dc-summit.info

история - политика - экономика

Суббота, 18 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура Шевченко в глазах современников. Очерк 5. Последние шаги в бессмертие

Шевченко в глазах современников. Очерк 5. Последние шаги в бессмертие

Шевченко в глазах современников. Очерк 5. Последние шаги в бессмертие

Я стала чаще видеть Н. Ив. К[остомарова] со времени возвращения Шевченка в Петербург, которого он особенно любил. В их характерах было много общего: та же живость, впечатлительность, то же присутствие сильного таланта, глубокое поэтическое чувство,  любвь ко всему прекрасному и одинаковое отвращение от всякого насилия и пошлости. Только Н. Ив. был чужд той ненависти, доходящей почти до фанатизма, которую Шевченко, как человек из народа, испытавший на себе всю тяжесть крепостного права, чувствовал к его угнетателям.

Особенно хороши бывали те вечера, когда они являлись вместе. Шевченко превосходно пел малоросийские народные песни, так что даже немалороссы могли с удовольствием слушать его. Все, что он говорил, было продумано и прочуствованно им, умно и талантливо выложено. Он знал Байрона и Шекспира по русским переводам и тщательно изучил их, особенно последнего, нередко цитировал его и всегда кстати.

Н. А. Белозерская. Николай Иванович Костомаров в 1857-1875 гг., 1886 г.

Никто не откажет малороссийскому, как и всякому другому, народу в праве и способности говорить своим языком о предметах своих нужд, стремлений и воспоминаний, никто не откажется признать народную поэзию Малороссии. И в этой-то поэзии должны быть отнесены стихотворения Шевченка. Он – поэт совершенно народный, такой, какого мы не можем указать у себя. Даже Кольцов не идет с ним в сравнение, потому что складом своих мыслей и даже своими стремлениями иногда отдаляется от народа. У Шевченка, напротив, весь круг его дум и сочуствий находится в совершенном соответствии со смыслом и строем народной жизни. Он вышел из народа, жил с народом, и не только мыслью, но и обстоятельствами жизни был с ним крепко и кровно связан. Был он и в кругу образованного общества, малорусского и великорусского, но долгое время встречал в нем лишь отталкивающую презрительную грубость, притеснения, насилия, несправедливость, и за то, при первых же лучах нравственного свободного сознания, тем сильнее стремился он душою к своей бедной родине, припоминая ее сказания, повторяя ее песни, представляя себе ее жизнь и природу…

Он [Шевченко] остался верен своим первоначальным дням, верен своей Украине. Он поет предания ее прошлой жизни, поет ее настоящее – не в тех кругах, которые наслаждаются плодами новейшей русской цивилизации, а в тех, где сохранилась безискусственная простота жизни и близость к природе. Оттого-то он так близок к малороссийским думам и песням, оттого-то в нем так и слышно веянье народности…

И мы не сомневаемся, что Украйна с восторгом примет "Кобзаря",  давно уже ей, впрочем, знакомого. Он близок к народной песне, а известно, что в песне вылилась вся прошедшая судьба, весь настоящий характер Украйны; песня и дума составляют там народную святыню, лучшее достояние украинской жизни. В них горит любовь к родине, блещет слава прошедших подвигов;  них дышит и чистое, нежное чувство женской любви, особенно любви материнской; в них же выражается и та тревожная оглядка на жизнь, которая заставляет козака, свободного от битвы, "искать свою долю". Весь круг жизненных насущных интересов охватывается в песне, сливается с нею, и без нее сама жизнь делается невозможною.

Н. Добролюбов. "Кобзарь" Тараса Шевченка, 1860 г.

Когда у поляков явился Мицкевич, они перестали нуждаться в снисходительных отзывах каких-нибудь фпанцузких или немецких критиков: не признавать польскую литературу значило бы тогда только обнаруживать собственную дикость. Имея теперь такого поэта, как Шевченко, малорусская литература также не нуждается ни в чьей благосклонности.

Н. Чернышевский. Полное собрание сочинений, 1950 г.

Стремясь к осуществлению заветной думы – иметь свою хату и добрую жену, Тарас Григорьевич завязывает из Петербурга оживленную переписку с названным братом, которого он, уезжая из Малороссии, уполномочил на покупку земли и на постройку хаты. В письмах Шевченка по этому поводу раскрывается его чистая, благородная натура, незнакомая с житейскою практичностью и чуждая всяких материальных расчетов. Беззаветная любовь к родине и сочуствие к народу заставляли его забыть свои личные интересы.

Вышедший, по счастливой случайности, из простого, крестьянского сословия, он всю жизнь оставался преданным и неизменно любящим сыном своего народа, и, чтоб подкрепить эту связь, он задумал жениться не иначе, как на дочери того же народа, и притом бедной и крепостной сироте-работнице. Напрасно друзья и знакомые подсмеивались над этой странной идеей Шевченка, как человека талантливого, образованного и развитого, - он отвечал: "Я по плоті син і брат нашого безталанного люду, то як же таки себе поєднать з панською кров'ю? Та й що та панночка одукована робитиме в моїй мужицькій хаті?".

Еще находясь в Корсуне, в гостях у названного брата, он обратил внимание на работницу его, Хариту, и тогда же решил жениться на ней и ввести ее в свое новое надднепровское хозяйство. Долго Тарас Григорьевич  письмах упрашивал своего родственника и друга склонить Хариту к браку, но тот, хорошо понимая, что Тарас не мог быть счастлив с простою, неразвитою девушкой, которая не в состоянии понимать его поэтического стремления и им сочувствовать, оставлял все просьбы без ответа. Наконец он уступил настойчивости Тараса и объявил Харите его желание, но ответ был уклончив. Она объяснила свой отказ тем, что боится сделаться женою барина, хотя знала происхождение жениха, но на самом деле причина тому оказалась другая: Харита любила какого-то писаря. Поэт очень огорчился этой неудачей, но сожалел недолго, потому что скоро познакомился в Петербурге с другой землячкой, Глакерией, тоже сиротой и работницей, впрочем грамотной, на которую и перенес свои виды.

В. П. Маслов. Тарас Григорьевич Шевченко. Биографический очерк, 1874 г.

У госпожи Кар[ташев]ской находилась в услужении девушка малороссиянка, по имени Лукерья; существо молодое, свежее, несколько грубое, не слышком красивое, но по-своему привлекательное, с чудесными белокурыми волосами и той не то горделивой, не то спокойной осанкой, которая свойственна ее племени. Шевченко влюбился в эту Лукерью и решался жениться на ней; Кар-ские сначала диву дались, но кончили тем, что признали ее невестой поэта и даже начали делать ей подарки и шить приданное; с своей стороны Шевченко усердно готовился к свадьбе, к новой жизни…Но Лукерья сама раздумала и отказала своему жениху. Ее, вероятно, запугали уже немолодые лета Шевченка, его нетрезвость и крутой нрав; а оценить высокую честь быть супругой народного поэта она не была в состоянии. Я несколько раз видел Шевченка после его размолвки с Лукерьей: он казался сильно раздраженным.

И. С. Тургенев. Споминки про Шевченка, 1876 г.

Не упев в намерении сделаться женатым, поэт затосковал сильнее прежнего, и это грустное настроение выразилось в немногих его стихотворениях, написанных в то время. Жизнь в Петербурге, одинокая, бесприютная, сделалась для него невыносимой. Он начал нетерпеливо рваться в Малороссию, беспрестанно торопил брата Варфоломея ускорить покупкою земли и постройкой хаты. Наконец, после многих поисков, была выбрана чрезвычайно живописная, вполне соотетствовавшая желанию поэта, местность между гор. Каневом и сел. Пекарями, на правом берегу Днепра. На высокой горе, поросшей небольшим лесом, расстилается поляна, внизу горы разбросано несколько рыбачьих хижин, а у самой подошвы протекает величественный Днепр. Шевченко очень обрадовался этому живописному уголку и уже послал деньги в уплату за землю. Но бедному певцу Малороссии, так много выстрадавшему и так долго ждавшему приюта на родине, не суждено было провести остаток дней в очаровательной местности Украины и на закате тревожной жизни воспользоваться скромным счастьем семьянина-собственника.

В. П. Маслов. Тарас Григорьевич Шевченко. Биографический очерк, 1874 г.

Здоровье поэта-художника видимо разрушилось. Грусть и душевная тоска, недвольство собою, недовольтво жизнью одолели его. Он редко смотрел в глаза…На горизонт его надвигалась мрачная туча и уже понесло холодом смертельной болезни на его облитую слезами жизнь. Он все еще порывался  видаться с друзьями, все мечтал поселиться на родине…и чувствовал себя все хуже.

Л. Жемчужников. Воспоминания о Шевченке, 1861 г.

Хотя Шевченко не было еще и 47 лет (он родился в 1814 г.), но здоровье его было настолько подорвано, что же с осени 1860 г. он стал чувствовать себя нехорошо, а в январе и феврале 61 г. выходил из дому в виде исключения, изредка посещая кого-нибудь из самых близких знакомых. Это, однако, не мешало ему усердно заниматься гравированием, к которому особенно пристрастился по возвращению из ссылки; не покидал он и живопись – так, в январе закончил портрет одной дамы.

Л. Пантелеев. Смерть и похороны Шевченко, 1911 г.

В феврале 1861 года я отправился к нему узнать о состоянии его здоровья. Он сидел за столом, кругом его были неоконченные работы. Он сказал, что его здоровье значительно поправляется и на будущей неделе он непременно придет ко мне. Между прочим, тогда показал он мне золотые часы, недавно им купленные. То были первые часы, которые готовился он носить: до тех пор скудность средств не дозволяла ему думать о такой роскоши. Тарас Григорьевич относился к этим часам с каким-то детским удовольствием. Я простился с ним, взявши с него обещание придти ко мне на будущей недели, а если не будет в силах, то увидомить меня, и  вам приду к нему. Это было в пятницу. В следующее затем воскресенье его не стало.

М. И. Костомаров. Письмо  изд.-редактору "Русской старины", 1880 г.

Весть о его смерти 26-го февраля меня поразила как громовый удар. Утром 27 февраля я с другим моим земляком и знакомым покойника, А. И. Н-ко, отправились в Академию. Дверь Шевченко была заперта и запечатана; мы догадались и пошли в академическую церковь. Там в притворе стояла белая гробовая крыша, а перед амвоном на черном катафалке виднелся гроб, обитый белым глазетом. У изголовья маленький человек читал очень медленно и очень тихо. Я вспомнил, как год тому назад поэт хлопотал об издании псалмов, переложеных им на малороссийский язык, и очень озабоченный заходил ко мне по дороге из Александро-Невской лавры на Васильевский остров. Теперь ему читался один из переложенных им псалмов…

Но как поэтическая деятельность Шевченко надолго останется в  числе лучших страниц малороссийской словестности, так и самый день погребения его навсегда останется знаменательным в истории украинской письменности и гражданственности. Любимейшая мечта поэта сбылась и громко заявила свое существование. Малороссийское слово приобрело право гражданства, раздавшись впервые в ораторской речи над гробом Шевченко. Из девяти напутствований, сказанных над могилой поэта, шесть были произнесены на малороссийском языке. Из остальных трех речей две были произнесены по-русски и одна по-польски, как бы в знамение общего горя словян, пришедших отдать последний долг малороссийскому поэту-страдальцу.

Н. Лесков. Последняя встреча и последняя разлука с Шевченко, 1861 г.

Жизнь Шевченка, вся взятая, есть песнь. Это – высокохудожественное произведение. Вырванный из народа, он представлял собой самый поэтический его образчик.

Добрый до наивности, теплый и любящий, он был тверд, силен духом, - как идеал его народа. Самые предсмертные муки не вырвали у него ни единого стона из груди. И тогда, когда он подавлял в самом себе мучительные боли, сжимая зубы и выривая зубами усы,  в нем достало власти над собой, чтоб с улыбкой говорить "спасибі", - тем, которые о нем вспоминали вдали, на родине.

Л. Жемчужников. Воспоминание о Шевченке, 1861 г.