dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 14 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура О Тарасе как о Боге и о следовании ему

О Тарасе как о Боге и о следовании ему

О Тарасе как о Боге и о следовании ему

Д.Степовик написал книжку под более чем претенциозным названием: "Наслідуючи Христа: Віруючий у Бога Тарас Шевченко". Она, естественно, приурочена к "круглой" дате, посвящается 200-летию со дня рождения Кобзаря. И, тоже, наверное, естественно, по крайней мере, для нашего непритязательного в научном и этическом отношении "болота" выдвинута на соискание Шевченковской премии. А как без этого? Без этого никак!

Весь пафос исследования о "следовании-наследовании" сосредоточен на превращаемой в культ религиозности поэта, его мировосприятия и мироощущения. Усилия автора нацелены на то, чтобы максимально сфокусировать внимание именно на этой черте, представив ее как краеугольный камень Шевченкового сознания и его поэтического мира. Под флагом с эскизно набросанным портретом Тараса, стилизованным под лик Христа, на авансцену выведены религиозно-церковные мотивы всего  творчества Кобзаря. Такое выведение, будучи откровенно натянутым, явно искусственным, не вычленяемым из поэтических текстов и их контекстов, а привносимым в них, быстро превращается в назойливое выпячивание.

К извечной полемике о том, следует ли считать Т.Шевченко преимущественно национальным поэтом или поэтом социальным, или же вообще – поэтом, прежде всего, индивидуальным, Д.Степовик, по сути, предлагает дополнение. Если следовать его логике, то наш классик и кумир – поэт религиозный, а уж потом национальный, социальный, индивидуальный. И даже не просто религиозный в, так сказать, каноническом, классическом понимании этого определения, а связанный с религией, Богом, церковью столь крепкими узами, что сам становится как бы частью их мира, претендуя на то, чтобы – ни много, ни мало! – "наслідувати Христа".

Вопрос о религиозности Т.Шевченко, ее глубине, силе, внешних проявлениях и их соответствии (или, наоборот, несоответствии, неполном соответствии истинному мировосприятию и мироощущению Кобзаря), не нов. Ему уделяли внимание и в советские, и в досоветские времена. Мнения высказывались разные, однако, никто из предшественников автора книги "Наслідуючи Христа…", даже из числа тех, кому хотелось бы акцентировать религиозное начало у Шевченко, так и не увидел в творчестве поэта того, что разглядел в ней Д.Степовик. Хотя, к примеру, Ю.Шевелев двигался в том же направлении, придавая религиозному началу и религиозным мотивам в поэзии Тараса Григорьевича чрезмерное значение.

Концептуализация религиозного начала в творчестве Т.Шевченка в том виде, в каком ее предлагает автор, представляется очевидным преувеличением. В своем отношении к Богу, к религии, к церкви и сам Тарас, и его лирический герой очень часто отнюдь не ревностный верующий, а, совсем наоборот, человек сомневающийся, а где-то даже и – еретик. О каком уж тут "наследовании Христа" может идти речь, когда Тарас в дневниковой записи 29 июня 1857, например, пишет буквально следующее: "О, святые, великие, верховные апостолы (имеются в виду Петр и Павел, по старому стилю 29 июня это – День Петра и Павла – И.Б.), если бы вы знали, как мы запачкали, как изуродовали провозглашенную вами простую, прекрасную, светлую истину. Вы предрекали лжеучителей, и ваше пророчество сбылось. Во имя святое, имя ваше так называемые учители вселенские подрались, как пьяные мужики, на Никейском вселенском соборе".

Д.Степовик пускается в мутные воды изысканий в весьма деликатной сфере, связанной с отношением национального гения к Богу, его верой в Бога и, в то же время, неверием, в какие-то моменты разрастающимся едва ли не до хулы, и в схоластические рассуждения о близости Кобзаря и Иисуса Христа, не утруждая себя необходимостью опереться хотя бы на какую бы то ни было теоретическую базу. Ни теория, ни, тем более, методология ученого на сей раз не волнует и, естественно, не связывает (чем, собственно, и объясняется факт "воспарения" его перевозбужденного ожиданием Шевченковской премии сознания на всем и вся, включая самого Шевченко).

Абсолютизация какого-то одного элемента в ущерб другим в любом случае не способна дать положительного результата. В случае с Т.Шевченко и его мнимой суперрелигиозностью, возводимой в абсолют, такой подход не просто лишен конструктивности, он – вреден, потому что искажает и облик поэта, и многие составляющие его литературного наследия.

Не менее дико с точки зрения научной корректности и исторической истины, даже как-то нелепо воспринимаются откровенно русофобские пассажи Д.Степовика, с помощью которых он тщетно пытается представить Тараса Шевченко не только новым украинским Иисусом Христом, но еще и отчаянным борцом против "московитской" (то есть, говоря нормальным языком, Русской православной, "Московской") церкви. Может быть, в таком взгляде и есть что-то эдакое, особенное, о чем не догадывался прежде никто, включая самого Кобзаря. Куда, однако же, в таком случае девать такие высказывания поэта, как, например: "Во имя ваше папы римские ворочали земным шаром и во имя ваше учредили инквизицию и ужасное автодафе"?