dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность Украина и ЕС: исторические параллели

Украина и ЕС: исторические параллели

Владислав Гулевич

Украина XXI-го века находится в таком же положении, как и Украина века XVII-го, когда состоялась Переяславская рада. Это говорит о том, что цивилизационный разлом между польско-католическим и русско-православным ареалом сохраняется, проходя по территории Украины. Украина – цивилизационно разорванное государство. Как здоровый человек не чувствует свой скелет, так и здоровая и стабильная держава не чувствует «межцивилизационных швов».

Здоровым политическим самочувствием Украина похвастать не может, и не случайно день объединения двух кусков территории (УНР и ЗУНР) в одно государство объявлен государственным праздником. Это явный маркер той государственной психологии, которая присуща Украине, а именно, осознание и понимание «разорванности» государственного организма. Стабильностью Украина обладала тогда, когда существовала в рамках более мощного, более устойчивого государства (Российская империя, Советский Союз).

То, что Советский Союз распался, а Украина – нет, не должно вводить в заблуждение.  Существование украинского государства в том виде, в каком мы его знаем сегодня, означает лишь одно: сильные мира сего заинтересованы в его существовании. Пропадёт эта заинтересованность, пропадёт и украинское государство. И некоторая работа в этом направлении уже ведётся: за счёт части Украины Бухарест хочет построить Великую Румынию, Анкара трудится над реанимацией Крымского ханства и т.д.

Ни Бухарест, ни Анкара в исчезновении независимой Украины, пока она выполняет функции геополитического буфера между ними и Россией, не заинтересованы, но они заинтересованы в её слабости, обеспечивающей возможность манипуляций внешнеполитическими шагами Киева, и взятия под свой контроль стратегически важных регионов (Одесса, Крым).

Но основным  игроком на «украинском поле» остаётся Польша, имеющая вполне оправданные амбиции регионального лидера. Она не имеет к Украине территориальных претензий, придерживаясь доктрины Гедройца-Мерошевского ULB (Украина-Литва-Белоруссия), в соответствии с которой Польше, если нет возможности включить эти территории в свой состав, как это было во времена Речи Посполитой,  следует сделать их хотя бы «ничейными», т.е. де-юре (а не де-факто) независимыми.

Но Польша считает «кресы всходни» (западные районы Украины и Белоруссии) своим продолжением  (в культурном, а не политическом плане). Истории было угодно, чтобы в период нахождения этих земель под польской короной здесь родились и творили многие гении польской культуры, от музыкантов до литераторов. «Кресы всходни» - это колыбель польской культуры, и культуру поляков представить без «кресов» невозможно. Поэтому у Польши двойная заинтересованность в европейской интеграции Украины – геополитическая (отгородиться податливой Украиной от России) и культурная (евроинтеграция Киева позволит усилить присутствие польского культурного элемента на территории Украины). 

География – это судьба, и соседство Польши продолжает оказывать влияние на внешнюю политику Украины. Сегодняшняя ситуация – зеркальное отражение ситуации 400-летней давности. Тогда украинские политики прозападного толка спешили подписать Гадячский договор, чтобы войти в состав Речи Посполитой, как равноправного партнёра Польши и Литвы.

Сегодня ведутся толки о соглашении об ассоциации с Брюсселем, которую евроинтеграторы рассматривают как прелюдию к членству в Европейском Союзе. Тогда покровительства Речи Посполитой искали представители казацкой старшины, надеясь на особые привилегии, сегодня покровительства ЕС ищут представители старшины олигархической, питающие те же надежды.

Тогда центром западного политического притяжения для Малороссии была Речь Посполитая, сегодня – США и ЕС.

Тогда Варшава пыталась взять под контроль запорожских казаков, и интегрировать их в военно-политическое пространство Речи Посполитой, сегодня взять под контроль Украину с её экономикой, политикой и армией пытается Брюссель.

Как при подписании Гадячского договора польский сейм отклонил часть условий прозападного крыла казацкой старшины, на которых они согласны были стать частью Речи Посполитой, так и сегодня сохранить в полной мере свой суверенитет при вступлении в ЕС Киеву не удастся. Это не удалось куда более влиятельным странам, например, Греции. Откуда иллюзии, что это удастся Украине? Тем более что современная Украина и страны Запада живут в разном социальном времени, и слепое подражание западным образцам не приведёт к моментальному улучшению экономической ситуации в стране.

Как в XVII в. присоединение к польскому государству означало бы кардинальное изменение духовно-цивилизационного облика Малороссии, так и сегодня присоединение Украины к ЕС будет иметь те же последствия.

Факт, на который мало обращают внимания: рост прозападных настроений автоматически приведёт к радикализации украинского общества. Это аксиома, чему есть твёрдое объяснение. Когда общество Украины было более прозападным: сейчас или в позднесоветское время? Ответ очевиден: сейчас. Когда на Украине было больше ультраправых настроений, замешанных на расизме и теории национального превосходства: в последние советские годы или сегодня? Ответ очевиден, особенно, учитывая прорыв в Верховную Раду ультрарадикальной партии «Свобода».

Бандеризация Украины движется параллельно её «озападниванию», и оба эти процессы взаимозависимы. С социологической точки зрения, это вполне предсказуемый результат. Пылкими выразителями евроинтеграционных устремлений являются западно-украинские регионы, где неонацистская идеология – неотъемлемая часть местной политической и религиозной культуры. Не секрет, что религиозным базисом необандеровщины служит униатство. В Белоруссии есть аналог украинского национализма – национализм белорусский, но нет, и не было такого массового явления, как бандеровщина. Почему? Потому что на Белой Руси почти не было униатства, духовно опекающего носителей воззрений, подобных воззрениям Шухевича и Бандеры.

Следовательно, затаскивание Украины на Запад приведёт к росту общественно-идеологического влияния униатства, пропитанного необандеровской идеологией, потому что как раз униатские регионы (Западная Украина) идут в фарватере евроинтеграционных настроений, неизменно голосуя и за НАТО, и за ЕС. Т.е. «уход в Европу» для украинского общества – это не просто смена экономической ориентации, а согласие на умаление православной составляющей в цивилизационном коде государства, согласие немного перекрасить свой духовно-политический облик, сделав его менее православным, но более западно-униатским.

Неопровержимый факт: чем больше в Украине всего русского, тем меньше всего профашистского. От полного погружения в пучину бандеровского неонацизма Украину спасают русские по своему духовному облику Крым и Донбасс. Они уравновешивают галичанскую «полицайщину», и выполняют роль неподвижных мировоззренческих «плит», удерживающих Украину от полномасштабной радикализации.

Как известно, польская государственная идеология и польское национальное сознание формировалось под воздействием идеологемы о Польше, как форпосте западной культуры у границ «восточного варварства» (Руси). Понимание именно такой геополитической роли Польши, как «буфера» между Западом и Востоком, глубоко вошло в польский национальный характер.

Но в соответствии с геополитическими теориями украинских националистов, которые всегда исповедовали прозападные взгляды, и сегодня ратуют за вступление в ЕС, Украине по умолчанию придётся выполнять функции Польши в противостоянии стран коллективного Запада с Россией. Смещение цивилизационной «линии фронта» с польской территории на территорию Украины (если Украина совершенно «озападнится», и вступит в Евросоюз) освобождает Польшу от необходимости быть постоянной ареной столкновений двух миров (западно-католического и русско-православного), поскольку основные коллизии будут разыгрываться непосредственно на украинских землях. Польша останется в тылу этой борьбы, и утратит роль «передовой», которая перейдёт к Украине.

Но это геополитическое бремя окончательно дестабилизирует страну. В отличие от Польши, где более 90% граждан – католики, и, значит, лояльно воспринимают идею о Польше, как форпосте западно-католического мира, на Украине большинство – православные. Воспринять православным гражданам свою страну, как «геополитический клин», вбитый в «тело» русско-православной ойкумены, будет сложно. Идеологический «разрыв» между западом и востоком страны ещё более углубится.

Не стоит приводить в пример Румынию, которая, будучи православной, выбрала путь конфронтации с Москвой. Во-первых, идея Великой Румынии рождалась в униатских кругах трансильванской интеллигенции. Во-вторых, у румын есть расовый момент: они позиционируют себя как наследники Рима, романский народ, в окружении «славянского моря». У Украины расового «козыря» нет (Россия и Украина, преимущественно, славянские государства). Отсюда следует ожидать неизбежный рост расистской пропаганды в среде политического украинства, отрицающей славянскую сущность России и русских, что мы и видим сейчас, когда переиздаются книги Донцова, Липы и проч. деятелей украинства, не чуравшихся расизма.