dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 23 Октября 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура Главы из книги «Ратко Младич. Житие» (Часть 6)

Главы из книги «Ратко Младич. Житие» (Часть 6)

Михаил Загребельный

Новые ратные подвиги под американскими бомбами (1994 – первая половина 1995 годов)

Младич не только отлично дрался. Не только показал себя убежденным борцом с мифами западной пропаганды и агитации. Генерал Ратко Младич доказал, что и один в поле воин. Что для государственного мужа недопустимо вести себя многовекторно, на манер «чего изволите». Доставалось от Младича не только врагам. Его номинально политические командиры Милошевич и Караджич не раз не могли найти управу на строптивого воеводу. А Караджича в нарушение канонов чинопочитания Младич от всей души посрамлял за шахматной доской. В «ютюбе» можно увидеть потрясшее меня интервью 1966 года Георгия Жукова Константину Симонову о том, как судьба Москвы висела на волоске 7 – 13 ноября 1941 года. Я сравнил сам образ, четкость речи, убежденность, лаконичность Жукова с документальными кадрами, которые запечатлили Младича на боснийской войне. Потрясающая схожесть.

Говоря о Младиче как о выдающемся полководце, вспомним, что стратегической целью он считал противостояние внешнему противнику, атлантистам, натовцам, их лакеям в международных организациях. Таким же бескомпромиссным борцом с этим вселенским злом были Георгий Жуков, его правая рука генерал Сергей Штеменко. Во многом поэтому их в одночасье лишило постов трусливое окружение Хрущева осенью 1957 года. А брежневцы вспомнили о Штеменко, только тогда, когда запахло жареным в 1968 году. Роднит Жукова и Младича то остервенение, с которым их ратные подвиги неустанно подвергают сомнению в стане атлантистов. Еврогонения на генерала Младича во многом вызвал он сам стойкостью своей политической линии во время боснийской войны. Младич не уставал отстаивать и защищать убеждение в том, что национальное, языковое противостояние являлось навязанным извне средством уничтожения югославской федерации и давления на Сербии. Запад столкнул между собой югославские народы БиГ, манипулируя своими марионетками. Многие печальную роль зачинщика языковых баталий отводят президенту Хорватии Туджману. С первых дней пребывания у власти, в 1990 году Туджман вещал, что хорватский язык порабощен сербским. В приказном порядке ринулись создавать особый хорватский языка. Усилия Туджмана иные языковеды иронично сравнивают с достижениями перпсонажей Оруэлла по внедрению новояза. Справедливости ради нельзя не отметить вклад в филологию конца ХХ века сараевского вождя Изетбеговича. Он заявился в 1993 году в Женеву на переговоры с Милошевичем и Туджманом и потребовал синхронный перевод. На боснийский язык. Пригласили переводчицу на язык Туджмана. Ее предусмотрительно привезли из Сараево, Изетбегович с самым серьезным видом надел наушники. Его переводчица невозмутимо и с достоинством, прямо как радистка Кэт, усердно переводила с сербохорватского на сербохорватский же.

Генерал Младич в решающие месяцы войны, 1994 – 1995 годов достойно показал себя и полководцем, и дипломатом, и идеологом сопротивления силам атлантистов. Он пытался растолковать суть конфликта. « На нас напали наши соседи, люди, рядом с которыми мы прожили всю жизнь. Это война соседей и бывших друзей, которые, проснувшись в один из дней, начали убивать друг друга» Девиз генерала Младича звучал грозно.Если мы проиграем эту войну, то потеряем все! На очередных бесконечных переговорах он заявил международным господам переговорщикам, что сербского солдата Войска Республики Сербской нет вне пределов бывшей БиГ.

«Сербский воин отстаивает свои земли в этом пространстве. Сербский народ дышит через соломинку, едва сводит концы с концами, без электричества, воды и производства. На героическом Озрене собралось более 100 000 сербов, бежавших из района Тузлы, средней Боснии, Зеницы, Вареша ... О муках и страданиях скитальцев не знают даже народные депутаты из этих мест. Не имеют возможности добраться туда. Здесь находятся два очень древних сербских монастыря Тумаре и Петрово село и Возуча. Это сербские святыни. В долине реки Неретвы есть сербские монастыри, которые старше битвы на Косово. Как и монастырь Колани и Крка в Республике Сербская Краина. К сожалению, он был затоплен из-за строительства плотины Перуча, когда создавали на сербской земле искусственное озеро. В долине реки Неретва в селе Пребиловцы находится святыня сербского народа из новейшей истории. В ней погребены посмертные останки части убитых сербов в западной Герцеговине и в долине Неретвы в годы второй мировой войны».

Начиная с декабря 1993 года возобновились обстрелы Сараево. Вновь обострились противоречия между сербами и босняками. Изетбегович отклонял все предложения по мирному урегулированию в Женеве. Хотя сербы и хорваты готовы были отдать под контроль мусульман более 30 процентов территории БиГ. Переговоры были окончательно сорваны. В феврале 1994 года российская официальная делегация посетила театр военных действий в БиГ Рассказывает свидетель, публицист А. Сентябрев. Младич встречал российскую делегацию на аэродроме. Генерал держался уверенно и молодцевато. Старшим среди военной части российской делегации был командующий ВДВ генерал-полковник Е.Подколзин. Мидовскую группу возглавлял заместитель министра В.Чуркин, который к тому же являлся российским спецпредставителем по урегулированию в бывшей Югославии. Взаимная антипатия между Младичем и Чуркиным была видна невооруженным глазом. Делегации расселись в креслах. Начался острый разговор. Младич обращался исключительно к Подколзину. Полностью игнорировал Чуркина. Последний время от времени вставлял какие-то неприятные для Младича реплики, подзаводя генерала. Видимо, привыкшему находиться в фокусе всеобщего внимания, в том числе со стороны СМИ, Чуркину было неприятно оставаться на "вторых ролях". Он всячески старался о себе напомнить.

Свидетельство российского публициста раскрывает трагедию сербов во время боснийской войны. Официальная Россия ( не говоря уже о тогдашней Украине) ничего не могла противопоставить диктату атлантистов, окончательному краху Югославии. «Разговор получился сумбурным и каким-то не цельным. Младичу, конечно же, хотелось сказать многое своим русским братьям, в которых он хотел видеть союзников, готовых прийти на помощь правому делу сербского народа. Он говорил о том, что русские и сербы должны быть по одну сторону баррикад, а мусульмане, хорваты, НАТО и прочие - по другую. Не забыл он, естественно, о единении православных, панславизме и т.п. Однако подтекст всех этих сентенций был прост и незатейлив - русские должны защищать сербов. Младич при этом старался быть максимально искренним и открытым, но, слушая монолог генерала, становилась более понятной логика мысли и действий, которую война навязала людям... Досталось от Младича и бывшему югославскому лидеру Тито, который, как утверждал генерал, своей политикой продвижения на руководящие посты в партии и государстве хорватов и мусульман и чуть ли не преднамеренным установлением административных границ в их пользу, дескать, и породил нынешний конфликт... В течение беседы Младич несколько раз, явно этим бравируя, повторил, что сербы, мол, натовцев не боятся, как не боялись в свое время фашистов, и готовы, если потребуется, с ними драться. При этом, повторю, наших миротворцев он явно относил к своим союзникам, которые должны в любых условиях помогать сербам. То же обстоятельство, что находятся они на территории бывшей СФРЮ для содействия урегулированию конфликта, а отнюдь не для участия в боевых действиях на той или иной стороне, как-то уходило в его высказываниях на задний план... Стало ясно, что война донельзя обострила противоречия, которые, в принципе, существуют в любом обществе, но которые в мирных условиях обычно не приобретают крайних форм своего выражения».

В Сараево 5 февраля 1994 года на рынке Маркале произошел мощный взрыв. 68 человек погибло, более 200 были ранены. Мусульманская сторона тут же поспешила обвинить противника. Мол, была 120 мм мина. Выпустили ее с сербских позиций. Сербы в свою очередь сразу же отвергли причастность к бомбардировке рынка. Политиканы США, их сателлиты в ЕС и НАТО по старой уже привычке безоговорочно обвинили во всём сербскую сторону.

ООН усилило давления на сербов, принуждая их к перемирию на невыгодных условиях. Новый командующий ооновских "голубых касок" в Боснии, генерал Майкл Роуз требовал создания вокруг Сараева 20-ти километровой зоны, свободной от тяжелого вооружения. Давление ООН подкрепил ультиматум натовцев. Он последовал 9 февраля. Крайней датой его выполнения было 20 число. Руководство боснийских сербов поначалу отклонило требования ООН. Силы внушительные собрало НАТО для нанесения воздушных ударов в БиГ. Три авианосца, 150 боевых самолетов, не считая вспомогательных, 4 000 человек, 8 французских бомбардировщиков «Мираж-2000», приспособленных для ночных бомбежек . Натовцы ликовали. Из Брюсселя неслись вопли о некоем новом рождении НАТО. Одним шантажом в районе Сараева натовцы не ограничились. Они внимательно выискивали другое подходящее место применению своих военно-воздушных сил. Первой операцией НАТО в БиГ стала атака четырех сербских самолетов, нарушивших зону, запрещенную для полетов. Их сбили 28 февраля 1994 года два американских истребителя F-16 западнее от Баня-Луки.

А как в штабах атлантистов обстояло дело с артиллерией мусульманам вокруг Сараево? Ее натовцы и не приметили. Хотя она находилась в той же зоне. Никаких ультиматумов боснякам не предъявили. Большинство независимых международных военных наблюдателей отмечало, что сербские обстрелы были ответами на мусульманские провокации. Босняки взяли себе за правило размещать свои артиллерийские орудия на гражданских объектах. Школы, больницы превращали в огневые точки. Оттуда вели огонь по позициям сербов. Те, понятное дело, не выдерживали и отвечали. Как по команде на месте происшествия оказывались толпы ангажированных корреспондентов. В один голос в своих сфабрикованных заранее репортажах они обвиняли сербов в геноциде и варварстве. В пику злопыхателям, причастность сербов к взрыву 5 февраля не была доказана. Более того, следы указывали на мусульманскую сторону.

Первоначально озвучили ооновскую версию произошедшего. По официально принятой с подачи ООН точке зрения и опирающейся на якобы независимую и беспристрастную баллистическую экспертизу, мина была выпущена с сербских позиций. Единственно, где ооновцы позволили себе покрасоваться как объективная сторона, это в некоем допущении. И нашим. И вашим. Мол, стреляли скорее всего наугад. В рынок попали случайно. Потом высказались настоящие специалисты. Согласно фактов, первоначальная баллистическая экспертиза, в которой участвовали и российские специалисты, показала, что мина не могла попасть в рынок с сербских позиций под доказанным углом. Тем более, Маркале окружен достаточно высокими зданиями. Соответственно последовал вывод не в пользу босняков. Взрывное устройство большой мощности, возможно, подложили на рынок заранее. Либо выстрел 120 мм миной был произведен из специальной катапульты с крыши одного из ближайших зданий. В этом случае - взрыв на Маркале дело рук самих мусульманских боевиков. И мотив для совершения неслыханно циничного злодеяния против собственного народа у мусульманского руководства был. Всеми правдами и неправдами оно стремилось добиться прямого военного вмешательства западных стран на своей стороне. После февральского взрыва на Маркале так и случилось.Итак, переговоры по мирному урегулированию были окончательно сорваны.

Правда, благодаря в том числе усилиям российской дипломатии, удалось уговорить сербов отвести тяжёлое вооружение за 20 километров от Сараево. Также сербы вывели свои войска с архиважной в стратегическом плане высоты – горы Игман. Стоит отметить, что ранее сербам удалось овладеть этой высотой ценой больших усилий и потерь. Как это многократно происходило в те годы, войска миротворцев заняли после ухода сербов стратегическую высоту. И беспрекословно, очень быстро, без боя оставили гору мусульманам.

Сражения в БиГ в 1994 году то полыхали все страшнее, то немного затихали. Сербам пришлось постоянно соглашаться на дипломатические поиски мира.Самолеты американские, английские, французские, наводимые немецкими специалистами, бороздили небо над сербскими селами и городами на бреющем полете. Младич заявлял, что под таким прессингом никогда еще не были сербы в БиГ. « На наш народ никогда не нападала столь огромная сила, как сейчас, нашему народу никогда не угрожал более опасный враг. Наш народ обстреливают самым современным оружием, когда-либо созданным умом человека...Наш народ не готовился к подобной войне, даже во сне ему не мог присниться такой враг.Это гражданская и религиозная война, в которой нас загнали на место, где со всех сторон дует ветер, возвестив всему миру о нас, как о злодеях. А тот самый мир, как и все международное сообщество, не осудил нечеловеческие и грубые деяния словенских и хорватских сецессионистов в серо-пятнистой униформе, когда они убивали невинных детей, не разбирая, чьи они — сербские или чьи-то другие. Мир не вводил санкции, когда бойцы ЮНА месяцами оставались без воды, электричества и пищи в заблокированных казармах. Мир промолчал и о том, что хорваты и мусульмане десятилетиями готовились к этой войне. И совсем уж неточно, что они без оружия. Вооружены они лучше, чем армии всех здесь присутствующих президентов, включая и наших. Так как в их руках самое современное пехотное, артиллерийское и ракетное оружие. А если бы им не обеспечили этого, то хватило бы и того, что производят девять заводов на территориях, которые контролирует хорватско-мусульманская коалиция в долинах рек Неретвы и Босны. Все заводы, производящие боеприпасы, самолеты и танки, все эти средства смерти, находятся в их руках, начиная от Славонского Брода до Груда. Сербский народ не имеет ничего».

ВРС оставалось малочисленным. И его мощь не соответствовала грандиозности задач. Напомню, протяженность линии фронта намного превышала тысячу километров. Хромала и дисциплина. Хотя Младич создал и поистине по гвардейски образцовые соединения. Например, «Серпска Гарда». Это была часть, подчинявшаяся непосредственно генералу Ратко Младичу. Ее пополняли по призыву сроком один год. Главнокомандующий генерал Ратко Младич дислоцировал ее в своем родном Калиновике. На высокогорном плато. Оттуда до Сараево было рукой подать. Называлась она бригадой. На деле была неполным полком. На фронт ее отправлял обычно в самые горячие точки. Хотя было видно, что многие молодые солдаты на первых боях робеют, все же организация делала свое дело. В отличие от ряда других сербских частей, в бригаде большое внимание уделялось строительству бункеров и огневых позиций. Проблем с дисциплиной не было. Боевые дежурства молодые бойцы 18 – 19 лет несли безукоризненно. По- геройски. Очень многие из них так и не вернулись к родным очагам.

«Отважный генерал и сербский полководец! Прошу Вас принять наше соболезнование в вашей боли от непереносимого несчастья — трагической потери Вашей дочери и сестры. Надеюсь на Вашу природную силу, которая поможет Вам перенести и этот страшный удар судьбы во имя того, что вы значите для сербского народа!» Такую телеграмму направила Лиляна Булатович Младичам 25 марта 1994 года. Анна, их единственная дочь и сестра лишила себя жизни. Боль сочувствия сменялась неверием в то, что это было действительно самоубийство. Булатович приехала в их дом в Белград. Вокруг – особняки с высокой оградой и охраной.

К Младичам Булатович зашла прямо с улицы через обычную дверь. Нет даже «глазка» на входной двери. Можно очень легко войти и через террасу...

«Разве можно, человече, держать жилье таким незащищенным?».

«Я думал — Белград наш?!» — следует резкий ответ.

Младич угощает обычной ракией, обычным кофе, предлагает угощаться самим. Булатович вспоминает.

«...У Анны была привычка вставать утром на заре и заниматься, готовиться к экзаменам. Она была одной из лучших студенток медицины в Белграде. А перед этим и в Скопье, пока мы там жили. Она уже завершала учебу. Была жизнерадостная, красивая девушка, милая, умная и — чувствительная. Была предана друзьям, семье. Отцу. В начале марта 1994 года впервые они обе, мать и дочь, попросили его о том, о чем решили очевидно заранее: пусть Анна съездит на экскурсию в Москву вместе с другими студентами-выпускниками... Когда Анна вернулась с этой экскурсии, ее словно подменили. Жаловалась матери на какую-то странную головную боль. Жаловалась, что не может учиться, ничего не запоминает, а все, что знала, забыла. Ей осталось сдать один из последних экзаменов. В это время и отец оказался в Белграде на каких-то переговорах. Мама Боса поверила отцу тайну дочери, и он на свой манер решил узнать, что же случилось с его любимицей.

Нежный, впервые забеспокоившийся отец еще на один день продлил свое пребывание в Белграде. К счастью, на фронте не было в эти дни тяжелых боев, к тому же там остались надежные многолетние соратники. Без жизнерадостности Анны он просто не мог отправиться в обратный путь в охваченную войной Боснию. В доме Младичей по старой традиции семей военных ничего не трогают в тот день, когда отец-воин отправляется на войну. Из дома Младичей не уезжают в тревоге.

Накануне вечером все они играли в «Морской бой». Анна все время подкалывала своего отца, боевого генерала, что победит его в этих «военных» операциях... Но время от времени дотрагивалась до своей головы, как бы пытаясь устранить глухую боль... Это был их последний вечер вместе.

Утром они оба опять близко доверительно разговаривали. Но Анна даже не смогла объяснить своему любимому отцу, человеку, храбростью и преданностью своему народу которого она восхищалась, что с ней происходит, что творится внутри ее организма. Говорила, что ей было бы легче, если бы она снова поехала с ним в Боснию, в Республику Сербскую, на фронт. А не куда-нибудь в тыловую больницу... Нет, мягко, но решительно говорил ей отец, пусть она сначала сдаст эти последние экзамены»

Младич отправился на фронт. Там его настигла страшная весть.

«Зазвонил телефон и я схватил трубку.

Это был мой сын Дарко. Я слышал, как рядом с ним рыдает Боса... Что происходит... Сестра... Где она... Дома... Ничего не трогайте, пока я не приеду...

...Нет, моя Анна не сделала бы этого... У нас в доме было три пистолета, а она направила на себя именно этот... Этот, который я получил как лучший воспитанник Академии. Тогда семья подарила мне перстень, с которым я не расстаюсь, а Академия — пистолет. Тогда мы договорились, что из этого пистолета будем стрелять только тогда, когда в семье Младичей будут рождаться наследники. Тогда Анна подумала и сказала, что не будет менять фамилию, если выйдет замуж, чтобы появление и ее сыновей оглашалось выстрелами из этого пистолета... Нет, моя Анна сама не могла этого сделать...

Она была «разноглазкой», как говорят в народе. Один глаз был у нее больше голубой, как у меня, другой — больше темный, как у Босы...».

В апреле 1994 года армия босняков предприняла широкомасштабное наступление на сербов. Однако особого успеха действия мусульманских войск командованию босняков не принесли. Если не считать кровавых зачисток мирных сербских домов. Напротив, в результате предпринятого контрнаступления сербы смогли занять командные высоты вокруг города Горажде. Зона Горажде входила в число шести «зон безопасности». Это анклавы, которые объявили в ООН демилитаризованной зоной. Они находились под защитой «голубых касок» на территории востока РС. Весьма убогой, как отмечают военные историки, защиты, когда речь шла о захвате этих зон мусульманами. Сербов интересовало в первую очередь овладение военной фабрикой «Победа», находившейся на территории анклава, которая снабжала армию БиГ большим количеством боеприпасов.Отряды ВРС пытались овладеть штурмом город. Бои шли непосредственно за фабрику. Сербским отрядам удалось захватить «Победу». Там они продержались несколько дней, а затем, заминировав различные объекты фабрики, оставить её. В захвате этого важнейшего мусульманского объекта участвовали и русские, украинские добровольцы. Стоит отметить, Ратко Младич провёл операцию по наступлению в районе анклава Горажде без согласования с политическим рукодством Республики Сербской. Уже тогда между армейским командованием и политической верхушкой РС наметились серьёзные противоречия. А пропаганда атлантистов продолжала вешать всех собак на сербов, обзывая их экстремистами. Натовцы по своему обыкновению предъявили антисербский ультиматум. Брюссельские ученики короля Пикрохоля угрожали сровнять с землей сербские военные объекты в радиусе 20 километров от города.

Генерал Роуз 10 апреля 1994 года попросил натовского генерала де Лапрела начать некую процедуру воздушной поддержки для защиты ооновцев в Горажде. В городе в то время находилось всего восемь наблюдателей вместе с самим Роузом. Для консультаций с ООН и принятия решения НАТО потребовалось всего 25 минут. В этот раз натовцам для воздушной атаки не потребовалось, как раньше, бумаги из Совета Безопасности. Не были проведены консультации и с Россией. Немедленно началась бомбардировка наземных целей сербской армии в районе Горажде. На следующий день,11 апреля произвели вторую бомбардировку сербских позиций в районе Горажде. Самолично от Генерального секретаря ООН передали сербам ультиматум. Им предписали вывести свои войска из города за трехкилометровую зону к полуночи. В противном случае переговоры прекратить. И дальше наступала очередь натовцев. Бомбить. Тогда удалось уговорить с сербов отойти от города и вывести все тяжелое вооружение. Разрешили свободу передвижения ооновцев и гуманитарных организаций. В Брюсселе окончание кризиса вокруг Горажде лицемерно окрестили успехом натовского ультиматума. Сербское командование выполнило условия и отвело к 26 апреля тяжелое вооружение из всех 32 пунктов указанной зоны, за 3 километра от Горажде.

Атлантисты продолжали усиливать давление на Сербию. Заставили закрыть границы с Республикой Сербской. На следующий же день, 5 августа 1994 года натовские стервятники бомбили сербские цели в зоне Сараево. Приказ о нанесении ударов был дан после захвата сербами одного танка, двух транспортеров и одной легкой пушки на складе в Илидже. Его, кстати, охранял украинский батальон «голубых касок». Совет Безопасности метал гром и молнии. Натовских целых 16 самолетов взлетели с базы в Италии. В результате прицельного бомбометания 16 ассов поразили аж целый один - единственный вросший в землю старый грузовик. Подозреваю, это был даже не КРАЗ. Сербы, не мелочась, вернули позаимствованный у ооновских миротворцев « арсенал». Инцидент исчерпали? Как бы не так. Но впервые ооновцы руками НАТО выполняли функцию наказания одной из сторон. А не защиты «голубых касок». Именно это предусматривала резолюция СБ. По официальной версии НАТО, приказы о воздушных ударах были отданы на основе договора с ооновцами. Основанием же для такой акции служило решение Совета НАТО. Согласно ему, неподконтрольное силам ООН тяжелое вооружение в зоне 20 километров около Сараево автоматически становится целью для натовских летчиков.

В декабре 1994 года удалось достичь соглашения о прекращении огня. Хрупкие договоренности продержадись лишь до конца апреля 1995 года. Бои завязались вокруг Бихача, Тузлы, в Центральной Боснии. Произошли сильные столкновения между силами босняков и сербов вокруг ключевых объектов около Сараева. Обе стороны перешли к использованию тяжелых вооружений. Авторитетный свидетель тому лихолетью, Александр Ионов придерживается следующей точки зрения. « Странная это была осада. На окраинах города и в одном месте вблизи центра (Еврейское кладбище) то шли, то совсем стихали бои низкой интенсивности. Сербская артиллерия била только по известным огневым точкам противника. Целые кварталы вообще не пострадали от обстрелов. Конечно, война есть война, и рацион жителей нельзя было назвать богатым, однако и голода не наблюдалось. Гуманитарные конвои ООН регулярно доставляли осажденным продовольствие. Полного кольца окружения тоже не было. Оно существовало только короткий период времени летом 1993 года, когда сербские части овладели горой Игман. Но с тех пор, как они были вынуждены оттуда отступить, со стороны Игмана в Сараево проходил узкий, подконтрольный ООН коридор... Что мешало сербам взять Сараево в 1992, 93, 94 и 95 годах? А что вообще мешало боснийским сербам выиграть войну? Только ли отсутствие политической воли? Воля руководства Республики Сербской, да и Сербской Краины, находилась в Белграде. Даже если бы политические руководители боснийских сербов очень захотели взять Сараево, выиграть войну (что, в принципе, одно и тоже), осуществить свое желание они не смогли бы, так как орудием политической воли Белграда в Боснии был генералитет ВРС. Это и стало причиной острого конфликта, разразившегося между политическим и военным руководством Республики Сербской на последнем этапе югославской гражданской войны. Но главным препятствием все-таки оставалась острая нехватка в ВРС людских резервов... Даже в декабре 1992 года, когда армия боснийских сербов находилась на вершине своего могущества, численное превосходство было на стороне мусульман. Даже тогда, обладая многократным огневым превосходством, сербы не могли пойти на значительные человеческие потери, которыми неминуемо обернулся бы штурм Сараева. А к лету 1995 года баланс сил вокруг Сараева был тем более не в пользу сербов.Осада Сараева, которая, как не парадоксально, была для боснийских сербов гораздо менее выгодна, чем для мусульман, была центральным событием гражданской войны в Боснии. противоборствующие стороны. Боснийские сербы еще до начала конфликта провозгласили Сараево своей столицей, но отнюдь не претендовали на всю территорию города. До самых последних дней войны, руководство Республики Сербской предлагало поделить город по этническому признаку, разместив на демаркационных линиях войска ООН. Но мусульманское руководство было категорически против - это не соответствовало его главной цели в войне, которая заключалась в создании унитарного боснийского государства, но с доминирующей исламской общиной».

Генерал Младич долил сала за шкуру врагам Югославии. Он распорядился 26 мая 1995 года категорическим путем усовершенствовать ПВО сербских позиций. Прошло всего несколько дней. И второе июня его бойцы встретили, с улыбкой поглядывая на небо. Пусть появится там вражеский стервятнмк. А на него поглядят в Пале, Сараево, Горажде, других городах и весях 284 плененных бойцами Ратко Младича закордонных умиротворителя. Вот как вспоминае об этих событиях один из солдат войска Младича.

« ... Несколько сотен без единого выстрела взяли! Эти Рембо, как только жареным запахло, в штаны наложили, оружие побросали и руки кверху тянули как миленькие. Наши их не обижали, но наручниками к своим орудиям и танкам приковали... Бомбить нас хотите – пожалуйста, но только вместе с миротворцами долбаными! Война есть война, ее без потерь не бывает. А выручать сидельцев надумаете, тоже хорошо! Приходите, выручайте! Англичане, американцы, немцы, итальянцы – все, сколько вас там есть. Вы – мужчины, и мы мужчины, мы умрем, но и ваших немало умрет вместе с нами! Конечно, НАТО своих пленных выручать побоялось. Обманули сербов, переговоры начали, мирные соглашения подписали. Они мастера в дипломатии, в договоры играться. США со своими индейцами в 18-19 веке около 300 мирных соглашений подписали. Угадай, сколько из них американцы выполнили? Правильно, ни одного. Так же и на Балканах. Как только мы их солдат отпустили, все соглашения по боку пошли, нас бомбить сразу же начали... Политикам, президентам и депутатам, даже сербским, было хоть бы хны! Не им воевать! Они за столами переговоров с НАТО сидели, красивые слова говорили, ручки друг другу жали, кофеек с минералкой попивали. А Младич вместе с солдатами, в окопах, в жару – холод, под пулями ...».

К 19 июня 1995 года инцидент с заложниками был исчерпан. Но мирным небо над БиГ не стало. А на поле брани ливалась кровь. Как знать, что ожидало сербов БиГ, не решись 26 мая Младич на демонстрацию своей непримиримости. Ведь в ту пору босняки наметили так называемую битву за Сараево. В период 16 – 19 июня 1995 года у сербов отбили ряд позиций. Противник перерезал важную транспортную артерию, дорогу Пале – Лукавица. Захватил гору Требевич и начал обстрел Пале, резиденции сербского руководства БиГ. Но уже в третьей декаде июня 1995 года босняки получили по зубам. Особо отличился полк Миломира Славича. За что личный состав полка получил благодарность от генерала Младича. Вспоминаю один из характерных эпизодов гражданской войны в БиГ. В пылу боев генерал Младич случайно узнал, что перед ним два добровольца из бывшего СССР. Он тут же отдал решительный приказ. Выдать братьям – словянам две бутылки вина. К концу июня 1995 года доблестные ратники воеводы Младича наголову разбили босняков и превратили их Сараевское наступление в пшик. Противник понес значительные потери. Свои позиции он расширил аж на три небольших деревеньки на Игмане.

В июле 1995 года во время сербского наступления на Сребреницу и Жепу два нидерландских истребителя атаковали сербские позициии. Тогда же, в районе Сребреницы босняки обстреляли посты так называемых миротворцев из Голландии посты. Часть солдат была убита. Часть перешла к сербам, чтобы спасти свои жизни. Но бомбовые удары так и остались мерой устрашения исключительно лишь в отношении сербов. В июле 2011 года генерал Роуз набрался смелости и признался, какую роль на самом деле отвели себе тогда атлантисты. « ... После развертывания в БиГ сил Организации Объединенных Наций, выполнявших главным образом гуманитарную роль, НАТО во главе с США систематически подрывало миротворческие усилия ООН, нарушая эмбарго на поставки оружия в Югославию, вместе с тем вооружая и обучая (боснийских) мусульман». Роуз полагает, что именно такое науськивание провоцировало мусульманскую сторону. Придавало вождям босняков уверенность в том, что они смогут решить вопрос с сербами силовыми методами. Гляди-ка, с нами США и НАТО. Роуз продолжает. «НАТО и США оказались не в состоянии влиять с воздуха на события на земле. Это привело к фактическому распаду миссии ООН в 1995 году, что побудило генерала Ратко Младича атаковать Сребреницу». На истории Сребреницы следует остановиться отдельно.

Как Ржев у Жукова, Сребреница у Младича навсегда останется раной сердца.