dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность Лев Толстой как зеркало европейской интеграции

Лев Толстой как зеркало европейской интеграции

9 сентября исполнилось 185 лет со дня рождения классика русской и мировой литературы Льва Толстого. Сам Лев Николаевич написал очень много произведений – для собрания его сочинений едва хватило 90-та томов, – о нем и о его творчестве написано – причем, на разных языках мира, в разных странах – в несколько раз больше. Тем не менее, говорить о том, что человечество уже в полной мере изучило наследие автора "Воскресения", пока еще, думаю, преждевременно. Толстой слишком велик и необъятен для того, чтобы можно было прочитать его до конца.

Значение творчества Льва Толстого огромно, и оно выходит за рамки литературы. Он создал новое философское учение – толстовство. Он перекинул мост, связавший две литературные эпохи, – век ХІХ и век ХХ. Он, наконец, проложил один из "маршрутов", по которому вслед за ним двинулась не только русская, но и вся европейская литература. Л.Толстой, кроме всего прочего, – один из столпов "Русского мира", если вести речь об этом явлении не в его политическом, а в культурном измерении.

Толстой стал достоянием мировой культуры именно как русский писатель. "Русский до мозга костей" – как сказал о нем другой гений русской и мировой литературы И.Тургенев. Как русским писателем им еще при его жизни восхищалась цивилизованная Европа. И продолжает восхищаться по сей день, хоть русское нынче не в моде. Именно как русский писатель он вошел в "золотой фонд" европейской литературы. Автор "Войны и мира" и "Анны Карениной" писал по-русски, думал по-русски и как русский, чувствовал, как русский. И именно этим был интересен Европе и миру.

Если бы было по-другому, он бы никогда не стал тем, кем стал. Если бы будущий классик, поверив в пропаганду европейских ценностей, которые, якобы, лучше, выше, ценнее, чем любые другие, тем более – его родные русские, которой и в то время хватало, взялся подражать кому-то из звезд современной ему европейской литературы,  –  мир бы не узнал Толстого. На Толстого-подражателя, к примеру, О. де Бальзака или Э.Золя Европа бы, думаю, не обратила особого внимания. Подражатели ни в литературе и искусстве, ни в любой другой сфере жизни не в чести.

Лев Толстой ценил Европу, но не переоценивал ее. В момент первого знакомства Европа произвела на него сильное, неожиданное для него самого впечатление, хотя, если брать в целом, то, скорее, отрицательное, чем какое-либо иное. Впоследствии его ощущение Европы дополнилось новыми чертами и деталями, однако, общая его модальность осталась неизменной. Писатель хорошо понимал сильные стороны Европы и европейского образа жизни, но видел и их уязвимые места, недостатки, слабости, проблемы. Он был готов преклоняться перед тем высоким и прекрасным, что дала европейская цивилизация миру в разных областях человеческого знания, умения, культуры, но никогда не выказывал даже намека на то, чтобы пресмыкаться перед Европой за то, что она кому-то что-то дала, кого-то чему-то научила или кому-то в чем-то показала пример.

Нигде, ни словом, ни даже полусловом писатель не обмолвился в том смысле, чтобы поставить культурное превосходство Европы в пример России или чтобы признать, что европейцы в чем-то лучше, чем русские. О том же, чтобы размышлять о более высоком уровне развития европейской цивилизации по сравнению с цивилизацией славянской, он и думать не мог.

Европейская интеграция может быть успешной и не успешной. В том числе – интеграция в области культуры, литературы, искусства. Случай Л.Толстого – это как раз пример первой из них. Ради того, чтобы быть принятым в Европе, писатель не пошел на отказ от того, что составляло его сущность как мыслителя и как творца. Оставаясь самим собой, сохраняя и культивируя свою национальную самобытность, он именно через нее, через "русскость" свою и персонажей своих произведений, поднялся до высот, на которых заканчивается национальное и начинается общечеловеческое. Судьба Толстого как писателя, его творческого наследия и толстовства как явления дает повод поговорить о том, как национальное поднимается на наднациональный уровень. Как приобретает черты наднационального и даже универсального, такого, которое охватывает пространство, значительно большее, чем пространство одной нации, выходит за рамки не только своего времени, но и других времен, идущих ему на смену.

Творчество Л.Толстого оказалось интегрированным в общеевропейское культурное пространство столь естественно, словно оно с самых первых шагов и не было ничем иным, чем явлением европейского литературного пространства. Словно и не существовало в те времена противопоставления: "русское" – "европейское". Противопоставления,  которое теперь кому-то очень хочется возвести в абсолют, наполнив оценочным смыслом ("русское" как плохое, неполноценное, "европейское" как хорошее, идеальное) и придав чуть ли не экзистенциальное звучание.