dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 18 Июня 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы История Федор Моргун: трагическая судьба юго-западного фронта

Федор Моргун: трагическая судьба юго-западного фронта

Федор Моргун: трагическая судьба юго-западного фронта

Этот человек – Личность с большой буквы. Фёдор Моргун (1924 - 2008 ) всегда жил по совести. И тогда, когда отважно воевал на фронтах Великой Отечественной (боевые награды и три ранения – свидетеьства  тому). И тогда, когда в степях Казахстана поднимал целину. И тогда, когда, возглавив при Щербицком Полтавский обком партии, стал для партийной элиты «белой вороной», поскольку, отдав положенный ему по рангу особняк детскому саду, ограничился трехкомнатной квартирой, на дух не выносил пьяных застолий ответственных товарищей по поводу и без оного (я в те годы познакомился с Федором Трофимовичем, писал о нем откровенно, вызывая нарекания со стороны тогдашней цензуры).  И тогда,  когда  отчаянно боролся за внедрение в области безотвальной обработки почвы и карал председателей колхозов, не дававших селянам кормов для коров. И тогда, наконец, когда в перестроечные годы на заседании Политбюро ЦК КПСС схлестнулся с Горбачевым, возражая против развития производства искусственного белка из парафина нефти.

Как личность многогранная Фёдор Моргун был человеком глубоко мыслящим и всегда ощущал потребность выносить свои размышления на суд общества. Еще будучи директором совхоза на целине, написал первую свою книгу (причем, в отличие от большинства руководителей всегда писал сам), а всего создал около двух десятков публицистических произведений, многие из которых переиздавались по нескольку раз. С 1974 года был членом Союза писателей СССР.

Особняком стоят произведения Моргуна, посвященные войне. Горький опыт солдата в них дополнен кропотливой аналитической работой с различными источниками – архивами, историческими исследованиями, мемуарами, беседами с непосредственными участниками тех или иных событий. Несколько лет назад Фёдор Трофимович подарил мне свою последнюю книгу с красноречивым наззванием «Проклятие войне», которой был предпослан эпиграф из Вергилия: «От войны нельзя ждать никаких благ». Отдельная глава этой книги посвящена трагической судьбе Юго-Западного фронта и его командующего Михаила Кирпоноса. Фрагменты этой главы приводим ниже.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Киропонос, имея запрет Сталина приводить войска в боевую готовность накануне войны, на свой страх и риск дал команду срочно готовиться к отпору в случае нападения противника. В результате с самого первого часа нападения немецко-фашистские войска получили отпор на многих участках фронта.

Я знал участников боев за город Перемышль, которым немцы сначала овладели, а затем были разгромлены нашими контратакующими войсками, отбившими этот старинный город у врага. По всему фронту завязывались тяжелые бои, наши упорно защищались, нанося противнику урон и сдерживая натиск танковых колонн  генерала Клейста.

Генерал Кирпонос и его штаб полностью овладели обстановкой, вводили в бой новые дивизии и сдерживали натиск наступаюших сил врага.

Немцы, неся большие потери, бросая в бой все новые и новые дивизии и корпуса, при поддержке большого количества авиации хотя и продвигались вперед, но темпы были значительно ниже запланированных. Под Бродами, в районе Дубно и Луцка завязались затяжные кровопролитные танковые сражения и артиллерийские дуэли. Вышколенные немецкие вояки ничего подобного не испытывали ни в походах по Польше, ни в боях во Франции.

Приведу здесь прелюбопытные свидетельства Н. С. Хрущева, который в это время был на фронте в войсках Кипоноса.

«На участке КОВО (Киевский военный особый округ) в первые дни войны сложилось тяжелое, но отнюдь не катастрофичечкое положение. У нас в резерве имелись два танковых корпуса, а армия Конева должна была вот-вот разгружаться. По указанию ставки мы решили нанести контрудар по наступающим немецким войскам, бросили туда механизированные корпуса... В это время прибыл Конев, его армия разгрузилась, мы были очень обрадованы, что получили резерв. Эту армию мы сейчас же нацелили в напрвлении на Броды. Но как только его армия вошла в соприкосновение с противником, последовал звонок от Сталина: «Немедленно погрузить армию Конева и содействовать скорейшей отправке в направлении Москвы»...

Если бы Кирпоносу и Хрущеву была предоставлена возможность полного использования армии Конева для атаки (вместе с нашими танковыми корпусами) армий Клейста, то, вне всякого сомнения, немецко-фашистские войска были бы сокрушены в приграничных боях – и войнв пошла бы совсем по-другому.

Я знал многих участников  боев в Западной Украине, которые со знанием дела утверждают, что если бы Конев и Рокоссовский получили команду атаковать зарвавшихся фашистов под Бродами, то войска Клейста были бы разгромлены. Более того, наши армии могли бы начать успешное наступление на северо-запад и север, зайти в тыл группировки «Центр». Это маневр несомненно спас бы наш Западный фронт, а немцы потерпели бы сокрушительное поражение еще в июле 1941 года. Наши армии смогли бы остановить гилеровские войска на территории областей Западной Украины, а затем прорваться в Польшу и зайти в глубокий тыл немецкой группе «Центр», рвавшейся на Смоленск, Вязьму и Москву...

В публикациях воспоминаний немецких генералов, которые мне довелось читать, отмечалась серьезная озабоченность невиданными для них потерями техники и людей на киевском направлении. Не на шутку обеспокоились генштаб и сам фюрер, гнавший своих генералов вперед и вперед. Но решительных успехов они в июне не имели ни на одном участке этого фронта. Части Красной Армии сражались за каждый населенный и опорный пункт, хотя и несли огромные потери, но отступали организованно, после тяжелых обронительных боев. В немецких штабах открыто говорили, что у противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство, умело подтягивающее из глубины резервы и срывающее наступательную мощь гитлеровских войск. Теряя в кровопролитных боях огромное количество танков, пушек и пехоту, они намного позже, чем планировали, захватили Львов, Дубно, Броды и другие города.  Еще более серьезное сопротивление оказали наши войска, защищая  Винницу, Шепетовку, Бердичев, Белую Церковь, Умань, Житомир и многие другие населенные пугкты. Закончился июль – месяц, в котором фашисты планировали захватить столицу Украины, но их планы не осуществились. Враг был остановлен за много десятков километров к западу от Киева.

Киевляне массово вышли на сооружение  обронительных объектов. Огромное количество жителей города добровольно записывались в ряды воинов-защитников. Киевляне знали, какие страшные военные и территориальные потери понесла страна, что враг – у стен Ленинграда, овладел Минском, Вильнюсом, Ригой, захватил Смоленск, и хорошо понимали, что взоры всех народов Советского Союза обращены к ним как к последней надежде выстоять, изменить ход событий этой страшной войны. Все защитники Киева действовали в высшей степени самоотверженно и патриотично, не щадя себя, делали все, чтобы страна не оказалась порабощенной.

Такого упорного  сопротивления Красной Армии и укранского народа немцы не ожидали. В соответствии с планом «Барбаросса», в директиве от 31 января 1941 года группе армий «Юг» были поставлены задачи: своим левым крылом она должна была продвигаться под прикрытием подвижных войск в общем направлении на Киев, уничтожить русские силы в Галиции и в Западной Украине до отхода их за Днепр и район Киева и южнее до продолжения операций по ту сторону Днепра. Когда после первых операций группа армий «Юг» этого не добилась, в войне наступил первый большой кризис. Войска Кирпоноса продолжали сражаться даже в самом отчаянном положении. На юге темпы продвижения на восток были в 2-3 раза ниже «плановых».

Поскольку армии фон Рундштедта и танкисты Клейста не смогли до середины июля нанести войскам Юго-Западного фронта сокрушительный удар,  в ставке Гитлера всполошились и вынуждены были отменить поход танкистов Гудериана на Москву. Было решено повернуть их на юг – и через Брянск, Нежин, Ромны зайти в глубокий тыл мужественно сражавшихся за Киев войск Кирпоноса.  В результате пять мощных армий Юго-Западного фронта оказались в плотном гибельном кольце окружения.

Кирпонос и его штаб немедленно оценили нависшую угрозу и шифровкой обратились к Сталину с просьбой оступить из Киева в целях спасения армии. Верховный Главнокомандующий назвал  Киропоноса трусом и паникером, запретил и помышлять об отступлении, потребовал насмерть стоять на занятых рубежах правого берега Днепра. Через несколько дней немецкие танки захватили Ромны и Лохвицу. Оставалось лишь 40 километров до города Лубны, через который проходила единственная оставшаяся железная дорога, питавшая наши войска с востока.

Кирпонос вновь просит Сталина разрешить сдать столицу Украины, вывести войска в сторону Полтавы и Харькова и занять оборону на реке Псел. Его снова, с еще большим цинизмом обвиняют в паникерстве и запрещают отступать.

Реальная обстановка требовала сохранения армии, ибо только она могла спасти Отечество. Но в  эти трагические дни судьбу армии решали не мудрые военачальники, как в 1812 году на совете в Филях, а политический вождь-диктатор. Те великие русские полководцы во главе с Кутузовым, отстоявшие поле боя и имея войска, горящие желанием «заутра бой затеять новый», все-таки решили во имя спасения и сохранения могучей армии сдать столицу России – Москву.

Если бы Кирпоносу разрешили своевременно отступить, то он сумел бы еще многое сделать для окончательной победы. Тогда было бы и время, и возможность организованно вывести войска из надвигавшегося окружения, наставить мин в местах возможных переправ немцев, а на дорогах выставить мощные и мобильные арьергарды, как это сделали в 1812 году русские командиры под Смоленском, и тем разрушили смелый план Наполеона окружить русскую армию под Смоленском и наголову разбить ее. Киропонос сумел бы отступить с войсками, горючим, боеприпасами и дать бой в выгодных для своих армий условиях.Тогда рубеж на Псле, нижнее течение Днепра, Смоленск, восток Белоруссии были бы конечным рубежом для немцев, за который дальше на восток не ступила бы нога завоевателя. И не достались бы фашистам ни Донбасс, ни Харьков, не топтали бы они нашу землю до Москвы, Воронежа, Сталинграда, Кавказского хребта. Именно по вине Сталина армии Кирпоноса оказались в окружении, потеряли много техники и солдат.

И до сих пор люди не знают всей правды о том, что происходило в том аду, в который Сталин по злому умыслу или по дури вогнал в сентябре 1941 года полтора миллиона наших солдат  и офицеров и значительно большее количество гражданского населения. В первые дни окружения войска, хоть  и несли большие потери, но все-таки с боями продвигались на восток, надеясь прорваться сквозь танковые заслоны  Гудериана и Клейста. Нефтебазы и склады с заполненными цистернами были расположены в основном  в районе Киева, Черкасс и Кременчуга. При категорическом требовании  Киев не оставлять их хорошо охраняли и не перемещали на восток, чтобы спокойно заправлять огромное количество прифронтовой техники, сражавшейся западнее и южнее Киева. Но когда кольцо у Лубен сомкнулось и Ставка наконец-то поняла размеры трагического исхода, поступило устное распоряжение Сталина об отходе.

Кирпонос дал команду перед отступлением заправить баки танков и машин, все бензовозы и водовозы города, заполнить всю наличную тару, а оставшиеся резервы уничтожить. Вме это было сделано, но горючего хватило лишь где-то на половину дороги до Лубен.

Немцы расчленили котел на три части, которые тоже окружили со всех сторон и в течение многих дней громили. Экипажи танков дрались до последнего снаряда. Большинство наших командиров и начальников штабов погибли, документы были утеряны или зарыты в землю в укромных местах, кторые теперь некому найти. Но те редкие участники тех страшных боев и отступления на восток, а особенно местные жители рассказывают, что дороги, поля, балки и овраги были густо усеяны останками наших воинов.

После получения устной команды Сталина сдать Киев Кирпонос во главе штаба, не теряя связи с войсками и продолжая оперативное руководство, двинулся на восток. Однако обстановка с каждым днем ухудшалась. Немецкое командование подкинуло щначительное количество новых дивизий и корпусов, усилило авиацию, со всех сторон атаковало окруженные части Крсной Армии, разрушало в середине котла мосты и переправы через водные преграды. Повторяю, большинство наших танков остановилось: ведь закончились резервы горючего, а вскоре не стало и артиллерийских снарядов. Пользуясь этим, немцы услилили удары и стали добивать рассеченные на три части наши войска в котле. Пропала связь не только между штабом Юго-Западного фронта и армиями, но и в самих армиях, корпусах, дивизиях. В считанные дни все было кончено. В 1952 году я, работая директором одного из свеклосовхозов Чернобаевского арйона Полтавской области, часто ездил в Лубны, Оржицу, Драбов, Семеновку и другие райцентры. Я был поражен, что и тогда, спустя одиннадцать лет после той трагедии, на многих полях этих мест ржавели наши разбитые танки, тягачи, трактора, тяжелые орудия и много другой техники. И подобная картина была на всей территории того ужасного котла.

20 сентября штаб Кирпоноса в составе большого количества генералов и офицеров, бойцов охраны, а также нескольких воинских подразделений оказались в урочище Шумейково, поросшем кустарником и молодыми невысокими деревцами. Немецкие танки и пехота окружили урочище со всех сторон. Более суток длился бой. Кирпонос днем был ранен, а вечером убит осколком разорвавшейся рядом мины. На рассвете следующего дня немцы снова открыли минометный и артиллерийский огонь. Из защищавшихся в урочище (около 800 человек) мало кто уцелел.

«В сражении за Киев, длившемся до 26 сентября, было уничтожено несколько русских армий, взято в плен 665 тысяч человек, захвачено 3718 орудий и 884 танка. Но зато какой ценой!». Автор этих строк – генерал-покловник Гудериан.

Несомненно, что в тот роковой час генерал Кирпонос поступил мужественно и мудро, оставшись в самом пекле окружения. Многие военачальники считали, что его неминуемо постигла бы участь командующего Белорусским фронтом генерал-полковника Павлова – героя войны в Испании, которого Сталин приказал расстерлять за поражения в Белоруссии. Кирпоноса точно так же сделали бы козлом отпущения за чужие грехи, а особенно за те, которые совершил Сталин. Его бы расстреляли и доказывали бы его вину за потери в Украине. Ведь спустя две недели после гибели Киропоноса Сталин говорил тогдашнему первому секретарю  Дальневосточного крайкома партии Г. А. Боркову (он поведал мне о том разговоре в 1966 году) и командующему Дальневосточным особым военным округом генерал-полковнику Апанасенко, что Кирпонос переметнулся к Гитлеру и уже работает на немцев. Большей подлости и лицемерия трудно себе представить! Не случайно всю войну и после ее окончания, вплоть др 1953 года, семья этого храброго и мудрого военачальника (жена и дети) бедствовала и скиталась по селам Саратовской области, где ей помогали, чем могли, простые русские крестьяне.

Говоря о великой победе в войне, мы никогда не должны забывать, какой ценой она досталась нашему народу.