dc-summit.info

история - политика - экономика

Среда, 12 Декабря 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Национальная идентичность ЮАР энд UA: pro et contra

ЮАР энд UA: pro et contra

ЮАР энд UA: pro et contra

Первая статья Украина - ЮАР: 20,614828209-1, или Страсти по Джабулани была посвящена заочному «противостоянию» ЮАР и Украины в аспекте готовности к проведению двух футбольных чемпионатов – уже состоявшегося ЧМ–2010 и предстоящего ЧЕ–2012. В ней вкратце упоминались и гуманитарная, а также имиджевая составляющие, ради которых нынешнее правительство Украины в лице вице-премьера по вопросам Евро–2012 Б. Колесникова готово претерпеть поистине катастрофические убытки, учитывая запланированные расходы и потенциал их возмещения в ближайшее время.

Гольф – игра, которая заключается в том, чтобы попасть очень маленьким шариком в еще меньшее отверстие с помощью орудия, наименее подходящего для этой цели.

(сэр Уинстон Черчилль)

– Куме, Ви чули? У нас таки буде Євро 2012!

– От тобі на! Тільки вчора було всього 9,50.

(Анекдот)

Так или иначе, гуманитарная сторона такого крупного спортивного события, как чемпионат Европы по футболу, никак не может быть обойдена вниманием в любой стране, а уж в Украине – тем более. Недавно руководитель информационной службы вице-премьера Украины по подготовке к проведению европейского первенства Юрий Громницкий в интервью Deutsche Welle вполне резонно заявил, что «чувство национального единства, возникшее во время чемпионата мира по футболу в Южной Африке, – это самая большая и самая ценная инвестиция, которую смогло привлечь правительство этой страны». Из подтекста этих слов проистекало, что странам-организаторам Евро–2012, и Украине в первую очередь, стоило бы перенять этот вроде бы совершенно бесспорный опыт.

Что касается Польши, то у нее и так вполне хватает идей, вокруг которых польское общество способно консолидироваться – это и восстановление и укрепление государственного суверенитета, и евроинтеграционные приоритеты при сохранении определенного евроскепсиса, и католицизм как реальная религиозная подоснова польского национально-государственного самосознания, и многое другое. А вот в Украине, если учесть обстоятельства политической жизни на высших этажах власти и в обществе в целом, Евро-2012 остается едва ли не единственным фактором, способным объединить все регионы, все социальные слои и все политические силы и партии. При этом фактор этот все еще остается не столько действующим и действенным, сколько декларативным. В связи с этим возникает вопрос: а сумеет ли Украина использовать этот исторический шанс хотя бы настолько, насколько это удалось Южноафриканской республике? Тем более что по некоторым самым общим параметрам исторических судеб ЮАР можно сопоставить с Украиной.

Площадь ЮАР составляет около 1200 тыс. кв. км, что ровно в два раза больше площади Украины, но следует помнить, что, несмотря на все старания последних двух десятилетий, на территории Украины гораздо меньше пустынных мест, пригодных разве что к обитанию вынужденных экстремофилов вроде бушменов. По населению мы – почти близнецы (почти 49 млн. чел. в ЮАР и почти 46 млн. – в Украине). По объему ВВП – как валовому, так и в пересчете на душу населения – Украина хотя и отстает, но все же в пределах сопоставимости (около 470 млрд. долл. всего и 12000 долл. на человека в ЮАР против примерно 340 млрд. долл. и 7300 долл. на человека соответственно). ЮАР давно удерживает за собой лидерство в Африке как по этим показателям, так и по другим макроэкономическим критериям и уровню жизни (это единственная из африканских стран, не причисляемая к «третьему миру»). Украину до относительно недавних пор считали одной из самых развитых и перспективных как в экономическом, так и в политическом плане стран постсоветского пространства. Проще говоря, ЮАР может рассматриваться как самая «европейская» из африканских стран, в то время как Украина все еще не потеряла надежду на то, чтобы слыть самым «европейским» из постсоветских государств.

Обеим странам свойственна политико-административная фракционность, хотя природа этой пестроты может быть разной. ЮАР при провозглашенной унитарности состоит из 9 провинций, каждая из которых имеет свою историю и специфику, да еще нескольких так называемых бантустанов – автономных регионов с компактным проживанием разных африканских племен; как следствие – наличие трех столиц (законодательной – Кейптауна, судебной – Блумфонтейна и административной – Претории), не считая «исторической» столицы – Йоханнесбурга, а также одиннадцати официальных языков. Формально унитарная Украина также включает в себя около дюжины исторических областей (Галичина, Волынь, Полесье, Подолье, Северщина, Слобожанщина, Запорожье, Донбасс, Приазовье, Северное Причерноморье, Крым), не считая нескольких подрегионов в Закарпатье, Буджака на юго-западе и Южного Берега Крыма. Если позволить себе некоторую вольность, то можно найти сходство и в наличии анклавов – государства Лесото, со всех сторон окруженного землями ЮАР, и «острова Крым», со всех сторон окруженного «синдромом Севастополя», характерного для большинства русскоязычного населения единственной украинской автономии. Еще один интересный факт состоит в том, что ЮАР разработала ядерное оружие, но впоследствии отказалась от него, что сделала и Украина с доставшимся ей от Советского Союза ядерным военным потенциалом.

Историческое районирование Украины обусловлено прежде всего этнокультурными различиями в традициях и образе жизни населения западных, центральных, южных и восточных регионов, в то время как в ЮАР – расово-этнической принадлежностью. Таким образом, обеим странам приходилось теми или иными способами преодолевать заложенные в их административно-территориальном основании «бомбы регионализации», а кроме – бороться с негативным наследием историко-политических ситуаций, определивших характер перехода в ЮАР от системы апартеида, который называли южноафриканской версией фашизма, а в Украине – от коммунизма, наряду с тем же фашизмом считающегося формой тоталитаризма. При этом «отказ от наследства» и переход к новым формам социально-политического устройства начался в обеих странах примерно в одно время – в начале 90-х годов прошлого столетия.

Таким образом, в лице ЮАР и Украины мы получаем своеобразную эталонную ситуацию вроде «России до 1913 года» или послевоенных ГДР и ФРГ, служивших великолепным материалом для демонстрации преимуществ демократии и свободной экономики над плановым хозяйством и тоталитарным общественным строем. Обе страны вот уж лет двадцать как остро нуждаются в механизмах общественно-политической консолидации для преодоления исторически сложившихся разрывов. Обеим странам очень нужны какие-то яркие, масштабно-исторические события, которые поспособствовали выработке «чувства национального единства» как одного из непременных условий политической консолидации.

Как же «хозяйки чемпионатов» справляются со своими историческими задачами? Если коротко, то в ЮАР, начиная с 1989 года (прихода к власти Фредерика де Клерка), осуществлялся процесс демонтажа системы апартеида и наделения всех жителей страны базовыми правами человека, вследствие чего начал и неуклонно продолжает сокращаться разрыв в уровне жизни богатейших и беднейших слоев общества, а заодно повышаться и общий уровень жизни. Разумеется, нынешние показатели развития еще не вывели ЮАР в разряд развитых стран (тут она даже уступает Украине – например, по значению индекса человеческого развития, или HDI, Human Development Index, в соответствии с которым ЮАР занимает лишь 129-е место, в то время как Украина – 85-е), однако на фоне ужасающих стартовых показателей нынешнее состояние страны может считаться серьезным достижением: это и стабилизация демографической ситуации (небольшая убыль населения на фоне высоких показателей заболеваемости ВИЧ), и увеличение продолжительности жизни с 43 до 49 лет с 2003 года, и медленный рост прослойки среднеобеспеченных граждан, составляющих около 30 процентов при 15% богачей и почти 50% людей, живущих у черты бедности или ниже этой черты. В целом же можно констатировать, что социально-демографические и экономические показатели, так сказать, подготовили общество в ЮАР к тому, чтобы оно откликнулось на «глобальные акции единения» вроде мирового чемпионата по футболу, а потому и чемпионат оказался для этой страны не только престижной формальностью, ориентированной прежде всего на внешнеполитические рынки связей на высших уровнях, но и эдаким консолидирующим продуктом новой национально-государственной мифологии: ведь теперь все южноафриканцы могут с гордостью повторить уже порядком набившую оскомину американскую формулу: We did it!

В отличие от жителей ЮАР, украинцам логичнее было бы применить другую словесную формулу для обозначения того, что произошло в стране за годы независимости: вместо «мы сделали это» – «что с нами сделали?». Имея гораздо более высокие стартовые показатели при обретении статуса «переходного общества», Украина развивалась ровно в противоположном направлении по сравнению с ЮАР: деиндустриализация без малейшего намека на вхождение в постиндустриальную стадию или модернизацию существующих мощностей, депопуляция (снижение населения с 52 млн. чел. в 1989 году до 46 млн. сейчас, сокращение продолжительности жизни на 4–5 лет у мужчин и 2 года у женщин и приближение ее к порогу пенсионного возраста), деградация систем социальной защиты, сфер медицины и образования, просто-таки термоядерный всплеск коррупции, что позволило нам достойно противостоять «лучшим африканским образцам» в этом плане, приватизация, по существу приведшая к депривации (отчуждению) абсолютного большинства населения от всех форм собственности и поставившая украинское общество в ряд тех, что менее всего соответствуют критерию социальной справедливости, из-за чего многие социологи и политологи констатируют смену социальной парадигмы в Украине – отход от горизонтальной системы социально-политических связей, в условиях которой динамику общественного развития могла определять борьба властвующих и оппозиционных политических группировок и/или партий, а также конкуренция различных регионов страны, и переключение на вертикальную модель с немногочисленной верхушкой из очень богатых сливок общества и абсолютным большинством общества, низводящимся за черту бедности. Это даже не back in the USSR, это back in South Africa, причем настолько глубоко, что в обозримом будущем не такой уж фантасмагорией может оказаться система «нового апартеида» или деления общества на что-то вроде «илоев» и «морлоков» из «Машины времени» Герберта Уэллса. В таких условиях очень трудно надеяться на то, что крупный спортивный праздник, проведение которого все еще остается под большим вопросом, способен будет консолидировать общество и заставить его забыть обо всех линиях водоразделов, прорисовывающихся в современной украинской социальной действительности. Ну, разве что за исключением одного случая – если чемпионат Европы 2012 года не только проведет, но и выиграет Украина. Но это – уже совершенная фантастика…

Да, вы спросите, а при чем здесь гольф в эпиграфе? Во-первых, сэр Уинстон, к сожалению, не оставил столь же остроумного афоризма насчет футбола, а во-вторых – футбол в нашем случае вряд ли окажется более эффективным инструментом общественной консолидации, чем игра, которая заключается в том, чтобы попасть очень маленьким шариком в еще меньшее отверстие с помощью орудия, наименее подходящего для этой цели.