dc-summit.info

история - политика - экономика

Суббота, 22 Сентября 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность «С Новым годом!», или все-таки «Happy New Year!»?

«С Новым годом!», или все-таки «Happy New Year!»?

С Новым годом!, или все-таки Happy New Year!?

Пожалуй, с того самого момента, как Украина перестала быть Русью и начала осознавать себя не "окраиной" двух миров и цивилизационных систем – Европы и России (Евразии), – а относительно самостоятельным пространством, едва ли не каждому второму-третьему (в ХХ веке – каждому!) поколению украинцев приходилось в муках и терзаниях, в крови и слезах искать ответ на два вопроса: "кто мы?", "с кем мы?". Во все времена оборотной стороной второго из них оказывался еще один принципиально важный во всех отношениях вопрос: "против кого мы?".

Так повелось, что ответы, о которых идет речь, должны были носить не умозрительный, теоретический, а, в первую очередь, практический характер. От того, какой из предлагаемых вариантов выбирался, напрямую зависела историческая судьба и Украины, и украинцев. "І мертвих, і живих, і ненарождених", как сказал Тарас Шевченко, правда, по другому поводу.

Еще одной отличительной чертой украинского ответа следует считать то, что он должен был быть общим для всей нации или, по крайней мере, для большей ее части. С этим всегда возникали большие проблемы и трудности, становившиеся еще более весомыми и значимыми по мере того, как этническая территория украинцев постепенно расширялась, шаг за шагом приближаясь по своим параметрам к той территории, которая ныне является государственной. Единства подходов и мнений в среде украинской политической и духовной элиты не было никогда.

Масла в огонь внутреннего украинского разброда и шатаний подливали извне. Подсказок со стороны в украинской истории традиционно было хоть отбавляй. Жить чужим умом украинцы могли бы, верно, припеваючи. Да, вот остались ли бы они при этом украинцами, сказать непросто.

Рубеж ХХ и ХХІ веков принес Украине и украинцам новый всплеск интереса к вечной для них теме, подогретый как внутренними процессами, так и внешним фактором. Самоопределение стало без преувеличения задачей номер один, от решения которой зависят очень многие вещи, начиная с хлеба насущного и заканчивая такими, на первый взгляд, эфемерными понятиями, которые "на хлеб не намажешь", как национальная идентичность.

Надежды на то, что геополитическая стабильность и цивилизационная определенность упадут на голову в качестве щедрого подарка от "доброго дяди Бори" без каких-либо собственных усилий, как это случилось с государственной независимостью в 1991-ом, не оправдались. К реальному выбору и реальной ответственности за его последствия – причем, не только краткосрочные, – никто из элиты оказался патологически не готов.

При Л.Кучме Киев достаточно искусно сымитировал свое отторжение от некогда общего с Россией восточнославянско-постправославно-советского пространства, продолжив тенденцию при В.Ющенко резким креном в сторону "Европы" в лице ЕС и НАТО. При В.Януковиче же произошло то, что мало кто ожидал. Украина вдруг замерла в позе изготовившегося к писанию мальчика, который, как бы, остановился в нерешительности, позабыв, и для чего он приспустил штанишки, и куда ему идти, когда этот предмет мужского гардероба вернется на свою исходную позицию.

Нет ничего удивительного в том, что вокруг такого экзотического для современного мира персонажа сразу же собралась куча зевак и пройдох. Для большинства из них зрелище стало не более, чем потехой. Некоторые же загорелись желанием воспользоваться случаем, чтобы то ли выдурить у непутевого мальчишки почти новенькие брючки со всем содержимым их карманов, то ли заманить его в свой двор да заставить работать на себя.

Глобальный финансовый кризис и его последствия, обострение конкуренции за сферы контроля и зоны влияния вкупе с рядом некоторых других причин до предела обозлили главных внешних партнеров Киева: Москву, мечтающую о возрождении СССР, и Брюссель с Вашингтоном, готовыми развязать третью мировую войну – если не "горячую", так "холодную", – чтобы ни в коем случае не допустить этого. Каждый из них, враз отбросив сантименты и политесы, ухватил "мальчика" за один из его жизненно важных органов и принялся тянуть к себе. "Мальчик" поначалу обрадовался всеобщему вниманию, но скоро понял, что надо не радоваться, а уносить ноги. Вопрос: "куда их уносить?" – при этом так и остался открыт.

Новый 2013 год Украина встретила, неуклюже раскорячившись между геополитическими Западом и Востоком, в ожидании решительных действий в отношении себя как объекта интеграции и с одной, и с другой стороны. Судя по всему, больше всего на свете нынешнему руководству государства хотелось бы закрыть глаза, заткнуть уши, отключить свет и прожить год, не выслушивая аргументы "за" и "против" ни по-русски, ни по-английски. Увы, шансов на то, что этой мечте суждено воплотиться в жизнь, почти нет.

Ситуация сейчас складывается таким образом, что наиболее вероятным сценарием ее развития в обозримом будущем следует считать усиление давления на Киев со стороны как Европы и США, так и России. Цель и у тех, и у других будет одна: склонить высшее руководство Украины к однозначному следованию в русле предлагаемой каждым из этих субъектов международных отношений и носителей интеграционных проектов модели.

В России, похоже, окончательно поняли, что пассивно-выжидательная позиция в отношении Киева бесперспективна, что расчет на "донецких" как на надежных партнеров по постсоветской интеграции неверен, что втянуть Украину в интеграционные проекты удастся только с применением методов принуждения. И... стали разрабатывать эти методы, просчитывая варианты их применения. На Печерских холмах тот факт, что братские объятия Москвы прикрыты ввиду отсутствия адекватной реакции на них, заметили не сразу. Заметив же, не смогли придумать, как реагировать на новые реалии.

Формула "3+1", за которой "донецкий" Киев пытается стыдливо спрятаться от интеграции в Таможенный Союз, сохранив заодно теоретические шансы на подписание и ратификацию Соглашения об ассоциации с Европейским Союзом и избежав обвинений со стороны Брюсселя в чрезмерном сближении с Москвой, – нежизнеспособна по определению. На практике она, если и может работать, то исключительно в варианте: "3±1", – предполагающем, что участник интеграционного объединения, предпочитающий для себя особое положение, в одних случаях будет пользоваться предоставляемыми им благами наравне с остальными, в других же вынужден будет сталкиваться с проблемами и рисками, от которых остальные защищены. Гарантий положительного для него баланса "плюсов" и "минусов", само собой разумеется, "вольноопределяющемуся" не сможет дать никто. А вот угроза баланса отрицательного станет реальной как по собственно торгово-экономическим, так и по политическим мотивам.

В Европе убедились, что, ужесточая позицию в отношении Киева, не толкнут Украину в объятия России по той простой причине, что толкать, во-первых, некого, во-вторых, некуда. Несмотря на общее происхождение украинского и русского народов, их цивилизационное единство, близость языков и культур, в среде украинской политической элиты уже не осталось по-настоящему пророссийских в московском понимании сил. Появлению таковых на новом этапе исторического развития препятствует, с одной стороны, целенаправленная работа компетентных ведомств США и Европы по зачистке украинской государственной территории от русофильских настроений, с другой, заинтересованность крупного отечественного капитала в том, чтобы эта работа давала практический результат.

Изобразив для порядку крайнюю неудовлетворенность "случаем Тимошенко", Брюссель и вся Европа быстро оттаяли и предложили Киеву интегрировать его в себя дальше. Ж.-М.Баррозу, конечно, не по велению сердца, а по долгу службы, но все-таки даже намекнул В.Януковичу на возможность дружбы между ними, не задумавшись над тем, что она бы чем-то напомнила отношения теперь уже отставного итальянско-французского "тандема" С.Берлускони-Н.Саркози с покойным М.Каддафи. Изюминка "дружбы по-европейски" с представителями "третьего" мира состоит в том, что в любой момент друг может быть не только отправлен в отставку, но подвергнут самой настоящей травле без всякого снисхождения и жалости, вплоть до устраивания друзьями облавы на него и пускания смертоносных пуль ему в голову из его же собственного коллекционного оружия.

"Мы, дорогие соотечественники, с вами – большие молодцы! – заверил ошалевшую от неожиданности нацию, настроившуюся было на слезные причитания о тяготах и лишениях, в своем новогоднем приветствии президент. – Мы провели на высочайшем уровне Чемпионат Европы по футболу!". А вот в чемпионате СНГ по тому же виду спорта украинские клубы участвовать пока отказываются. Означает ли это, что вектор футбольной интеграции полностью отражает вектор геополитический? Судить однозначно не берусь. Но, видимо, скорее нет, чем да.

В новом году звезды будут благоволить к Президенту Украины. Так, по крайней мере, утверждают придворные астрологи и провидцы. Дай-то Бог, чтобы это обстоятельство помогло ему решить, наконец, для себя и для нас дилемму: "кто мы?" и "с кем мы?".

И последнее. Попытки свести проблему геополитической ориентации и интеграционного пути к выбору между тем, что "полезно", и тем, что "приятно", бесперспективны. Представление, согласно которому Таможенный Союз может быть интересен и полезен для Украины и украинцев исключительно в плане торгово-экономической выгоды, в то время как Европейский Союз – с точки зрения и материальной выгоды, и моральных, и "ценностных" аспектов – ущербно. Его внедрение в общественное сознание и в сознание элит стоило бы пресекать в самом зародыше ввиду его категорической вредности.

Ответ на вопрос: "с кем мы?", – невозможен без внесения окончательной, пускай и не рассчитанной на "вечность", а ограниченной эпохой и связанными с ней конкретно-историческими обстоятельствами, определенности в вопросе: "кто мы?". Еще совсем-совсем недавно для украинцев тут не было никакой интриги. Ответить, кто мы и откуда мы, мог каждый ребенок, пару раз сходивший в начальную школу или внимательно послушавший радио. После счастливого превращения Украины из республики СССР в суверенное государство ситуация изменилась. Проблема национальной идентичности была подвергнута сначала эрозии, затем – откровенной ревизии. Причем, достаточно жесткой и фундаментальной.

В поисках себя новых часть из нас дошла до осознания того, что "Украина – не Россия", соответственно "украинцы – не русские". Кое-кто попытался обосновать вывод о том, что "Украина – это Европа", а "украинцы – европейцы" без всяких уточнений и ограничений.

Хотя, если быть объективным и последовательным, то называть себя "европейцами" украинцам следовало бы с большой осторожностью. Формула традиционной украинской идентичности, если признать, что таковая имеется, должна была бы, по всей видимости, выглядеть следующим образом: "Мы – украинцы, мы – славяне, мы – европейцы, мы – земляне". Именно в такой последовательности и с большой-большой цезурой после второго звена. Ибо мы – европейцы только после того, как мы – славяне. И, к тому же, только как славяне – одна из равноправных составляющих общего европейского цивилизационного массива, ни в чем никогда не уступавшая и не уступающая другим: германской, романской, англосаксонской, скандинавской. Быть европейцами, не будучи славянами, нам не дано точно так же, как не дано быть славянами, не будучи украинцами.

С Новым годом!..