dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 12 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность «Протоукр» VS «проторусс»

«Протоукр» VS «проторусс»

Протоукр VS проторусс

Завершая цикл статей, посвященных творчеству публицистов, творящих в жанре "фолк-хистори" (о котором мы более подробно упомянем ниже), и с целью учесть все точки зрения на подобные "экскурсы в криптоисторию" наших народов, позволим себе, все-таки, привести точку зрения на рассматриваемый феномен профессионального историка.

Она была озвучена в передаче Радио "Свобода", вышедшей в эфир 05.07.2008 года и подготовленной журналистом Владимиром Тольцем. В.Тольца заинтересовало переиздание "Лебедии" С.Плачинды и изложенные в ней идеи автора, с которыми мы ознакомили уважаемых читателей в первой части нашего "исторического" экскурса. Передача носила красноречивое название "Родина слонов" меняет адрес. (Новый украинский исторический миф)" и носила ярко выраженный критический характер. Разговор в студии мы подаем с незначительными купюрами:

"Владимир Тольц: Сергей Плачинда. Автор "Лебедии" – новой версии украинского исторического мифа, которая, по мнению Сергея Петровича, должна наполнить гордостью сердце каждого украинца. Ваше наполняет? – спрашиваю я у профессора доктора исторических наук из Института политических и этнонациональных исследований НАН Украины Юрия Шаповала.

Юрий Шаповал: Я понимаю вашу иронию, но вы должны представлять одну вещь, то, что делает Сергей Петрович и люди, которые здесь пишут о пути Ариев и еще каких-то вещах. Это достаточно узкий круг людей, которые, в общем-то, не влияет не на жизнь общества, слава Богу, ни на какую-то идеологию современной Украины. Возможно, чье-то сердце и наполнится гордостью. Ну и на здоровье. На каждый товар свой купец, на каждого писателя свой читатель.

Владимир Тольц: А вот про "товар": между прочим, "Лебедия" выходит второй раз и допечатывается массовым тиражом, превышающим, не в обиду будет сказано ее академическим критикам, тиражи многих их сочинений, вместе взятые! В чем тут дело?

Юрий Шаповал: Отвечу, как профессиональный историк. Дело в том, что это литература из разряда, где все сразу и до конца понятно. Это читать, не знаю насколько приятно, но легко точно. Там все ясно и это подпитывает какое-то такое чувство самодостаточности на фоне других народов. Такая категория читателей есть. Но я остаюсь оптимистом. Я сказал серьезно и ответственно, что все-таки эта литература, да, существует, но она не влияет, слава тебе Господи, на ключевые настроения нашего общества.

Владимир Тольц: …Мой вопрос Юрию Ивановичу Шаповалу: Почему миф "Лебедии" явно популярен в Украине именно сейчас?

Юрий Шаповал: Действительно, мы переживаем такой период, он никак не закончится здесь в Украине. Я так надеялся, что это завершится после 17-ти лет независимости. Но его все время подпитывают с разных сторон. Например, во время события 2004-го года, нынешний наш президент Виктор Андреевич Ющенко, за которого я лично голосовал, не стесняюсь этого и был на майдане и считаю, что это были важные события, он тогда изрек замечательную фразу, что в каждом кургане киевском лежат борцы за независимость украинскую. Ну, куда дальше ехать? То есть, это как раз отражает мифотворчество, своего рода болезнь или детская болезнь, как выразился один классик, вот этого процесса государственного становления, который никак в Украине не может закончиться. Мы никак не можем найти не то что консенсус в обществе в отношение каких-то важных исторических событий, то чтобы объединило наше общество, но мы не можем найти свои корни, благодаря таким профанациям. Я уважаю Сергея Петровича как человека, но все-таки считаю, что это литература шаманского свойства. Эти шаманские трактовки и трипольской культуры и всего на свете, о чем вы уже, наверное, больше прочитали и знаете, это все болезнь этого периода. И беда не в том, что это есть, я думаю, что это есть во всех городах, весях и странах. Беда в том, что никто на солидном уровне не дискутирует эти вопросы, не говорит, что это недостойно вообще серьезного внимания…

Владимир Тольц: …А как развивается новый исторический миф в Белоруссии? – спрашиваю я моего белорусского коллегу Юрия Дракохруста, мнение которого о причинах столь бурного ныне национального мифотворчества в постсоветском пространстве, мне хотелось бы услышать.

Юрий Дракохруст: …Тут стоит сказать, что все разговоры, такого рода теории, они все-таки маргинальны для своих стран, т.е. нигде подобные рассуждения не вошли в национальный миф. Но вы правы, что это некий показатель того, что люди, народы, нации ищут какие-то исторические основы глубже и дальше. Потому что то, что вы перечислили, это смешно. Но в той же Украине восстанавливается память о великих украинских князьях. Строго говоря, с точки зрения современной нациологии, это немножко все неправда. И не в том смысле, что этого не было, а в смысле, мы, когда говорим о прошлом Белоруссии, Украины, России, мы как бы переворачиваем наше сегодняшнее представление и нации, о государстве, переворачиваем назад, в историю. Их тогда не было на самом деле таких. Люди видели и свое государство, тут нацию сказать не правильно, потому что нация, это явление модерна, это 19-20 век, до этого в Европе не было национально-освободительных войн. Ее "кроили", но если в королевстве добавлялась новая территория, люди не восставали за национальную независимость. За веру – да. И большая часть войн шла за веру. Но не за то, что Франция захватила кусок Германии. Все войны такого рода это 19-20 век.

Владимир Тольц: Ну, до этого и Германии в современном смысле не существовало. Давайте, однако, ближе к нашей теме.

Юрий Дракохруст: В этом смысле не существовала и Российская Империя, российская нация, она достаточно молода. Если говорить о России, то в российской советской истории можно привести период, когда вот такого рода доходящие до комизма поиски приоритета были государственной политикой. Это 1948-ой год, когда выяснялось что и радио изобрели русские, это отзвуки кампании, когда по указанию партии шла линия, что вся история идет от русских.

Владимир Тольц:   А что все-таки в сегодняшней Белоруссии?

Юрий Дракохруст: Что касается сегодняшней Белоруссии, что даже вот таких маргинальных вещей в Белоруссии почти нет. Пока в обществе не существует консенсуса в отношении правдивых базовых вещей. Возможно, это связано с тем, что Александр Лукашенко он, может не самый репрессивный правитель на территории бывшего СССР. Но он, при всем своем прагматизме и т.д., он, знаете ли, романтик, поэт советскости, для него вообще история началась в 1917 году. Он и нацию пробовал строить, основываясь на советском периоде. Идеологическим знаменем оппозиции были как раз исторические периоды. Исторические персонажи, период великго княжества Литовского, в составе которого, кстати, нынешняя Беларусь была 500 лет, а в составе Российской Империи только 200. Белорусской народной республики, которая просуществовала несколько месяцев в 1918-ом году, но это был первый флаг уже Белорусского национального государства. И вот белорусская политическая борьба она до последнего времени представлялась борьбой за историю тоже.

Владимир Тольц: …Мне кажется, …мои сегодняшние собеседники напрасно сводят всю проблему мифосозидания лишь к политическим факторам. В значительной степени особенности современного исторического мифа определяются и особенностями культуры общества, в котором он создается. Стоит признать, что сегодня это культура бедных и не очень образованных людей, основной источник знаний которых – телевизор. И пока так – триумф марширующих к египетским пирамидам и в Галлию распевающих по-украински римских легионеров обеспечен!"

***

В принципе, комментарии, как говорится, излишни. Однако, кроме историков, популярность литературы, подобной произведениям С.Плачинды, В.Чудинова и подобным, вызывает обеспокоенность и в среде более "социально-ориентированных" аналитиков.

Одним из примеров может выступать доклад "Мифы современного расизма в РФ", подготовленный для Московского бюро по правам человека Виктором Шнирельманом – доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником Института этнологии и антропологии Российской академии наук. С его полным текстом можно ознакомиться в сети Интернет, но в рамках нашей статьи представляется небезынтересным привести его точку зрения на возросшую популярность псевдонаучных "метаисторических" творений, тем более, что исследователь отмечает актуальность данной проблемы как для российского, так и для украинского социумов:

"В наши дни, когда вопрос о судьбах России активно обсуждается как политиками, так и общественностью, весьма заметной тенденцией стало широкое использование в этом дискурсе данных археологии, этнологии и исторической лингвистики. Былая монополия специалистов на интерпретацию этих данных рухнула, и к ним без тени смущения и с видом знатоков обращаются политики разного ранга, журналисты, писатели, неудавшиеся инженеры и биофизики и прочие любители "метаисторического" жанра. Что ищут они в глубинах древней и древнейшей истории, чем их не удовлетворяют более близкие к нам события, почему размытый образ легендарных предков оказывается иной раз более притягательным и желанным, чем овеянные славой реальные исторические герои?..

При оценке таких публикаций следует иметь в виду, что в наши дни они являются главным источником народных знаний о древнейших этапах истории, а также о происхождении славян и их отдельных групп (русской и украинской). Ведь в отличие от научных публикаций, выходящих малыми тиражами и написанных трудным языком, фольк-хистори представлена сериалами (типа "Великие тайны", "Тайны земли русской" или "Подлинная история русского народа"), издающимися в большом количестве экземпляров. Кроме того, именно благодаря этой литературе русское и украинское национальное сознание получает головокружительную историческую глубину и обретает желанных предков, которыми с устрашающим постоянством оказываются "арийцы". Мало кто из специалистов симпатизирует этой деятельности, и лишь единицы соглашаются в ней участвовать. Подавляющее большинство российских ученых рассматривают подобные выступления как "извращение истории" и стараются их не замечать, либо изредка высказывают свое возмущение. Мне же эти новые мифы о древнейшем прошлом представляются чрезвычайно интересным полем для исследования. Они высвечивают важные проблемы, беспокоящие российскую общественность, показывают, чего именно она ждет от современной науки, а также демонстрируют важные сдвиги, происходящие сегодня в сознании значительной части интеллектуалов. Анализ этих мифов показывает, откуда у современных русских националистов такая неуемная тяга к "Арктической прародине"…

"Русский вопрос" невозможно понять без учета того факта, что в массе своей русские по своему мировосприятию были и остаются имперским народом. Это означает, что они численно доминировали в крупном многоэтничном авторитарном государстве, занимали в нем ведущие политические позиции и со времен крушения монгольского ига никогда не испытывали какого-либо чужеземного владычества. Поэтому, хотя они и были знакомы с социальным и экономическим гнетом, этническое или религиозное ущемление было им неведомо, и они в основном оказывались невосприимчивыми к особым культурным и языковым запросам нерусского населения. В годы перестройки многие из них выступали за демократические "общечеловеческие" ценности и именно на этих основаниях поддерживали движение отдельных республик к политическому суверенитету. Фактически, подобно антимонархическому движению февраля 1917 г., антикоммунистические движения конца 1980-х гг. были выступлением против гиперцентрализованной власти, которая получала сверхприбыли от внутреннего колониализма, нещадно эксплуатируя богатые ресурсы национальных окраин. В этом смысле все эти движения были сродни регионализму, наблюдающемуся сегодня в ряде стран Западной Европы.

Вместе с тем у лидеров националистических движений в отдельных советских республиках имелось свое видение происходящих процессов. Они ставили своей целью достижение не столько демократии самой по себе, сколько национального (этнического) освобождения. Именно в этом их интересы радикально расходились с интересами русских. Тем самым для большинства нерусского населения этнические ценности и цели оказывались более понятными и оправданными, чем более абстрактные демократические идеи.

После окончательного распада Советского Союза в декабре 1991 г. этнонационалистические ценности одержали победу во всех нерусских республиках, причем не только во вновь образованных государствах, но в известной мере и внутри Российской Федерации. В итоге более 17 % русских (25,3 из 145,2 миллионов) неожиданно обнаружили себя за пределами Российской Федерации, и перед ними встал вопрос о том, как жить в новых условиях. В этих обстоятельствах многие из них остро ощутили кризис идентичности, ибо они привыкли ассоциировать себя с Советским Союзом, а не с Российской Федерацией, не говоря уже о других республиках…

Откуда у современных русских националистов и расистов такое ненасытное желание отождествить предков славян с арийцами и поместить прародину индоевропейцев ("арийцев") в районы Крайнего Севера? Почему они с благодарностью подхватывают "нордическую идею", популярную в нацистской Германии?

В наше время все эти фантазии нужны современным русским националистам по трем причинам. Первая из них – символическая. Исследователи уже неоднократно отмечали особое место Севера в русском самосознании, которое связывает его с сохранением русской культуры в первозданной чистоте, чудом избежавшей разрушительных последствий внешних влияний. Русские националисты давно видели именно в Сибири и Севере "спасение России" как в природном, так и в культурном отношении. Новые стимулы для этого прибавились после распада СССР.

Преодоление кризиса идентичности видится ряду русских националистов в наделении русских новой "гиперборейской" или, что для них одно и то же, "арийской" идентичностью, прочно связывающей русских с северными просторами. В этом можно усматривать определенный архетип – стремление к абсолютному началу в пространстве и во времени: к абсолютному центру мира (Северный Полюс подходит для этого как нельзя лучше) и к абсолютному началу времени (отсюда стремление отождествить предков с палеолитическим первонародом).

Данный образ весьма противоречив. Ведь, с одной стороны, он включает идею изоляционизма, издавна присущую русскому национализму (вплоть до уникального происхождения своих предков едва ли не от каких-то космических пришельцев), а с другой, русский мессианизм (русские как первопредки всего человечества или только "белой расы", а также как творцы культуры и всех ранних цивилизаций). Эту идентичность наделяют привлекательными качествами: северные люди выносливы, отважны, верны, правдивы, обладают глубокими познаниями о мире и т. д. Мало того, арктический миф имеет и расовую составляющую. Ведь он утверждает, что еще в ледниковый период "белые люди" приспособились к меняющимся природным условиям, и это якобы дало им преимущество перед более специализированными "желтыми" и "черными" людьми. А следовательно, "русский, славянский народ имеет великое прошлое, он был частью великой арийской общности, он является наследником этой общности, и он никогда не примирится с жалкой ролью просителя на задворках цивилизации".

Второй причиной растущей популярности арийского мифа являются тревоги по поводу территориального единства страны, которому якобы угрожают "инородцы". Как настаивают русские националисты, "в целом про свою сегодняшнюю Россию мы должны знать, что мы ее ни у кого не отбирали, а жили здесь всегда", и Курильские острова – "это наша исконная русская славянская территория". Если же такие построения вызывают у кого-либо недоумение, то лишь потому, что "всю эту отдаленную историю от нас тщательно скрывают силы зла", – так пишет главный редактор петербургской неоязыческой газеты "За русское дело" О. М. Гусев. Под "отдаленной историей" здесь понимается все древнейшее индоевропейское прошлое, которое объявляется "арийским" и приписывается "славяно-русам". Следуя той же логике и упоминая о древних походах "русских" в Переднюю Азию и Западную Европу (достоверность этих утверждений остается на совести автора), В. Н. Демин заключает, что русские "вновь заселили и освоили Север Евразии и Сибирь. Русские всегда и вновь возвращаются на родину предков". В свою очередь фантазии о древнем "русско-арийском" царстве в Сибири позволяют его однофамильцу, омичу В. М. Демину отрицать факт завоевания Сибири; ведь для того это представляется "возвращением русских людей и казаков в Сибирь как прямых потомков ариев".

Наконец, руководствуясь той же логикой, А. Асов объявляет прародиной индоевропейцев, включая славян, среднеазиатское Семиречье. Чтобы его правильно поняли, он уточняет, что прямыми предками славян были скифы, сарматы, саки и массагеты. Это позволяет ему включать в древнеславянский ареал не только Среднюю Азию, но и Северный Кавказ. По сути, тем самым оживляются взгляды столетней давности, отстаивавшиеся археологом-дилетантом В. М. Флоринским: тот когда-то утверждал о превосходстве славянской культуры над тюркской, финской и монгольской и настаивал на том, что прародина арийцев (так он называл праиндоевропейцев) располагалась в Туркестане. Флоринский причислял к древним славянам кочевых скотоводов Средней Азии, родственных скифам ираноязычных саков и массагетов, обитавших там в раннем железном веке. Иными словами, он пытался представить российскую колониальную экспансию в Средней Азии как возвращение на прародину. К аналогичным аргументам, как мы видим, вполне осознанно прибегают и современные русские националисты.

Наконец, третья причина необычайной привлекательности "арийского наследия" заключается в том, что это помогает с легкостью обнаружить внешнего врага, на плечи которого можно переложить всю ответственность за беды современной России. В этом смысле особый интерес привлекает реабилитация свастики, которую многие русские националисты склонны рассматривать как неотъемлемый атрибут традиционной русской культуры. На самом деле это является сознательным стремлением пересмотреть ее чудовищную роль в истории XX в. как символа борьбы за расовую чистоту со всеми ее трагическими последствиями; именно так ее и воспринимают современные расисты. Нелишне напомнить, что в нацистской пропаганде свастика являлась символом воинственности, направленной не только против евреев, но и против славянских народов, – чехи, например, поняли это еще в начале 1920-х гг. Что же касается истинного смысла свастики для современных русских неонацистов, то об этом прямо пишет газета "Националист", орган Национально-республиканской партии России: арийская свастика направлена прежде всего против звезды Давида. Напомню, что для Гитлера свастика была символом "борьбы за победу арийца и одновременно... победу идеи созидательного труда, которая как таковая всегда была и будет направлена против семитов". Печально, что в современной России имеются силы, готовые снова подхватить этот лозунг."

***

Как видим, спектр оценок попыток "удревнения" истории наших народов, поисков "арийских" корней и признаков их обитания на территориях современных государств чуть ли не до появления кроманьонцев весьма широк: от гипертрофированных потребностей в национальной самоидентификации, а также самореализации отдельных авторов, выливающихся в подобные преувеличенные формы, до опасения возрождения под их прикрытием идей национал-социалистов в Германии 1930-х годов. Впрочем, "фолк-история" действительно собрала под свои знамена абсолютно разношерстную публику, с разными взглядами и конечными целями.

Возникновение фолк-истории (или, как ее часто именуют "фолк-хистори") как явления относят к постперестроечному периоду в СССР/России и тогдашней волнеревизионистских книг и публикаций в периодике, направленных на "разоблачение" исторической науки. Эта волна берёт своё начало в середине-конце 1980-х годов, достигает пика популярности к середине-концу 1990-х и продолжает достаточно стабильно её удерживать и в наши дни.

Среди предшественников фолк-хистори иногда называют историка Льва Гумилева, пассионарная теория этногенеза которого (а также многие частные выводы) жёстко критикуются многими коллегами-историками. Некоторые исследователи считают, что Гумилёв, сам оставаясь в рамках исторической науки, тем не менее подготовил почву для бурного произрастания разнообразных творцов псевдоисторического бреда с необходимой аудиторией потребителей их продукции. Без него ни первые не были бы столь самоуверенны, ни вторые столь многочисленны. Ибо Л. Гумилев своим авторитетом как бы санкционировал произвольное обращение с историей.

Авторство термина приписывается кандидату исторических наук, главному редактору журнала "Русское средневековье" Дмитрию Володихину. Сообщество "фолк-хисториков", в свою очередь, обычно подразделяют на несколько групп. Отмечается, что эти группы находятся на неодинаковом удалении от "центра" — какие-то ближе, какие-то дальше от него. Есть и ряд пограничных поджанров, содержащих лишь некоторые, но не все, элементы фолк-хистори.

1. Классический "центр" фолк-хистори базируется на экспансии представителей точных наук в гуманитарную сферу, это «физики», занявшиеся «лирикой». Они как правило интересуются контрфактическим моделированием исторической реальности.

2. Вторая по значимости группа – националисты, олицетворяющие подъём национального самосознания в постсоветскую эпоху. Главной своей задачей они видят обеспечение "своих" этносов более древней и героической историей, которая "до сих пор скрывалась".

3. Третья разновидность фолк-хистори – "игровая история", история тайн и загадок. Она образовалась на стыке наименее качественной научно-популярной литературы и литературно-философских идей постмодернизма. Фактически происходит моделирование истории по принципам арт-проэкта – с той, однако, разницей, что такая фолк-хистори, как и всякая другая, претендует на ультимативную истинность своих построений взамен традиционных.

4. На периферии фолк-хистори находятся попытки обоснования с помощью своеобразно понимаемой истории каких-либо актуальных политических или философских концепций, идей с целью манипуляции сознанием. В интерпретации подобных "хисториков" исторические факты играют роль лишь удобного набора кубиков. Эта категория, как и националисты, наиболее склонна к искажениям истории до неузнаваемости в случае конфликта с отстаиваемой идеей.

Таковы основные положения и трактовки явления "фолк-истории", в рамках которого так или иначе "творят" рассмотренные нами авторы и подобные им. Надеемся, что этот короткий визит в "параллельный" мир альтернативной истории при случае поможет вам адекватно отнестись к оценке их творчества.