dc-summit.info

история - политика - экономика

Пятница, 24 Мая 2019

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы История Возрождение «трех Русей»

Возрождение «трех Русей»

Горелов Н.Е. к. и. н.

Проблема взаимоотношений Украины, России и Беларуси в наши дни служит предметом оживлённой дискуссии. Устойчивые стереотипы, исторические мифы и легенды, политизированная трактовка, казалось бы, общеизвестных фактов в значительной степени искажают общественное сознание в этих странах. Чтобы отойти от упрощённого, «чёрно-белого» восприятия друг друга, необходимо избавиться от разнообразных комплексов, которые выработались у наших народов за последние несколько столетий. В этом плане интересна точка зрения на восточное славянство известного украинского мыслителя Вячеслава Липинского (1882-1931).

«До Липинского «украинство» было как будто чем-то абстрактным. Реальная жизнь шла вне его или мимо него, трансформируясь в другие жизненные формы. До него «украинство» было вне пределов жизни, — той самой будничной, реальной жизни... Оно могло быть, или его могло и не быть, ибо взаимоотношения территориальных сил и факторов формировались независимо от него, равнодушно к нему, да и оно, это «украинство», равнодушно к ним относилось, живя своей внутренней, отдельной жизнью, так сказать — профессиональной».

Эти слова одного из соратников Липинского графа Адама Монтрезора очень метко характеризуют состояние украинской политической мысли в начале прошлого века. Она металась во многих направлениях, часто диаметрально противоположных — от социализма до национализма, от анархизма до большевизма. Но в каждом отдельном случае мысли этой не хватало главного — учёта специфики бытия украинского народа, определения его собственного пути к государственному существованию.

Будучи убеждённым, что без собственного государства ни один народ не может превратиться в нацию, Липинский предусматривал неизбежность развала многонационального формирования, каким был Советский Союз. Он не видел существенной разницы между Российской империей и СССР, поскольку после 1917 года сущность принципов власти не изменилась — иной стала лишь её форма. При правлении большевиков сохранились все характерные черты прошлого режима — тотальный контроль государственно-бюрократического аппарата, эксплуатация государством полиэтнического населения, унифицирующий имперский принцип. При этих условиях нельзя было и надеяться, что в рамках советских Украины, Российской Федерации и Белоруссии, которые входили в «Союз нерушимый», могут воспрянуть украинская, русская и белорусская политические нации.

Соотношение «нация — государство» рассматривалось в главном труде Липинского «Письма к братьям-хлеборобам» очень тщательно. Он полагал, что «без своей собственной суверенной государственной ориентации не может быть нации. Собственное государство — это синоним власти собственной аристократии, и как не может быть нации без своей собственной национальной аристократии, так не может быть национальной аристократии, а значит, и нации без своего собственного государства. Только в собственном государстве моральные организационные формы данной нации могут идти параллельно и ритмично с развитием её материальной техники и культуры. Только собственным государством данная нация может защитить свою собственную материальную и духовную культуру от уничтожения её чужими нациями, безразлично, хотят ли эти нации её уничтожить силой какого-то национального или «интернационального» государства. Иными словами, хотят ли они отторгнуть данную национальную аристократию от её пассивных масс, от тела её нации, лозунгами чуждонациональными и денационализацией или же лозунгами интернациональными и интернационализацией. И поэтому противоестественное разделение понятий нация и государство — теоретический поиск формулы практически невозможного мирного сосуществования нескольких наций в одном государстве... — всё это нововременная схоластика, порождённая теми же причинами, что и схоластика средневековая... Следовательно, отбрасывая схоластическое отделение нации от государства — начало нации буду рассматривать как начало собственной отдельной государственной организации активных элементов в данной пассивной массе на данной, занятой этой массой, территории».

Обобщения автора «Писем» прежде всего, касались Украины. Он отважился первым пойти против всегда модных национал-патриотических легенд о едва ли не «вековечности украинской нации», доказать, что для её возрождения нужно не кичиться своей «древностью», а честно работать над созданием молодых, динамичных, привлекательных для всех слоев общества нации и государства.

Рассуждая о будущем суверенной Украины, Липинский постоянно обращал внимание на её отношения с Россией и Беларусью. Он отстаивал тезис о том, что «политический союз с Беларусью и Великороссией — это категорический императив внешней политики нашего будущего государства, нашей будущей правящей аристократии. Только активной политикой в деле «Русского Востока» Украина сможет обеспечить себе добытое её внутренними силами независимое государственно-национальное существование. Пассивное отношение приведёт нас неминуемо к краху, к новому порабощению нас более активными в этом направлении нациями. Такая политика может быть тройственной: 1. либо как авангард демократического Запада в разрушении и разложении Русского Востока, 2. либо как авангард охлократического Востока в разрушении Запада, 3. либо в конечном итоге как авангард в органическом классократическом возрождении Русского Востока в его защите, как перед западной демократией, так и перед азиатской охлократией. Первая политика уже монополизирована Польшей, вторая монополизирована Москвой, и, став на первый или второй путь, мы сможем быть только пассивными придатками Польши или Москвы, пушечным мясом в их борьбе между собой. Только третий путь является нашим старым традиционным национальным путём, со времён государства Галицко-Владимирского, Русского и казацкого, в эпоху её могущества, при великом Богдане. Как политика традиционно национальная — она должна быть политикой всех нас, украинских консерваторов-классократов. Украина как отдельное независимое государство должна либо погибнуть, либо стать во главе великого грядущего движения — органического и национального возрождения всех трёх Русей: их героического усилия сбросить с себя как смрадное иго восточных кочевых охлократических орд, так и грязную лапу льстивой и разлагающей, ныне торжествующей западной демократии. И даже всякие так называемые международные комбинации Украина сможет обратить себе на пользу только тогда, когда она в вопросах «Русского Востока» будет фактором положительным, созидательным, а не отрицательным и разрушающим, когда органическое, классократическое и национальное возрождение трёх Русей (в котором Украина имеет все шансы, чтобы занять первое место) укрепит их общую союзную силу, а не ослабит эту силу по сравнению с той прошлой «всероссийской» формой их охлократического и механического «неделимого единства», которое они с большим ущербом для себя до сих пор осуществляли».

Как свидетельствует опыт независимого существования славянских государств, которые возникли после распада СССР, Липинский в главном был прав. Оказалось, что никому в мире, кроме друг друга, мы по большому счёту не нужны. И то, что в общественном сознании каждой из «трёх Русей» идея стратегического партнёрства приобретает всё большую популярность, красноречиво свидетельствует об органической естественности нашего будущего союза.

Таким же пророческим является и тезис Липинского об украинском мессианстве. «Имея в своей нации и Восток, и Запад, — писал он, — мы вынуждены, если хотим быть нацией, эти два направления под лозунгом единства и индивидуальности нашей национальной в себе всё время гармонизировать. Без такой гармонизации мы погибаем как нация: пропадаем — не будучи завоёванными никогда чужим государством, а всегда собственным внутренним разладом — под влиянием то восточной Москвы, то западной Польши. Погибаем, наказанные за невыполнение той задачи, которая дана только нам, ибо эти две наши, захватывавшие нас во времена слабости души нашей, соседки — одна по своей восточно-православной, другая по своей западно-католической исключительности — его выполнить не в силах».

Комментируя эти мысли, украинский историк И. Мирчук писал, что, по Липинскому, перед Украиной «стоит великая задача синтеза двух культур, двух цивилизаций, объединения Востока с Западом. Чтобы даже поляки и россияне по происхождению служили верно этому государству, на территории которого они живут, это государство должно иметь моральные ценности, какую-то влекущую силу. И вот эту влекущую силу дал украинской нации Липинский в виде мессианской идеи. Осуществлённый синтез Востока с Западом — это краткая формула, в которую он вбирает украинскую мессианскую идею».

Трудно сказать, выполнит ли Украина эту миссию. Проблематично увидеть её и во главе будущего союза «трёх Русей». Тем более что и сам этот союз, по нашему мнению, — дело достаточно отдалённой перспективы. Ведь ни в России, ни в Украине, ни в Беларуси ещё не сформированы политические нации, общество не стратифицировано, наши народы ещё не научились наделять властью действительно лучших своих представителей, не созданы механизмы, которые вынуждали бы правящие элиты действовать в интересах своих наций и государств. На нынешнем историческом этапе форсированное сближение может вызвать то же, что и контакты страдающих инфекционными болезнями людей, — вместо того чтобы облегчить страдания партнёра, существует большая опасность наградить его ещё и своей болезнью. Но переболев «детскими болезнями» государственного становления, выработав стойкое отвращение к посткоммунистической «формуле успеха», создав, наконец, политические нации и гражданские общества, можно начинать реализацию мечты Липинского о союзе «трёх Русей».