dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 17 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура Классики русской литературы – чьими будете?

Классики русской литературы – чьими будете?

Классики русской литературы - чьими будете?

Первого апреля 2009 года исполняется 200 лет со дня рождения Николая Васильевича Гоголя – событие, которое планируется отмечать в Украине на государственном уровне. В связи с этим многие средства массовой информации в Украине и за ее границами активизировали публикации исследований, общую тематику которых можно охарактеризовать как "Чей же классик?"

К примеру, интернет-ресурс ukrinform.ua в статье, посвященной дню рождения Н.В.Гоголя, пишет так: "Каким бы писателем, украинским или русским, не называли Николая Гоголя, его корни и дух – из Украины, из ее необозримых казацких степей, могучего Днепра, из бессмертных благодаря его описаниям Миргорода, Диканьки, Сороченцев. Миллионам людей известны гоголевские Рыжий Панько, Иван Иванович и Иван Никифорович, сентиментальные старосветские помещики и многострадальный Акакий Акакиевич из гениальной "Шинели". А сколько украинских мотивов и в "Ревизоре", и в "Мертвых душах" великого мастера слова. Да, он писал на русском языке, но это не означает, что он лишь русский писатель, ведь слава его приобрела всемирный масштаб. В этом и заключается феномен писателя, которому и сегодня тесно в национальных границах."

Интересно, что подобную толерантную характеристику творчества и национальной принадлежности тех, кого во времена Советского Союза принято было относить к "великим русским писателям", все чаще можно встретить и на страницах других масс-медиа. Особый интерес, на наш взгляд, представляют взгляды и позиции на идентификацию "наших классиков" журналистов из "дальнего зарубежья" – ведь, как известно, во многих случаях издали общую картину легче охватить целиком.

11 декабря 2008 года в интернет-версии известного британского издания "The Guardian" (guardian.co.uk) была опубликована статья Келли Неструк "Битва за национальность Булгакова". Несмотря на некоторую эмоциональность в подаче материала, автор во многом перекликается с вышеприведенным мнением украинского источника:

"Россия и Украина втянуты в культурную холодную войну относительно национальной принадлежности одного из наиболее знаменитых писателей

Михаил Булгаков... Национальный герой, но какого народа?

Немногие не согласятся, что Михаил Булгаков является великим Автором. Но человек, который написал "Бег" и "Каббалу святош" – это великий российский автор, или великий украинский автор? Или, может, какая-нибудь страна, которая существует сегодня, действительно может потребовать эксклюзивные права на его творческое наследие?

Я не особо задавалась подобными вопросами вплоть до последнего посещения Киева, где я встретилась с Виталием Малаховым, известным украинским режиссером, который стоял у истоков Булгаковского международного художественного фестиваля семь лет назад. В этот раз мы обсуждали вопрос национальности М.Булгакова.

"Кризис идентичности мог возникнуть, по-моему мнению, потому, что, хотя Булгаков родился в нынешней столице Украины, городе, который он увековечил в своем первом романе "Белая Гвардия", драматург и романист писал свое произведение на русском языке и переехал в Москву, когда ему было 21. И, по результатам последнего опроса, в среде русских респондентов, автора "Мастера и Маргариты" назвали вторым самым великим автором страны, в подобном же опросе в Украине он фигурировал как третий лучший писатель Украины. Столь же смешанную картину относительно национальности автора демонстрируют, к примеру, письма. Возьмите, например, Бернарда Шоу – ирландский драматург, он, при этом, большую часть жизни прожил в Англии; или рожденный в Польше Том Стопперд, упоминаемый в литературе как британский драматург…"

Ясно, что для Украины эта проблема имеет гороздо более сильный политический подтекст. Как заметил Малахов: "Проблема состоит в том, что до 1990-х мы все были русскими". Я сама вспомнила об этом недавно, когда в новостях обсуждались некоторые вопросы, связанные с дачей Антона Чехова в Крыму. Крымский дом драматурга, где он написал "Три сестры" и "Вишневый сад", находится в аварийном состоянии, но правительства Украины и России зашли в тупик по вопросу о том, кто должен финансировать ремонтно-реставрационные работы.

Это самая настоящая культурная холодная война с совсем слабыми признаками ослабления напряженных отношений.

Николай Гоголь – другой писатель, которого часто упоминают в этой связи. Хотя Гоголь писал на русском языке, этнически он был украинцем, и его произведения созданы именно на украинской основе. Поэтому сегодня война за национальность Гоголя ведется всюду: от академических журналов до Википедии. К сожалению, в город не приезжает никакой ревизор, чтобы "разрулить" ситуацию.

В идеальном мире многогранные тождества известных литераторов могут быть использованы для упрочнения межкультурного понимания, вместо того, чтобы питать конкурирующие национализмы. Булгаковский фестиваль в Киеве стал такой попыткой примирения и обьединения режиссеров и артистов со всего мира – включая Россию и Грузию.

Как сказал мне участник фестиваля Игорь Волков: "Творчество Булгакова объединяет людей из различных частей мира и с различными политическими убеждениями." Точно так же, как творчество и Гоголя, и Чехова. По выражению Л.П.Хартли: "прошлое – чужая страна", и эта страна не имеющая границ, в которой все великие авторы в конечном счете получают гражданство – независимо от того, где они родились или на каком языке они писали."

В том же ключе высказывался и известный литературовед, критик, доктор филологии, профессор Гарвардского университета Григорий Грабович в своем исследовании "Украинско-русские литературные взаимоотношения в XIX ст: постановка проблемы" (Ukrainian-Russian Literary Relations in the Nineteenth Century: A Formulation of the Problem // Ukraine and Russia in Their Historical Encounter/ Ed. by Peter J. Potichnyj. - Edmonton, 1992. - P. 214-244):

"…мне взаимоотношения между Украиной и Россией видятся не как "столкновение", или даже "историческое столкновение", а как что-то намного более тесное и длительное, говоря языком советского пафоса – как исторические и неразрывные узы или, по-другому, – сартровское "Huis clos". Вместе с тем необходимо сделать ударение на том, что для современной украинской истории российско-украинские взаимоотношения в ХІХ веке представляют несомненный интерес. Как следует из подзаголовка, меня интересует не полный их спектр и все огромное содержание, а принципы и понятия, с помощью которых можно было бы систематизировать и углубить их осмысление (исчерпывающий анализ, потребность в котором уже давно назрела, достоен отдельной монографии). Но даже на этой подготовительной стадии широкая масштабность и сложность такой задачи не вызывает никаких сомнений…

…Учитывая цель этой работы и стремясь выработать предыдущую модель для будущих, более фундаментальных исследований, я бы предложил рассматривать российско-украинские литературные взаимоотношения с точки зрения пяти рубрик, или аспектов: 1) Наследие и влияние, которое отдельный писатель, прежде всего беллетрист, а также критик или ученый, одной литературы может иметь на другую. 2) Одновременное или (значительно реже) поочередное участие отдельных писателей в обеих литературах (подобное двуязычное пересечение обеих литератур характерно почти исключительно для украинских писателей – как беллетристов, так и критиков, и ученых). 3) Важнейшие исторические события и обстоятельства, прежде всего в сфере культурной политики, которые влияют на формирование рассматриваемых литератур и на их взаимоотношения. Существуют, конечно, внешние факторы или моменты, – расправа с Кирилло-Мефодиевским братством, Эмский указ 1876 г. и т.п., – но они, конечно, являются чем-то значительно большим, чем просто "историческим фоном". Это именно те факторы, которые более всего определяют профиль украинской литературы, а в связи с этим также природу ее взаимоотношений с русским писательством. 4) История разных позиций относительно этих взаимоотношений, попыток концептуального рассмотрения проблемы. Эта рубрика насколько интересна, насколько и широка: кажется, каждый, кто был хоть немного причастен к украинской и русской литературам, высказывался по поводу их взаимоотношений, и форма этих высказываний была разнообразнейшей: от научных и системных исследований до случайных и примитивных реплик публицистов и агентов-провокаторов. Центральная тема здесь, – а она присуща таким разным областям, как филология, языковедение, социальная и политическая идеология, административная и образовательная политика и т.п., – право украинской литературы и языка на существование. 5) Пята, и последняя, рубрика имеет синтетический характер, а ее сущность представляют не так исторические факты, как историографическая модель. Особое внимание здесь надо уделить функциональной периодизации украинской литературы XIX в., т.е. средствам систематизации внутренней истории литературы, сосредоточившись, с одной стороны, на появлении и исчезновении традиционных литературных норм и ценностей (классицизм, романтизм, реализм), а с другой, – что важнее, – на определяющих культурных тенденциях и основах, так сказать, на глубинных структурах. Наконец, именно здесь мы можем установить наиболее существенные отличия между двумя литературами.

Эти пять категорий, конечно, не всегда четко очерченны, а их ценность для литературной истории не одинакова. Третья категория, например, сфера культурной политики, так сказать, лежит в основе всех других и в определенном понимании есть больше канвой, чем предметом картины. Четвертая категория, широкий спектр мыслей об украинском языке и литературе и их "праве на существование", – в одинаковой мере касается как украинской интеллектуальной истории или современной украинской истории tout court, так и истории литературы. Это еще раз подтверждает, что история украинской литературы и ее взаимоотношения с русской литературой – нечто большее, нежели только литературная проблема. Естественная и очевидная вторая рубрика, содержание которой представляет билингвизм украинских писателей XIX ст., есть на самом деле очень проблематичной. Тот факт, что к середине XIX ст. и позднее, в сущности, все украинские писатели (т.е. выходцы из Поднепровской Украины) писали также по-русски, свидетельствует о том, что тогдашнее размежевание украинской и русской как двух отдельных, очевидно, национальных литератур, нуждается в переосмыслении…

…Взять хотя бы такой яркий пример: В.Г.Короленко, который по происхождению был украинцем, прожил в Украине значительную часть жизни, а в своем творчестве часто обращался к украинской тематике, все-таки едва ли может считаться (и ни в одной серьезной работе не считается) украинским писателем. Тем не менее совсем другую ситуацию имеем, когда обратимся к Гоголю, писателю, в творчестве которого как нельзя лучше проявилась вся сложность российско-украинских литературных взаимоотношений. Гоголь считался украинским (так же, как и русским) писателем в прошлом (и не только националистическими ревизионистами) и должен считаться им сегодня. Опять-таки, основывается эта мысль не на этническом происхождении писателя или на использовании им украинских тем (хотя оба момента, безусловно, важны); еще меньше здесь вляют территориальные связи писателя (сам Шевченко прожил в Украине только незначительную часть своей взрослой творческой жизни)…

…очевидно, что в тот исторический период, приблизительно от Котляревского до Шевченко (и немного дальше), творчество Гоголя целиком отвечает нормам, ценностям и интересам украинского писательства. В определенных жанрах украинской литературы того времени – от "Истории Русов" до Шевченкового "Журнала" – русский язык был естественным средством, и эти произведения традиционно считались – за исключением, конечно, советского ревизионизма – частью украинской литературы. Гоголевская гамма литературных, исторических и фольклорных ассоциаций и подтекстов, его формальные и комические средства, метафорический ряд и символы – одним словом, любые грани его поэтики соотносятся с тогдашней украинской литературой. Вместе с тем надо указать, что Гоголь отходит – со временем все более сознательнее и настойчивее – от этой системы и двигается в сторону общероссийской. Это движение сказывается как на тематике (городской прежде всего) и проблематике (проблема художника) или на сознательных идеологических высказываниях (например, имеющиеся во второй редакции "Тараса Бульбы" акцентирование общероссийского патриотизма), так, прежде всего, наверное, в его ощущении широкой общероссийской аудитории, ощущении, которое определенным образом присутствует уже в его украинских рассказах. Этот переход, тем не менее, совсем не обесценивает нашего аргумента. Как писатель, Гоголь включается в обе литературные системы. И вдобавок очевидно, что на то время для общероссийской имперской литературной культуры было естественно включать в себя украинскую, а для украинской наоборот – быть частью имперской литературной культуры…"

Резюмируя, отметим, что сегодня в значительной степени повысился научный интерес к национальным вопросам, в частности к теории наций, национализма, национального характера и менталитета, о чем свидетельствуют многочисленные работы ученых разных областей – философов, культурологов, психологов, политологов, литературоведов и т.п. Обусловленность этого процесса политическими и духовными реалиями современности убедительно обосновала В.Наровская: "Трагические противоречия истории народов бывшего Советского Союза спешно требуют от современного человека, даже не специалиста, возвратиться к их анализу, к созданию новых концепций возрождения национальных культур". Многопланово и своеобразно этот аспект отражен в художественной литературе. Однако, анализируя разные пласты украинской и русской литературы для того, чтобы составить научно-объективное представление об изображении национального характера и менталитета обеих народов в произведениях изящной словесности, необходимо воспринимать их как равноправный диалог украинского и русского в произведениях писателей, творивших в "пограничной зоне" культур наших народов.