dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 20 Июля 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура Шевченко в глазах современников. Очерк 2. Воля

Шевченко в глазах современников. Очерк 2. Воля

Шевченко в глазах современников. Очерк 2. Воля

В конце 1837-го или в начале 1838-го  года какой-то генерал заказал Шевченку свой портрет масляными красками. Портрет вышел очень хорош и, главное, чрезвычайно похож. Его превосходительство был очень некрасив; художник, в изображении, нисколько не польстил. Это ли, или генералу не хотелось дорого, как ему казалось (хотя он был очень богат), платить за такую отвратительную физиономию; но он отказался взять портрет. Шевченко, закрасивши генеральские атрибуты и украшения, вместо которых навесил на шею полотенце и, добавив к этому бритвенные принадлежности, отдал портрет в цирюльню для вывески. Его превосходительство узнал себя, - и вот возгорелся генеральский гнев, который надобно было утолить во что бы то не стало…Узнавши, кто был Шевченко, генерал приступил к (Энгльгардту), бывшему тогда в П[етербурге], с предложением купить у него крестьянина. Пока они торговались, Шевченко узнал об этом и, воображая, что может ожидать его, бросился  к Брюллову, умоляя спасти его.

П. И. М[арто]с. Эпизоды из жизни Шевченко,1863 г.

Сторговавшись предварительно с помещиком (рассказывает сам Шевченко в своем письме), Жуковский просил Брюллова написать портрет с целью разыграть его в лотарее. Великий Брюллов тотчас согласился, и вскоре портрет Жуковского был у него готов. Ценою этого портрета (2500 руб. ассигн.) куплена была моя свобода, в 1838 г. апреля 22.

Рассказ И. М. Сошенко. Сава Ч[алый]. (Новые) материалы для биографии Т. Г. Шевченка, 1862 г.

У Марьи Ивановны…жила племянница, сирота, дочь выборгского бургомистра, Мария Яковлевна, прехорошенькая немочка. Нашему брату художнику влюбиться недолго, и я полюбил ее от души, и даже (грешный человек) подумывал было на ней жениться. Но Тарас растроил все мои планы. Он быстро повел атаку против Маши и отбил ее у меня. Долго я скрывал свое неудовольствие на их близкие отношения, наконец не выдржал: разбранив Тараса, я выгнал его из квартиры, хотя тем нисколько не помог своему горю: Маша стала уходить к нему.

Рассказ И. М. Сошенко. М. Ч[алый]. Иван Максимович Сошенко (биографический очерк), 1877.

Но зачем г. Шевченко пишет на малороссийском, а не на русском языке? Если он имеет поэтическую душу, почему не передает ее ощущений на русском? – скажут многие. – На это можно отвечать вопросом же: а если г. Шевченко вырос в Малороссии; если его поставила судьба в такое отношение к языку, на котором мы пишем и изъясняемся, что он не может выразить на нем своих чувств? если с младенчества его представления одевались в формы южного наречия, то неужели для этого должно зарывать талант в землю? Неужели должно заглушить в душе святые звуки потому только, что несколько человек в модных фраках не поймет этих звуков, не поймет или не захочет понять родного отголоска славянского языка, отголоска, летящего с юга, с колыбели славы и религии России, между тем, как эти же люди будут считать смертным грехом не понимать самых тонких намеков высокомудрого Бальзака с братьею?..

В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, том ІV, 1954 г.

Лицо у Шевченко было не красиво, но выражение его показывало  в этом человеке присутствие великого ума. Когда он говорил с женщинами, лицо его делалось необыкновенно приятным. Женщины его очень любили…

Рассказ Федота Ткаченко. Е. А. Ганненко. Новые материалы для биографии Т. Г. Шевченко, 1875 г.

В числе учеников Брюллова находился в то время Т. Г. Шевченко, с которым сам не знаю как, я близко сошелся, несмотря на значительную разницу лет. Т. Г. было тогда лет тридцать, может быть больше; он жил в одной из линий Васильевского острова и занимал вместе с каким-то офицером крошечную квартирку. Я посещал его довольно часто и постоянно заставал за работой над какою-нибудь акварелью – единственным его средством к существованию. Сколько помню, Шевченко был тогда постоянно в веселом настроении духа; я ходил слушать его забавные рассказы и смеялся детским, простодушным смехом.

Д. В. Григорович. Литературные воспоминания, 1896 г.

Насколько Шевченко способен был увлекать даже незнакомое общество, доказательством сможет служить следующий случай, рассказанный мне двумя его знакомыми: в самом начале приезда его в Малороссию один из его приятелей завез его к генеральше Т. Г. К.

Кажется, это был день ее именин, на котором, кроме местного общества из нескольких уездов, съезжались к ней знакомые из Петербурга и Москвы, - около двести особ. В это блестящее собрание Шевченко явился почти никому не известным. Не прошло часа после его приезда, как среди русского и французого говора слышалась уже украинская речь, а через несколько часов остановились танцы и хозяйка, почтенная за 60 лет старуха, увлеченная почти всеобщим настроением гостей, исполнила с Шевченком народную украинскую "метелицю".

А. Казачковский. Из воспоминаний о Т. Г. Шевченке, 1875 г.

Я встретил Шевченку у Гребенки. Шевченко всегда выказывал сильную привязанность к своей родине – Малороссии…Все малороссийское его веселило и приводило в восторг. Мотив или песня малороссийская вызывали слезу из глаз патриота. Он среднего роста, широкоплеч и вообще крепкого сильного сложения, в талии широк по особому сложению костей, но отнюдь не толст; лицо круглое, борода и усы всегда выбриты, бакенбарды же, кругом окаймляющие все лицо, волосы выстрижены по-казацки, но зачесаны назад; он не брюнет и не блондин, но ближе к брюнету, не только по волосам, но и по цвету красноватой кожи; черты лица обыкновенные; приемы и общее выражение физиономии выказывали отвагу, небольшие глаза блистали энергией.

Записки Н. А. Момбелли. Дело петрашевцев, 1937 г.

Жил Шевчено в Марьинском в отдельно отведенном ему помещении; ему назначили особого лакея, но от услуг его Тарас Григорьевич почти всегда отказывался. Он вставал с рассветом и немедленно принимался за работу…В свободное от писания портретов время он почти всегда днем оставался в своей комнате, постоянно читал книги, которые брал из панской библиотеки, или же писал письма или что-то иное; лишь изредка бродил он по окрестностям, при этом часто останавливался, взглядывался в какие-то определенные предметы, срисовывал разные виды. Завтракал и обедал он вместе с панами…В Марьинском Шевченко все время оставался почти безвыездно; лишь изредка он вместе с Лукъяновичем ездил в с. Злодиевку для купания в р. Псле, причем иногда они заезжали к местному помещику Замятнину; кроме того, Шевченко два раза уезжал на лошадях Лукъяновича в м. Яготин к княжне Репниной и оставался у нее по 4-5 дней…С знакомыми Лукъяновича он не сближался – он предпочитал знакомство со священниками, которые все очень любили и уважали Шевченка, а священник с. Устивице, о. Бобичов, однажды за обедом у Лукьяновича сказал: "Тарас Григорьевич! Вашого розуму хоч би на двадцять чоловік та роздать, всім достачило б!". Шевченко в ответ громко расхохотался.

Но всего охотнее сближался Шевченко с дворовыми и крестьянами в Марьинском; почти всех он знал по имени, очень сошелся со многими из них. Часто по вечерам посещал "вулыцю". Появление его в этих случаях всегда всеми собравшимися ожидалось с нетерпением, приход его все приветствовали. В эти вечера время проходило незаметно: Шевченко и сам очень оживлялся; он многое рассказывал о прошлом Украины, о подвигах казаков, о борьбе с турками и панами. Говорил он о своем крестьянском происхождении и освобождении, но о том, как и когда вернется свобода закрепощенному люду, не упоминал. Ухаживанием за дивчатами и молодицами он никогда не занимался; напротив, с ними обращался так же, как и с парубками и чоловиками. Иногда он приглашал на свой счет музыку; тогда бывало очень весело; сам Шевчено очень любил, чтобы собравшиеся пели и танцевали. Из песен ему особенно нравилась та, где поется:

Ой хто лиха не знає,

Да нехай мене спитає.

Рассказ Арсения Татарчука. В. Беренштам. Т. Г. Шевченко и простолюдины, его знакомцы, 1900 г.

Познакомился я с Тарасом Григорьевичем в Киеве в 1846 году. До того я знал о нем как о поэте, чрезвычайно ценил его талант, но никогда не видал в глаза…В апреле, после пасхи, не помню теперь, кто из моих знакомых явился ко мне с Тарасом Григорьевичем. С первого же раза произвел он на меня такое приятное впечатление, что достаточно было поговорить с этим человеком, чтобы вполне сойтись с ним и почуствовать к нему сердечную привязанность. Я всегда очень любил умного малоросса-простолюдина: его простодушие в содинении с проницательностью, его добросердечный юмор и беззаботную веселость, смешанные с грустью, его идеализм с практическою рассудительностью, его готовность любить до самоотвержения вместе с тонким умением распознавать искренность от притворства, - но эти качества в Тарасе Григорьевиче, как-то сразу выказываясь, оттенялись тем признаком поэзии, какой присущ только таким натурам, как его…В то время всю мою душу занимала идея славянской взаимности, общния духовного народов славянского племени, и когда я вел разговор с ним на этот вопрос, то слышал от него самое восторженное сочуствие, и это более всего сблизило меня с Тарасом Григорьевичем…

В первых числах июня 1846 г. меня избрали единогласно на кафедру русской истории в университете св. Владимира, заставивши прочитать пробную лекцию по заданному указанию. То был для меня радостный и приснопамятный день; поделиться своим удовольствием пришлось с Тарасом Григорьевичем. Выходя из университета, на пустыре, отделявшим тогда университет от Старого Города, я встретил Тараса Григорьевича; мы пошли с ним вдвоем по городу, и Шевченко, заявивши мне свою радость о том, что радовало меня тогда, запел песню…Мимо нас проходила публика, а Шевченко, не обращая внимание на то, что вокруг него происходило, закатывал свою песню чуть ли не на все горло. Это был пароксизм чудачества, напоминавшего старинных запорожцев и проскакивавшего у нашего поэта, впрочем довольно редко.

Н. И. Костомаров. Письмо к изд.-редактору "Русской старины", 1880 г.

Шевченко был неумеренным представителем малороссийской партии в славянском обществе…он всех монархистов называл подлецами; побуждал к большой деятельности славянское общество; предположение славянистов издавать журнал на славянских или, по крайней мере, на русском и малороссийском языках, с отъездами Шевченка из Киева приостанавливалось, а с возвращением его оживлялось.

Очная ставка Шевченко с Андрусским 15 мая 1847 г.

Из кружка малороссов выделились и сгруппировались несколько лучших студентов около профессора русской истории, еще молодого человека Костомарова; цель этого кружка была народно-литературная: изучение основательное рядом с русской историей – истории Малороссии, народных обычаев, нравов, преданий, поэзий. Конечно, к этому кружку примыкал вышедший из народа профессор живописи Киевского университета Шевченко, известнейший из поэтов, писавших на малороссийском языке, а также несколько членов Киевской Археографической комиссии. У студентов этого кружка имелись нецензурные стихотворения Шевченка, каковы, напр., "Сон", "Кавказ", "Якби ви знали, паничі" и т. д…

Полиция, имея уже от поляков полный список запрещенных стихов Шевченка, желала захватить подлинную его рукопись для обвинения его и, чтобы ближе ознакомиться с членами кружка, подослала к ним сыщика-студента, некоего Петрова…Ночью в номера казеннокоштных студентов философского факультета І отделения явилась компания, состоящая из жандармского полковника, полицмейстера, чиновника особых поручений, генерал-губернатора и помощника попечителя округа М. Юзефоыича, члена археогравич. комиссии, сочуственно относившегося к костомаровскому кружку…Отыскали стихи Шевченка у студента 4 курса Посяды, у студента 2 курса Андрусского и что-то подозрительное у студента Тулуба – и посадили всех под арест в аудиторию №7…

Костомаров хотя и был встревожен арестом Посяды и Андрусского, но полагал что это случилось по какому-нибудь другому поводу, а не за литературные занятия; об аресте Шевченки он ничего не знал и перед вечером готовился к венцу с любимой девушкой. Невеста прибыла для венчания в университетскую церковь; собрались ассистенты, знакомые и любопытные. Но жених долго не являлся. Кто-то из молодых профессоров помчался на дрожке в квартиру жениха и тотчас возвратился. Произошел переполох. Невесте сделалось дурно; ее без чувств вынесли из церкви и увезли домой. Оказалось, что Костомаров был арестован и увезен в крепость в тот момент, когда надевал перчатки, готовясь ехать в церковь венчаться. Спустя несколько дней Шевченко, Костомаров, Посяда и Андрусский увезены были в Петербург.

Повествования А. А. Солтановского о киевской жизни 1840-х гг.