dc-summit.info

история - политика - экономика

Суббота, 19 Августа 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Культура Высоцкий и мы, или тридцать лет спустя

Высоцкий и мы, или тридцать лет спустя

Высоцкий и мы, или тридцать лет спустя

Остались улицы Высоцкого,
Осталось племя в Леви-страус,
От Черного и до Охотского
Страна неспетая осталась.
(Андрей Вознесенский «Памяти Владимира Высоцкого»).

За беспощадным летним зноем и мышиной возней политиков, как-то на редкость тихо и незаметно промелькнула очередная годовщина роковой даты — 25 июля 2010 г. Ровно тридцать лет, как из жизни ушел  Владимир Высоцкий.

Наверное, мне сложно судить, что представляет собой Высоцкий для нынешнего молодого поколения. Хотя, по моим наблюдениям, и среди его представителей он известен и любим. Но я очень хорошо чувствую, что представляет собой фигура и творчество Высоцкого для его современников. Сегодня осознаешь, что для истинного представления о его историческом масштабе в отечественной культуре прошло еще слишком мало времени. И затертое казенными краснобаями «поэт в России больше, чем поэт» по истечении лет проступает все рельефнее и очевиднее. Именно эту свою ипостась — поэта — он ценил выше всего, хотя при жизни его называли так не часто. Помните: «Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души»? Высоцкий ощущал совершенно органическое духовное родство с собратьями по поэтическому цеху, независимо от страны и эпохи их проживания: Пушкиным, Есениным, Маяковским, Рэмбо, Байроном, Шекспиром. Официальные биографии все больше акцентировали внимание на других амплуа Владимира Семеновича — автор песен, певец, бард, театральный и киноактер и прочее, и прочее, и прочее. Это намного позже мы узнали, что он еще и неординарный прозаик, драматург и сценарист. Да, и вообще, личность во всех отношениях незаурядная. А, главное — гражданственность звучания его слова. Ведь это о нем, и вполне заслуженно: «глас народный во время безголосое», «совесть России», «стон русской души» и т. д.   

Те июльские дни 1980 г. запомнились мне почему-то так отчетливо, будто это случилось вчера. Первая весточка — от случайных знакомых, которые что-то слышали о его смерти в новостях какой-то западной радиостанции. Грешно вспомнить, но эта молва, вначале, вызвала у меня лишь скептическую  ухмылку и раздражение.

И, неудивительно. Ведь в условиях почти полного вакуума открытой информации о жизни и творчестве Высоцкого, вокруг его имени всегда кружился вихрь самых нелепых и чудовищных слухов  и сплетен (часть из которых, как теперь уже понятно, распространялась его недругами предумышленно). Как пел он сам: «Словно мухи, тут и там,  Ходят слухи по домам,  А беззубые старухи Их разносят по умам...». Чего там только не было! И «уехал», и «сбежал за границу», и «спился», и «попал в психушку», и «обвинен в шпионаже (антисоветчине)». В общем, если бы какой фольклорист задался целью собрать воедино все слухи, сплетни, россказни, байки и легенды о Высоцком, то томище бы у него вышел достаточно увесистый. Немалое место в нем заняли бы и периодически повторяющиеся слухи о смерти Высоцкого. Некоторые из них имели даже под собой реальные основания. Ведь, как теперь известно, Владимир Семенович задолго до своей кончины дважды (!) уже переживал состояние клинической смерти, но тогда невероятными усилиями ему все-же удавалось выкарабкаться с того света. Кстати, среди тогдашних вымыслов о его смерти чаще всего циркулировали два сюжета: погиб в автомобильной, либо в авиакатастрофе. Впрочем, для этого тоже были некоторые основания: известна была любовь Высоцкого к быстрой бесшабашной езде и к автомобилям (поменял больше десятка автомобилей, несколько из них разбил), а для рядового советского гражданина уж больно часто совершал авиаперелеты (в том числе и зарубежные).      

Поэтому, повторюсь, первой моей реакцией на сообщение о смерти Высоцкого в июле 1980 г. было полное недоверие и неприятие. И только на следующий день мне принесли газету «Известия» и ткнули  пальцем на последнюю страницу, где мелким петитом было набран крошечный некролог. Кажется, там было написано, что «скоропостижно скончался известный советский киноактер». Буквы заплясали перед глазами, к горлу подступил ком. Теперь все, точно...

Не считаю необходимым приводить здесь основные биографические данные и вехи творчества поэта. Ныне они общеизвестны (по-крайней мере, среди тех, кто интересовался когда-либо этой темой). Благо дело, историки, культурологи, литературоведы и просто фанаты его творчества расстарались, и теперь все, что можно было (или почти все) уже собрано, скопировано, записано, издано и растиражировано. Счет мемуаров о нем его близких и друзей, либо тех, кто выдает себя за таких пошел на тома. А главное, все это богатство ныне, в эпоху Интернета, абсолютно доступно для всех — скачивайте, читайте, слушайте, смотрите без ограничений! Ничего не утаишь — открыта информация о его жизни и смерти, творчестве, любви, похоронах, посмертной славе, достижениях и взлетах, слабостях и пороках.

И все же, один фрагмент из воспоминаний о похоронах Высоцкого я здесь приведу. Уж больно контрастно он высвечивает тот общественный резонанс, который вызвала его смерть и противостояние между официозом и народной любовью к нему. Это рассказывал режиссер Юрий Любимов в интервью для радио «Свобода»: «Они хотели его тихо, быстро похоронить. Закрытый город, Олимпиада, а получилась довольно для них неприятная картина. Когда они наврали, сказали, что привезут гроб, чтобы проститься с ним, а очередь шла от Кремля… Видимо, их мышление было таково, что как такого типа провозить мимо Кремля на Ваганьковское кладбище. Поэтому они — раз, и в туннель юркнули. Стали выламывать его портрет, который выходит на втором этаже, поливочные машины стали смывать с асфальта цветы, которые люди берегли зонтиками, потому что была страшная жара… И вот эта толпа огромная, которая вела себя просто идеально, начала кричать на всю площадь: «Фашисты! Фашисты!». Этот кадр обошёл весь мир, и это, конечно, они затаили».   

Для нашего поколения, в то время, отношение к личности и творчеству Высоцкого было своего рода границей, не будет даже преувеличением сказать, линией нравственного фронта. С одной стороны - «мы», с другой - «они».  С одной стороны — понимание, доверие, благодарность и любовь к человеку, который говорил вслух то что чувствовали мы все, но боялись, либо не умели сказать; с другой — зависть, ненависть, презрение, тупое чиновничье брюзжание сквозь зубы: «Этот пьяница и антисоветчик?». Кстати, иногда эта линия фронта была достаточно условной, и те же чиновники, которые портили ему жизнь всевозможными запретами, на даче под водочку, с удовольствием хихикая, слушали его записи.  

По всем формальным признакам патриота Высоцкого нельзя отнести к открытым диссидентам. Для него были несвойственны политические заявления. В этом плане ему можно было инкриминировать, разве что участие в издании в 1979 г. неподцензурного альманаха «Метрополь», который сразу же был объявлен властями антисоветским и диссидентским.

Однако Высоцкий намного больше был страшен для советского режима по другой причине. Наибольшую опасность для последнего представляла та система истинных общечеловеческих ценностей, альтернативная фальшивым  пропагандистским, которую выстраивал поэт в своих произведениях, даже тех, которые на первый взгляд казались абсолютно несерьезными и безобидными. Он давал понять своему слушателю, зрителю, читателю, что есть настоящее, а что — не более, чем его эрзац. Он показывал пример, как живя в несвободной стране можно оставаться  абсолютно внутренне свободным. Поэтому, штатные ревнители режима прекрасно понимали всю опасность подобного примера.

Посмертная популярность Высоцкого, на мой взгляд, прошла три волны. Первая из них поднялась сразу же после его смерти и была естественной стихийной реакцией народа на горечь невосполнимой утраты. «Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт». В то время во множестве организовывались  и проводились полуподпольные вечера памяти Высоцкого, которые  неизменно набирали битком набитые залы. Интенсивно собирались и тиражировались его записи. Особо активная роль в организации подобных мероприятий принадлежала сети КСП (клубов самодеятельной песни). Безусловно, на то время это был один из первых живых ростков гражданского общества. Официальные власти смотрели на это сквозь пальцы: не приветствовали, но и не запрещали. Видимо, понимали, что надо дать возможность выпустить пар.

Вторая волна популярности Высоцкого приходится на первые годы горбачевской «перестройки» и «гласности». Она стимулировалась  тем, что теперь можно было печатать, издавать и передавать все, что раньше было нельзя, через средства массовой информации. Начинают официально издаваться и переиздаваться книги и диски Высоцкого. О нем снимаются многочисленные фильмы и телепередачи.

В начале 90-х, когда на волне всеобщего разочарования отсутствием результатов экономических реформ, общество охватывает социальная апатия, многим стало даже казаться, что Высоцкий утратил свою актуальность и останется лишь известным культурным деятелем определенного исторического периода.

Но с началом 2000-ых в общественном сознании наступает перелом и его творчество снова становиться востребованным. Наступает третья волна его популярности, которая продолжается и по сей день. Теперь интерес к его творчеству становится менее массовым, зато более глубоким. Политическая и прочая конъюнктура развеялась. В его текстах люди ищут ответы на смысложизненные вопросы. Так же, как всегда их будут искать в произведениях, скажем  Гомера или Шекспира.

Отношение современников к Высоцкому, на мой взгляд, очень хорошо передает следующий текст одного из блоггеров «Украинской правды»: «Его творчество индивидуально. Его нельзя повторить. Как хорошо, что в России, иногда появляются такие, как Высоцкий. Значит, ещё не всё кончено. Такое ощущение, что в нынешней России другой такой, как Высоцкий уже не появится. Сейчас всё как-то мелко, фальшиво, похоже на фарс. Предпочитают слушать нытьё Кирокорова и прочую попсу. Иногда думаешь, что было бы с Высоцким, если бы он сейчас был жив. Страшно подумать, что он мог бы стать депутатом Госдумы, или, что ещё хуже, министром культуры. Встречался бы с властями в составе творческой интеллигенции. Его награждали бы орденами и государственными премиями ко дню рождения. Это невозможно представить и страшно подумать. Если бы такое случилось, то это был бы уже не Высоцкий».