dc-summit.info

история - политика - экономика

Среда, 18 Июля 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура Міняю жінку, або 2+2 = 1+1. Часть вторая. 1+1

Міняю жінку, або 2+2 = 1+1. Часть вторая. 1+1

Міняю жінку, або 2+2 = 1+1. Часть вторая. 1+1

С умным мужчиной способна совладать и последняя дура; но чтобы справиться с дураком, нужна очень умная женщина.

(Редьярд Киплинг)

Напомним уважаемому читателю, что в первой части нашего субъективного исследования украинского варианта международного проекта «Меняю жену», мы трепетно блюдя принципы гендерного равенства, рассмотрели прелести ее прекрасных участниц. Настал черед воздать должное представителям, условно говоря, сильного пола, задействованным в проекте. А, заодно, не отказать себе в удовольствии посмотреть что же вышло в результате единства и борьбы противоположностей в этот раз.

Итак, в благодарность за благородную естественную простоту двух селянок (см. первую часть) стольный град предлагает двум женщинам двух откровенных типчиков – «креативного менеджера» и барыгу рангом пониже – таксиста; хамоватых, неврастеничных, весьма недалеких и даже без потуг быть далекими, очень полуграмотных (что относится и к культуре речи, в которой нет и признаков чистоты речи народной), но при этом чрезвычайно, хотя и совсем не обоснованно, апломбированных и безмозгло напыщенных. Все, что они могут предложить своим «новым» женам в ответ на предлагаемую теми очевидную обеспеченность домашнего уюта – жалкие и натужно-убогие павлинье-фанфаронские попытки продемонстрировать большую разницу между жизнью в мегаполисе и в «ничтожной сельской глуши», а также свою благоговейную причастность к первой. «Креативный менеджер» пыжится поразить свою гостью посещениями спа-салонов, суши-баров (в которых единственный раз демонстрирует свою эрудицию, говоря о необходимости есть суши с помощью палочек) и театров, в которых зрителям вроде него самого в течение всего спектакля постоянно кто-то звОнит, чтобы «порешать вопросы»). Таксист скромнее в своих претензиях, но столь же безнадежно некреативен, как и его «креативный» аналог: он тщится показать превосходство города над деревней (помните ленинское: «Город неизбежно ведет за собой деревню. Деревня неизбежно идет за городом»?), запекая закупленные в супермаркете каштаны в микроволновке (и загаживая при этом микроволновку) и заставляя свою временную хозяйку посетить зачем-то картинг-центр (впрочем, почему зачем-то – таксист как-никак, а что еще требовать от таксиста, кроме как привычки крутить баранку?). Обе женщины реагируют на эти соблазны вполне адекватно, т.е. не «как в афишу коза» (© Владимир Владимирович, но Маяковский), а как на не имеющие никакого отношения к реальной жизни пустопорожнюю ерунду и запыливание-замыливание глаз – запыливание для форсу, а замыливание – чтобы скрыть собственную бессодержательность. В ответ они получают до скучного одинаковую и предсказуемую реакцию «столичных джентльменов»: «креативщик» прямо называет в комментариях жену из Седнева «дикаркой» (ну как же, не врубается, насколько употребление суши, да еще с помощью палочек, поднимает статус человека! – без палочек, поди, человек никак не будет «звучать гордо» – © Сатин, Максим Горький, он же А.М.); таксист весьма галантно заявляет, что жена из Космача ничего не смыслит в отдыхе, совершенно уработалась, а потому выглядит намного старше своих лет, а его старшая дочь-подросток, оттопырив губку, называет ее «селючкой». При этом – никакой благодарности за добротную крестьянскую кухню, за то, что «селючка» буквально слету находит общий язык с избалованной младшей дочуркой, которая принимает ее мораль и даже начинает по-своему защищать приемную маму от родного отца, демонстративно отказываясь по ее просьбе от ранее любимой своей игрушки – мобильного телефона. И никакого понимания того, что сами эти ребята – гораздо более темные, хтонические существа, «сущие пущества» (© Амели Пулен, Жан-Пьер Жёне), что им до этих крестьянок в общечеловеческом плане расти и расти, хотя при их представлениях о росте это практически невозможно, ибо под ростом они разумеют исключительно «рост благосостояния» и способность мимикрировать под аристократов, вместо устриц довольствоваться суши и жареными каштанами, ибо они – не более чем вчерашние сегодняшние Вареники из водевиля Михайла Старицкого «По-модному», даже не господа Журдены из «Мещанина во дворянстве» Мольера.

Что же касается «киевских штучек», для них на деревне все сложилось несколько по-разному. Жена «креативщика», как и он сам, весьма высокого о себе мнения, но еще более невысокого полета. Она держит салон красоты, предназначенный в первую очередь для того, чтобы хозяйка нежила в нем свое тело, белое да румяное. Из иностранных слов она знает только «гламур» и его производные: «гламурненький», «гламурненько» (которые произносит, как и положено типичной жене типичного Вареника, или современной Проне Прокоповне, с глухим придыхательным, по-научному фрикативным, «г»), чего ей, по всей видимости, вполне достаточно. На встречу «сменному мужу» едет, мечтая встретить «гламурного мальчика», а вместо попадает в настоящий тихий ад по-настоящему, а не по Дмитрию Табачнику, депрессивного региона – и совсем не западноукраинского – с тремя маленькими детьми и смиренно- безмолвствующим, а потому совершенно безответным и беспомощным отцом семейства. Все, что ей остается в условиях отсутствия соляриев, джакузи и суши с палочками – проявлять видимость мужества женщины, входящей в горящую избу (© Николай Некрасов), и сетовать на то, как здесь все «негламурненько», особенно штакетно-деревянный нужник в глубине двора, в котором хочется не столько нужду справить, сколько утопиться подобно Ивану Семеновичу Баркову. Ни о каком диалоге, ни о какой состыковке стилей жизни и стилей восприятия говорить не приходится. Глухо сдерживая свое раздражение в течение первых трех дней, пока в соответствии с правилами игры приходилось жить по уставу «принимающей стороны», во второй части «спа-богиня», как бы отяготившись «бременем белого человека» (© Редьярд Киплинг) и осознав собственную цивилизаторскую миссию, воспользовалась возможностью диктовать собственные законы поведения в семье и социуме и превратилась в настолько форменного диктатора, что это вызвало реакцию, типичную для всех забитых крестьян, проживающих в депрессивных регионах: муж, отец и «глава» семейства попросту сбежал, причем исчез бесследно. Его не могли найти ни близкие, ни съемочная группа, а вернулся он к концу недели, чтобы встретить родную и законную женушку из командировки в киевские суши-бары.

Модель и мораль из этих трех историй вырисовывается достаточно четко, и это не модель «превосходства города над деревней». Это модель превосходства жлобов (людей простых до воровства, в тургеневские времена именовавшихся мещанами) над обычными (просто простыми) людьми. Людей, вместо амбиций обладающих наглостью и завистью, вместо интеллекта – хитрозадостью, вместо хоть какой-то культуры – тягой к «гламурности» и потугами на нее, вместо «сокровищ на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапываются и не крадут» (© Иисус Христос, Левий Матфей) – «сокровищами на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут» (© Иисус Христос, Левий Матфей), причем чаще всего сокровища эти не на «столбовой дороге прогресса» собраны, пусть даже сугубо материально-технического, а в придорожной канаве, в которую сбрасываются отходы настоящей цивилизации. И эти-то маргинальные элементы человечества утверждаются в средоточии нашей социальной жизни, «ничтоже сумняся» (© апостол Иаков) диктуют собственные «понятия» и без всякого зазрения спихивают не обладающих аналогичными представлениями о статусе и достоинстве людей на обочину. На обочину обочины. Далеко же мы зайдем таким курсом, товарищи.

Давно привычным словесным упражнением стало разглагольствование об украинцах как о народе толерантном, «элегантном», гостеприимном, радушном, душевном, даже несколько плакучем, и т.д. и т.д. Чтобы стряхнуть с себя этот пошло-мифологизированный образ, напомню слова о немцах Фридриха Шлегеля, самого немца: «Говорят, что немцы, пока речь идет о высотах художественного вкуса и духе науки, являются первым народом мира. Конечно, только имеется очень мало немцев». Имеется очень мало украинцев, панове, да еще и этих имеют кто во что горазд. Грустно это совсем.

Но все-таки они есть! («И все-таки она вертится!» – «Вона – це Україна!») Вот пару человек в проекте «Міняю жінку» нашлось из села Космач, а среди участников телецикла одна героиня – вторая «киевская жена», которая барменша – по-настоящему нашла их для себя. Она поняла, что традиция – это не что-то замшелое и отсталое и не что-то искусственно-показушное, исключительно для туристов; это не вхолостую буксующий столетиями механизм передачи давно неактуального содержания, не «шароварная культура»; это – подлинное содержание жизни, наполняющее семейные отношения порядком и спокойствием, добровольной субординацией по отношению к чему-то гораздо большему, чем муж, жена, дети, сексуальные удовольствия или гендерная проблематика; это – форма взаимной поддержки, благодаря которой в семье никто никогда не ссорится, и это не скучно, а весьма трогательно, благодаря которой мораль, преимущественно религиозная, подсказывает людям необходимость совершения молитвы (более эффективной, чем самое продвинутое нейролингвистическое программирование); еженедельного посещения церкви, а не картинг-центра; ношения по специальным случаям традиционной одежды, смотрящейся сейчас просто ультра-модно, но при этом совершенно не навязчивой до оскомины, в отличие от моды кутюрно-гламурной. В этом внешне маленьком, но внутренне всеобъемлющем мире все настолько гармонизировано, что даже животные отличаются покладистым характером и домашний петух ведет себя по-джентльменски, уступая место у кормушки «девочкам» (как любовно называет барменша из Киева своих временных подопечных из курятника). При этом досуг не ограничивается только церковью, танцями, співами та посиденьками в традиційній одежі; тут люди и на лыжах по склонам кататься, и с трамплинов попрыгать умеют, веселясь при этом не «ни па децки», а именно по-детски – искренне и с полным удовольствием. И гостья из столицы не только поняла, но и явно приняла этот «селянский» стиль жизни, причем не только в качестве игры. Ей нравилось примерять и носить гуцульскую одежду, по утрам пить не кофе, а каву, стоя на крыльце в овчинной тужурке и глядя на тихо плавающие в воздухе хлопья снега. И очень похоже было на то, что, будь ее воля и не будь у нее мужа-таксиста с двумя подыспорченными дочками, она бы… Потому что ей стало предельно ясно: жизнь в этой горской глуши куда насыщеннее при всей ее простоте, чем суетная коловерть в столице во всей ее пустоте. Лично мне это было ясно всегда, что позволяет завершить статью не столько советом, сколько добрым пожеланием: «Не ищите сокровищ на земле. Ищите настоящих украинцев. Желательно в самих себе».