абсолютных патриотов". Под куполом ВР – "солянка" из воинов УПА, ветеранов СА, участников АТО. И впечатление, что весь сыр-бор не ради них или кого-то одного из них, а исключительно для того, чтобы услышать похвалу от "балкона", где вместе с другими дипломатами скромно разместился Дж. Пайетт, посол США.

Определение "гибридный" применительно к культуре принято употреблять в рамках постколониального теоретического дискурса, когда речь заходит о явлениях и процессах, характерных для стран и наций, в свое время освободившихся от колониальной зависимости, однако, как оказалось впоследствии, сохранивших связь с метрополией в области духовности. Иначе говоря, эмансипация бывших колоний в сфере культуры приобрела совершенно иную траекторию, чем это можно было теоретически предположить, исходя из предпосылки, основанной на полном и безусловном отрицании всего того, что так или иначе связано с колониальным прошлым. В Украине, занявшейся поиском новой идентичности, присутствует "гибридность" особого рода. Она проявляется в сохранении достаточно прочной связи с бывшей "метрополией" – Россией – в сочетании со все более зримо проступающей зависимостью от метрополии новой – США. В дополнение к этому царит полная неопределенность в том, что есть "свое".

Сторонники жесткого европейского и евроатлантического курса с нарастающей жесткостью требуют, чтобы Украина решительно освободилась от части национального, коллективного, группового, индивидуального сознания, обусловленного "коммунистическим прошлым". Наиболее рьяные из них идут еще дальше, выдвигая на повестку дня задачу освобождения еще и от  православного культурно-цивилизационного комплекса ("выкорчевать византийско-православные корни" Украины жаждет, к примеру, Я.Грицак).

Уже подведена "теоретическая" база под существование коренных различий между Львовом и Донецком. Обосновывается вывод о том, что эти различия непреодолимы, что совместить начала "львовское" и "донецкое" не представляется возможным. Львов при этом трактуется как нечто высшее, Донецк, естественно, как заведомо низшее. Львову отводится роль проводника в будущее, Донецку – роль груза, тянущего в прошлое.

Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. И отнюдь не безобидно. Теоретики "львовской идентичности" для Украины в ее нынешнем положении чрезвычайно опасны не тем, что озвучивают заведомые глупости, а тем, что подливают масло в огонь гражданской войны и братоубийства. По их мнению, тиражируемому, где надо и где не надо, новая идентичность может явиться миру исключительно в ходе брутальных катаклизмов, каковым, как в их среде считается, может стать нынешний кризис в Украине. Точнее, мог бы стать в случае, если бы его удалось еще слегка накалить, углубить, обострить.