dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 19 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность Фиаско политики «мультикультурализма» на Западе и ее российская альтернатива

Фиаско политики «мультикультурализма» на Западе и ее российская альтернатива

Фиаско политики мультикультурализма на Западе и ее российская альтернатива

Столь популярное ныне понятие «мультикультурализм» претерпело сложную эволюцию в процессе выработки человечеством современных стандартов цивилизованного бытия. Его истоки можно узреть в идее Гердера о всеобщем мире как конгломерате культур, которые развиваются согласно собственным алгоритмам и призывах И. Канта к «вечному миру». Что же касается самого понятия, то оно появилось в научном дискурсе только в 1957 г., в контексте ситуации в полиэтнической Швейцарии. Политический тезаурус ему было суждено пополнить после того, как канадское правительство П. Трюдо приняло в 1971 г. официальный акт о мультикультурализме, который повлек за собой серию соответствующих законов. В 1973 г. свой отказ от политики «белой Австралии» и ориентацию на культурный плюрализм зафиксировали правящие круги этой страны. На протяжении 70 - 90-х гг. ХХ в. признание политики «мультикультурализма» как политики на государственном уровне в той или иной степени состоялось в США, Великобритании и ФРГ.

«Мультикультурализм» как идеология и политика стал ответом на вызовы середины ХХ века – кризис и распад колониальных систем, а посему и кризис тогдашних теорий нации, появление новых гегемонистских центров и оживление международных контактов и миграционных потоков, учащение проявлений экстремизма в тех странах, которые столкнулись с проблемой больших диаспор. Стоит отметить, что проблему диаспор создали сами же правящие круги западных стран, широко открыв двери мигрантам из своих бывших колоний в поисках дешевой рабочей силы и для решения демографической проблемы. Их пропагандой этот факт использовался частично для демонстрации «публичного покаяния» последствия колониальной политики, но в гораздо большей степени для рекламы западного образа жизни.

В США доктрина «мультикультурализма» открыто противопоставлялась доминирующей тогда на протяжении длительного времени концепции «плавильного котла» с откровенным ассимиляторским подтекстом. Смысл ее замены теориями «миски с салатом» усматривался в необходимости осуществить этическую переоценку норм поведения, расширив тем самым пространство морали в политике и аксиоматику доверия. Речь шла, прежде всего, о новом виденье плюрализма сознания, совмещенного не просто с определением поликультуральности как естественного явления, но и с построением межэтнических и межконфессиональных отношений на основе выведения расовых и этнических конфликтов за пределы политики и контактов на бытовом уровне.

Сначала «мультикультурализм» рассматривался лишь как инструмент адаптации эмигрантов к новой среде обитания с определенными гарантиями сохранения их языковых, культурных, религиозных традиций. В понятие «мультикультурализм» включались, прежде всего, терпимость к широкому спектру культурных отличий, уважение к правам меньшинств, право индивида на выбор приемлемой для него идентичности. Однако в дальнейшем этот термин постепенно приобрел идеологическое звучание и сейчас ассоциируется, прежде всего, со специфической формой либеральной идеологии с выразительно интегральным содержанием и стратегическим приоритетом достижения согласия в полиэтнических и поликультурных социумах. Современные теоретики «мультикультурализма» (Р. Брубейкер, Р. Баубек, Э. Балибар, А. Зольберг) отстаивают «дифференцированное гражданство», «особые права подчиненных меньшинств». «Транснациональное гражданство» рассматривается ними, в частности, как эффективный способ включения иммигрантов в политическую жизнь объединенной Европы.

Впрочем, четкого ответа на вопрос о том, что собой представляет «мультикультурализм» - теорию, концепцию, доктрину, философскую систему – ни одна отрасль современного социогуманитарного знания не дает. Не существует и согласованного осознания того, как следует рассматривать соответствующую политику – как мегатренд мирового развития, или как ситуативную реакцию на проблемы порожденные сложностью адаптации иммигрантов к новым условиям проживания.

Глобализация вынудила, однако, посмотреть на проблему максимально широко – в контексте новых вызовов и рисков, связанных с превращением миграции в транснациональное явление и с активизацией фундаменталистских течений и эстремистских проявлений. Столкновение секулярной западноевропейской системы ценностей с религиозной мусульманской и большой наплыв мигрантов уже в 90-х гг. прошлого столетия вызвало настоящую лавину негативных эмоций и в Европе и в США, причем их инициаторами выступали не только правые консерваторы, но и достаточно часто – либералы.

То, что в теории выглядело почти самоочевидным, на практике вызвало немало осложнений вследствие разного исторического опыта культурных общностей и огромных масштабов миграционных процессов. Только в ФРГ, например, проживает до 3,5 млн. мусульман, а в Великобритании – до 1,8 млн. На протяжении последних лет претерпели существенные изменения настроения иммигрантов – уменьшается престижность образования, растет конфессиональная составляющая в определении идентичности, учащаются проявления их активного сопротивления государственной власти. 88% немусульманского населения ФРГ и 63% - Великобритании высказывают обеспокоенность по поводу нарастающих явлений дистанцирования иммигрантов от обществ проживания.

В последнее время существенное усиление антииммиграционных настроений заметно пошатнуло и былую уверенность властей этих стран в необходимости построения поликультурного общества. На заседании своей партии «Христианско-демократический союз» канцлер ФРГ Ангела Меркель прямо заявила, что концепция «мультикультурализма» не сработала, а следственно, попытки построить поликультурное общество в Германии полностью провалились. Социологические исследования показали, что 30% ее граждан считают, что страну «заполнили иноземцы» и что около 16 млн. иммигрантов или людей иностранного происхождения прибыли в Германию ради социальной защиты и выплат. Тогда же канцлер заявила, что иммигрантам необходимо прилагать больше усилий, чтобы интегрироваться в общество, в частности, изучать немецкий язык.

Британский премьер Д. Камерон выступил на конференции по вопросам безопасности в Мюнхене с резким осуждением политики «мультикультурализма», которая «поощряет сегрегацию» и представляет угрозу всему жизненному укладу Великобритании. «Политика «мультикультурализма» нас подвела, - заявил он, - настало время либерализма с мускулами». Стратегия умиротворения экстремизма, по его мнению, привела к появлению в стране изолированных национальных общин, которые не желают интегрироваться в британское общество. Европе, доказывал он, время проснуться и увидеть, что происходит: «под угрозой не только наши жизни, но и сам жизненный уклад».

С подачи радикальных атлантистов в обращении даже появилась теория «скрытой оккупации» стран Запада посредством массовой иммиграции и внутреннего раскола.

Едва ли не последним гвоздем в гроб надежд на эффективность политики «мультикультурализма» стало, получившее широкий международный резонанс, «дело Брейвика» в благополучной ранее Норвегии. (Читайте о нем подробнее на нашем сайте в статье «Дело Брейвика»: трагедия и кризис европейской демократии» http://dc-summit.info/temy/bezopasnost/1731-delo-brejvika-tragedija-i-krizis-evropejskoj-demokratii.html).

В российской обществоведческой науке существует достаточно обоснованные опасения относительно негативного влияния политики «мультикультурализма», как заметил К. М. Гожев в статье «Рефлексия мультикультурализма» опубликованной журналом «Мир и политика», на углубление «культурной мозаики» и нарастание напряженности на Северном Кавказе.

Нынешнее руководство Российской Федерации тоже послало достаточно четкий сигнал о своем негативном отношении к политике «мультикультурализма» и дало собственное, альтернативное виденье данной проблемы. Его достаточно полное концептуальное изложение, в частности, было дано российским премьером (и, тут и к аналитикам не ходи, наиболее вероятным будущим президентом) Владимиром Путиным в опубликованной недавно в «Независимой газете» статье «Россия: национальный вопрос». Ее основная мысль вынесена в подзаголовок статьи: «Самоопределение русского народа – это полиэтническая цивилизация, скрепленная русским культурным ядром». Автор считает, что «нам нужно государство, способное органично решать задачу интеграции различных этносов и конфессий».

В. Путин исходит из констатации угрожающей сегодняшней реальности: «Мы видим, что происходит в мире, какие здесь копятся серьезнейшие риски. Реальность сегодняшнего дня – рост межэтнической и межконфессиональной напряженности. Национализм, религиозная нетерпимость становятся идеологической базой для самых радикальных группировок и течений. Разрушают, подтачивают государства и разделяют общества».

Среди прочего, он выставляет уничижительную оценку дееспособности политики «мультикультурализма»: «Вполне респектабельные европейские политики начинают говорить о провале «мультикультурного проекта». Чтобы сохранить свои позиции, эксплуатируют «национальную карту» – переходят на поле тех, кого ранее сами считали маргиналами и радикалами. Крайние силы, в свою очередь, резко набирают вес, всерьез претендуя на государственную власть. По сути, предлагается вести речь о принуждении к ассимиляции – на фоне «закрытости» и резкого ужесточения миграционных режимов. Носители другой культуры должны либо «раствориться в большинстве», либо остаться обособленным национальным меньшинством – пусть даже обеспеченным разнообразными правами и гарантиями. А фактически – оказаться отлученным от возможности успешной карьеры. Прямо скажу – от гражданина, поставленного в такие условия, трудно ожидать лояльности по отношению к своей стране. За «провалом мультикультурного проекта» стоит кризис самой модели «национального государства» – государства, исторически строившегося исключительно на основе этнической идентичности. И это – серьезный вызов, с которым придется столкнуться и Европе, и многим другим регионам мира».

Не отрицая актуальности для России тех вызовов, ответом на которые попыталась стать политика «мультикультурализма», В. Путин выдвигает альтернативный, российский вариант ответа на них. По его мнению, в современной Российской Федерации «...цивилизационная идентичность основана на сохранении русской культурной доминанты, носителем которой выступают не только этнические русские, но и все носители такой идентичности независимо от национальности. Это тот культурный код, который подвергся в последние годы серьезным испытаниям, который пытались и пытаются взломать. И тем не менее он, безусловно, сохранился. Вместе с тем его надо питать, укреплять и беречь». Насколько успешной окажется именно такая политика относительно проблем национальной идентичности покажет, как всегда, практика.