dc-summit.info

история - политика - экономика

Воскресенье, 19 Августа 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы История Русь изначальная

Русь изначальная

Русь изначальная

Напомню, что «Киевская Русь», «Древняя Русь» или «Русь — Украина» — это всё кабинетные термины. Современники называли это государство «Русской землёй», или просто «Русью». Когда московские книжники XVI века, а затем Карамзин, Соловьёв, Ключевский и другие историки начали разрабатывать концепцию о генеалогической непрерывности правящей в Москве династии, возникли и термины «Киевская Русь», «Владимирская Русь», «Московская Русь» — по названиям центров концентрации властных функций. Этой версии до сих пор придерживаются многие российские (и не только российские) историки.

В последнее время сделаны попытки вновь скорректировать оценку исторических событий конца I тысячелетия нашей эры: Старая Ладога на далёкой периферии восточного славянства объявляется первой столицей Руси, откуда столичные функции затем переходят в Великий Новгород, а уже затем в Киев. Но стоит отметить, что далеко не все российские исследователи приняли эту концепцию. Существует мнение, что вышеупомянутый небольшой городок не стоит считать столицей, это была, скорее, первая резиденция династии Рюриковичей.

Стоит отметить, что сегодня существует более полутора десятка гипотез о происхождении Руси. Кроме наиболее известной варяжской, можно вспомнить готскую, кельтскую, полабско-поморскую, прусско-литовскую, росскую, волжскую, греческую, латинскую, карельскую, ревксинальско-роксоланскую и прочие.

Говоря о киевском периоде истории восточнославянской средневековой цивилизации, отметим, что территория Среднего Поднепровья действительно была центром Руси. Поэтому о Киеве всё-таки и в наши дни следует говорить как об основном городском центре в этом регионе Европы, что доказал ещё в 882 году князь Олег, объединивший северные и южные территории государства и назвавший город на Днепре (ПСРЛ. Ипатьевская летопись. Т.2. М. 1962. Стлб. 6.) «матерью городов русских».

Кроме этого летописного сообщения, многочисленные свидетельства других источников локализуют Русь именно на юге восточнославянской державы, причём это относится не только к южным летописным сводам, но и к новгородским. Такая же стабильность терминологии прослеживается в отношении названия «Русь» в её географическом расположении в среднем течении Днепра.

Кстати, более поздние названия «Малая» и «Великая» Россия непосредственно относятся к отмеченному здесь территориальному определению различных регионов восточнославянского мира. Латинские термины «maior» и «minor» в средневековых источниках использовались не для определения размеров (великая — малая), а для размежевания политико-административных частей той или иной страны. «Малая» часть — это митрополия, а «великая» — территория расселения народа. Позже семантические значения изменились и термины стали использоваться в противоположном значении.

Информации о том, как появилось собственно название «Русь», явно недостаточно. Справедливости ради отметим, что Среднее Поднепровье не единое место, упоминаемое в источниках как территория проживания русов. Это и Прибалтика (остров Рюген), Подунавье, Тюрингия и Саксония, вплоть до Северной Африки. Можно предположить, что в результате каких-то событий единый народ рассеялся по свету, но, как резонно замечает академик Пётр Толочко, до сих пор никто не сумел это доказать. Выводы, сделанные на основании простого сходства географических названий, не стоит считать убедительными.

Впервые название «Русь» встречается в арабской литературе у среднеазиатского учёного IX века аль-Хорезми. В своём географическом труде «Книга картин земли», написанном между 836 и 847 годами, он упомянул реку Друс (Данапрос — Днепр), которая берёт начало с Русской горы (Джа-бал-Рус). Ибн-Хордадбех, написавший в 880-е годы «Книгу путей и стран», отметил: «Если говорить о купцах ар-Рус, то это одна из разновидностей славян». А в труде неизвестного автора IX века «Худуд-ал-Алам» сообщается, что «страна русов находится между горою печенегов на востоке, рекой Рутой на юге и славянами на западе. Царя их зовут хакан Русов».

Среди аргументов, которые используются для подтверждения северного происхождения названия «Русь», неизменно фигурирует свидетельство Вертинской хроники епископа Пруденция (838-839) о посольстве русов. Когда послы прибыли в Константинополь, они отрекомендовались представителями народа «Рос» (rhos), посланцами от хакана (сhacanus). Позже они в составе посольства византийского императора Феофила отправились в столицу франкского королевства Ингельхейм. Там их принял император Людовик I Благочестивый. Во время беседы выяснилось, что они вообщето не русы, а шведы (свеоны).

Из этого эпизода логично сделать противоположный вывод. Тождество варягов и русов опровергнуто самими варягами. Они на самом деле не были русами, но находились у них на службе и представляли их интересы. Шведы и позднее входили в состав посольств русов в Константинополь, — например, во времена Олега и Игоря, при этом их этническое происхождение не имеет прямого отношения к характеристике государства, от имени которого они выступали.

Логично выглядит тезис академика Толочко: «Независимо от происхождения в период восточнославянской политической и культурной консолидации название «Русь» было тождественно названию «славяне». Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть, в каком смысле летопись употребляет термины «Русские грады», «мы от рода Русского», «Русин» и другие. Бесспорно, что уже в IX—X веках бывшие межплеменные восточнославянские союзы — поляне, древляне, северяне, кривичи, волыняне, дреговичи, уличи, дулебы, словене и другие — слились в большую общность, которая получила название «роду Русского», «Руси».

Появление названия и процесс формирования центральной части страны со столичным городом — это разные вещи. Примечательно мнение известного историка С. В. Юшкова: «Чрезвычайно характерно отношение Святослава (...великого князя киевского) к отдельным землям, которые входили в состав его государства: когда новгородцы пришли просить себе князя, то Святослав с презрением спросил: «А бы пошёл кто к вам?» Как известно, позднейшие князья дорожили этим крупным центром и всячески стремились закрепить его за собой».

Этот тезис можно подтвердить и текстами первых русско-византийских договоров, в которых киевская государственная верхушка продемонстрировала наиважнейшее значение для неё в то время определённых городов с прилегающими землями. Так, в договоре 907 года князь Олег требовал дани: «...первое на Киевъ,также и на Черниговъ, и на Переяславъ, и на Полътескъ, и на Рос-товъ, и на Любечь, и на прочая городы. По тем бо городомь седяху князя подь Ольгом суще». А в договоре 945 года уже князь Игорь требовал материального содержания в Константинополе для своих послов и купцов, которые прибывают «.. .первое от града Киева, и пакы ис Чернигова, и ис Переяславля, и прочий городы».

Как видим, ни Ладоги, ни Великого Новгорода, ни Пскова, ни Изборска, ни Белоозера — основных центров Северной Руси — в этих документах нет. Они наверняка относились в то время к «прочим градам», то есть менее важным, с точки зрения киевских правителей X века, населённым пунктам.

Пояснение приведенным выше историческим фактам в 1980-х годах дал ученый которого никак нельзя обвинить в «украинском буржуазном национализме», выражаясь партийной терминологией советских времён. Академик Борис Александрович Рыбаков писал: «Обильный материал разнородных источников убеждает нас в том, что восточнославянская государственность вызревала на юге, в богатой и плодородной лесостепной полосе Среднего Поднепровья.

Здесь за тысячи лет до Киевской Руси было известно земледелие. Темп исторического развития здесь, на юге, был значительно более быстрым, чем на далёком лесном и болотистом севере с его тощими песчаными почвами. На юге, на месте будущего ядра Киевской Руси, за тысячу лет до основания Киева сложились «царства» земледельцев-борисфенитов, в которых следует видеть праславян; в «трояновы века» (ІІ-IV века нашей эры) здесь возродилось экспортное земледелие, приведшее к очень высокому уровню социального развития.

Смоленский, полоцкий, новгородский, ростовский север такого богатого наследства не получил и развивался несравненно медленнее. Даже в XII веке, когда юг и север во многом уже уравнялись, лесные соседи южан всё ещё вызывали у них иронические характеристики «звериньского» образа жизни северных лесных племён.

При анализе неясных и порою противоречивых исторических источников историк обязан исходить из аксиомы неравномерности исторического развития, которая в нашем случае проявляется чётко и контрастно. Мы обязаны отнестись с большой подозрительностью и недоверием к тем источникам, которые будут преподносить нам Север как место зарождения русской государственности, и должны будем выяснить причины такой явной тенденциозности».

С процессом становления Киевской Руси тесно связано и формирование её территориального пространства. В письменных источниках термин «Русская земля» мог означать и этническую общность, и совокупность владений Рюриковичей, а иногда даже и войско. Но в большинстве случаев этот термин означал именно землю, определённое пространство, территориальное ядро изначальной Руси.