dc-summit.info

история - политика - экономика

Суббота, 21 Июля 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы История Штурм Батурина – современные взгляды на события начала ХVІІІ в.

Штурм Батурина – современные взгляды на события начала ХVІІІ в.

ШТУРМ БАТУРИНА – СОВРЕМЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА СОБЫТИЯ НАЧАЛА ХVІІІ ст. (продолжение)
ШТУРМ БАТУРИНА – СОВРЕМЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА СОБЫТИЯ НАЧАЛА ХVІІІ ст. (продолжение)
ШТУРМ БАТУРИНА – СОВРЕМЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА СОБЫТИЯ НАЧАЛА ХVІІІ ст. (продолжение)

В продолжение темы, посвященной событиям 13 (2) ноября 1708 года, предлагаем ознакомиться с точкой зрения на взятие Батурина российского историка, старшего научного сотрудника Института Российской истории РАН, кандидата исторических наук В.Артамонова, опубликованной, к сожалению, чрезвычайно ограниченным тиражом в 780 экземпляров, в сборнике "Вторжение шведской армии на Гетманщину в 1708 году"; статья "Вторжение шведской армии на Гетманщину в 1708 году и Мазепа".

"ШТУРМ БАТУРИНА. С 27 октября главная квартира царя находилась в большом селе Погребки (в 5-6 км от Новгорода-Северского), когда там узнали о "никогда нечаянном злом случае измены гетманской". Шведы находились по другую сторону Десны в двух милях от Новгорода Северского и основное внимание русского командования оставалось прикованным к армии Карла XII.

29 октября "президент Посольского приказа" России граф Г.И.Головкин показывая вид, что он ни минуты не сомневается в верности полковника сердюков в Батурине, отправил тому по именному указу великого государя письмо. В нём сообщалось, что в связи с намерением шведов идти через Десну, великий государь велел добавить в батуринский гарнизон полк великороссийской пехоты, также, как это было сделано в Стародубе и Новгороде-Северском, которые шведы отказались штурмовать. Сам же великий государь придет на выручку со всем войском. 30 октября военный совет с участием царя, Меншикова, и Д.М.Голицына принял решение не отдавать резиденцию Мазепы в руки противнику и "добывать" её либо переговорами, либо оружием.

31 октября Меншикова отправили к Батурину, видимо добавив около 3 тысяч пехоты (три полка инфантерии). Спешка определяла всё. Пётр I с 31 октября бомбардировал Меншикова депешами, предупреждая об опасности шведского удара. 1-2 ноября царь еще беспокойнее торопил взять резиденцию Мазепы, так как Русская армия стала отходить на восток к Глухову. "Сей день и будущая ночь вам ещё возможно трудитца там, а далее завтрашнего утра (ежели чего не зделано), бавитца вам там опасно",– писал царь.

31 октября до полудня сам киевский воевода князь Д.М.Голицын ("командующий Киевским и Белгородским военным округом"-разрядом), ездил уговаривать полковника-мазепинца, но ему ответили, что без нового гетмана никого в город не пустят, а пока "неприятель-швед" на Гетманщине, то выборов проводить невозможно. Это выглядело нескладной импровизацией – Мазепа в спешке не проинструктировал, каковы должны быть ответы Чечеля на тот или иной случай. Вслед киевскому воеводе, переплывавшему Сейм, раздалось несколько выстрелов. Князь от себя послал уговаривать сотника Андрея Марковича, но мазепинцы отговаривались запретом гетмана и неведением о его измене.

После полудня 31 октября Меншиков подвел полки к Сейму, где были мосты с разобранными настилами и собрался переправляться в предместье. Из выходящих на реку и не засыпанных землей ворот Кенигсек "на испуг" выкатил 6 пушек и навел их на драгун. В ответ князь послал полки вниз по Сейму и выстроил всех по берегу. Это произвело впечатление, и Чечель выслал 5 человек, которые стали кричать, чтобы через реку не переправлялись, иначе начнётся стрельба. На предложение Меншикова прислать на переговоры 2-3 человек, было отвечено бранью. Переправив всего 50 гренадер в двух малых лодках, князь обозначил угрозу обхода и стоявшие с пушками при мостах, не начав стрельбы, "тотчас с великою тревогою в город побежали и нам мосты очистили". Меншиков в дневное время приказал восстанавливать настилы, и драгуны уже днем беспрепятственно стали переходить Сейм. Заранее сжечь посад Чечель не распорядился, и уцелевшие постройки помогли осаждающим при последующем штурме.

Уже из предместья Батурина Меншиков сообщил, что дух мазепинцев дал слабину – "около полуночи" 31 октября к нему прислали письмо, в котором было написано, что они остаются верны царю и "нас в гварнизон пустить хотят, толко б их свободно совсем выпустить, и на то б дать им на три дни сроку". Русский командующий расценил это как несвязную хитрость – просили уйти в неизвестном направлении (к шведам?) при одновременной затяжке выхода на 3 дня, т.е. до 3 ноября. Подкупом "привлечь без оружия и успокоить" сердюков также, как это сделал в ноябре 1708 г. Д.М.Голицын с мазепинским восьмисотенным полком Бурляя в Белой Церкви, что обошлось в 2 тыс. рублей, Меншиков не пытался.

Неизвестное ранее описание захвата Батурина было обнаружено нами в Государственном архиве Стокгольма в 2005 г. Набело переписанный четырёхстраничный отрывок находится среди текстов, относящихся к "Гистории Свейской войны", однако он не был включен ни в одну из её редакций, составлявшихся при участии Петра Великого начиная с 1715 г. Скорее всего, он был написан по воспоминаниям А.Д.Меншикова, который ошибочно отнес события к октябрю месяцу вместо ноября. В нем не содержится подробных данных о количестве войск, числе пушек и их калибре, о потерях среди осаждающих и осажденных, об эвакуации арсенала Мазепы его архива и имущества.

Вместе с тем, эта выделенная часть из "Гистории Свейской войны" существенно проясняет картину штурма "гетманской столицы". Она позволяет понять, почему через несколько часов настроение мазепинской верхушки качнулось в другую сторону. Дело в том, что в ночь с 31 октября на 1 ноября в Батурин проник лазутчик, посланный от шведского короля и Мазепы с вестью, что вся Шведская армия уже чуть ли не на подходе. Скорее всего, по распоряжению Чечеля письмо с предложением держаться до последней возможности было прочитано всему гарнизону. Сердюцкий полковник решил продемонстрировать твердость, прервать переговоры и отпугнуть осаждающих артиллерийским огнем ("Взятые старшина сказали, что за день до штурму прислан к ним указ от швецкаго короля и от Мазепы, чтоб по крайней возможности держались, и были б все надёжны, что они со всею швейкою потугою их секундовать (помогать - В.А.) идут. И тот указ читан у них по извычаю всему войску и по тому де указу они учинили").

Утром 1 ноября, не ожидая ответа князя, Чечель и Кенигсек открыли интенсивный огонь из пушек по посаду, по солдатам, "близ места стоящим" и даже через Сейм по штабу Меншикова. Предместье "кругом города" почти повсеместно загорелось. Таким образом, Чечель, а не Меншиков взял на себя ответственность за начало военных действий и начал жечь постройки вне фортеции. "Светлейший" счёл это за результат бездействия его войск ("стали из города по нашей гоупт квартире чрез реку, також и по войскам... близ места стоящим, ис пушек бить, не видя никакого от нас действа, ни к тому начинания"). Обстрел посада артиллерией Кенигсека 1 ноября украинская беллетристика и публицистика, начиная с "Истории русов" изображают как бой на стенах, в предместье и отражение неудавшегося первого приступа. После этого войска Меншикова начали де отступать и ушли за Сейм, а сердюки перепились по случаю победы и заснули глубоким сном вплоть до утра 2 ноября. Историк С.О.Павленко отсутствие сведений о бое 1 ноября русских источниках объясняет специальным замалчиванием "героического отпора мазепинцев" имперской цензурой".

Тем не менее, Меншиков попытался всё же завершить дело без кровопролития и отправил 1 ноября очередное предложение с неким Зажарским "с тем, чтоб свободно выходили, не боясь никаких опасностей". Однако после обнадёживающей ночной вести Зажарского чуть не растерзали. Поверив сообщению Мазепы, сердюки кричали, что умрут, но не впустят войска. Большее, чем у осаждающих количество пушек и военных припасов вселяло надежду дождаться скорого, с минуту на минуту, подхода Карла XII. Возможно именно тогда Чечель, выйдя из себя, грозил содрать кожу с живого Меншикова, что разъярило князя. Если бы Чечель впустил часть отряда А.Д.Меншикова, то город и жители уцелели бы, как Новгород-Северский, Полтава и прочие города Гетманщины. Сердюк-мазепинец, по сути, превратил жителей в заложников и не выпускал никого. ("К нам из города никого не выпустили, а отвечали з города, что чинят они то по указу"). Вариант уйти всему гарнизону вместе с жителями и отрядом Меншикова, подорвав Батурин, тяжелые пушки и уничтожив склады (на это соглашался царь) Чечель видимо не рассматривал.

Князь приказал подойти к горящим хатам, солдаты погасили огонь в некоторых из них, и засели в уцелевших постройках. Подтаскивать пушки и устанавливать батарею стали, скорее всего, в районе Конотопских ворот. ("Однако ж мы своих людей в предместье, хотя с трудом, ввели и некоторые пожары затишили и близ города в домах засесть приказали").

К 16 часам дня "в удобном месте" батарея была поставлена (согласно Д.Дефо – три батареи (см. ниже) и тогда же стали бомбардировать фортецию и пробивать брешь в стене. Сколько пушек обстреливали стены и каков был их калибр, остается пока неясным. Вечером и ночью с 1 на 2 ноября осаждающие готовили фашины и сколачивали штурмовые лестницы. Вряд ли артиллерийский обстрел продолжался и в ночное время, как написал Д.Дефо.

"Гетманская столица" была небольшим населенным пунктом – меньше Глухова, Нежина, Чернигова, Полтавы и тем более Киева. Как писал украинский историк А.Лазаревский, поляки после Деулинского перемирия 1618 г. на своем восточном пограничье построили против России цепочку городков-крепостей – Нежин, Батурин, Борзну, Конотоп, Кролевец, Глухов. В эту же цепочку входили Стародуб, Новгород-Северский, Ромны, Гадяч. По описи 1654 г. с трех сторон Батурин окружал земляной вал с "дубовым бревеньем" и ров, которые выходили к обрыву перед Сеймом. Вал высотой в 4 м и шириной подошвы 25 м прорезали трое ворот, на двух из них были башни, покрытые тёсом. Глухих наугольных башен было шесть. По обрыву город был огорожен "стоячим острогом" без башен, но там были "береговые" ворота. Резиденцией "русских" гетманов Батурин стал с 1669 г. В том году гетман Демьян Многогрешный выбрал себе населенный пункт как можно ближе к русской границе. Площадь окруженного деревянными стенами городка была в размер стадиона: от северо-западных (Новомлынских) до юго-восточных (Конотопских) ворот 233 сажени (496 м), от юго-западных Киевских ворот до обрыва в сторону Сейма 184 сажени (392 м). Современные археологи определяют её размер 600x440 м и там могло находиться 200-250 дворов с 1000-1500 жителями.

 

 

"А Батурин... заперся от всех сторон и трех ворот; только одни четвертые ворота береговые, что от Сейма, не заперты были. И в то же время, перед взятием Батурина, пришел с войском светлейший князь Меншиков, но в город не впустили, только до его светлости начальствующий в городе над войском, Чечель, полковник сердюцкий, Фридрих, есаул артиллерийский, сотник батуринский, Филипп Рент, вышедши на вал, говорили, и князь отступил".

Места для штурма Меншиков наметил в двух местах – генерал-майор Г.С.Волконский должен был приступать с правой стороны "подле ворот" (Конотопских), а полковник Иван Анненков со стороны Сейма через береговые ворота "сзади реки взвоз". От реки было два врезавшихся в фортецию "взвоза" (нешироких ведущих вверх лощинки или "рытвины") – один длинный проезжий взвоз шёл от береговых ворот до центра города в направлении к воротам Киевским, второй короткий – рядом с резиденцией Мазепы ("Литовским замком", размером 130x100 м, где стояли палаты гетмана площадью 26x20 м). Скорее всего, Анненков должен был приступать по длинному "взвозу", выводящему в центр фортеции. Против северного угла стен Меншиков поставил небольшой отряд из 200 человек "татар" (видимо, калмыков), чтобы те перед штурмом при еще полной темноте подняли ложную тревогу и оттянули на себя силы гарнизона ("дабы оные пред штюрмом тревогу и крик и стрельбу учинили").

Письмо от 1 ноября светлейшего заканчивалось словами: "И сея ночи, с помощию Божиею, будем мы над ними надлежащий чинить промысл". Проводя рекогносцировку, князь видимо, в то время находился в предместье Батурина. Скорее всего, тогда Меншиков принял окончательное решение о быстром и беспощадном штурме. Об этом косвенно можно судить по утвержденному им до 20 июля 1706 г. "Артикулу краткому", составленному для подъема дисциплины и боеспособности драгунской конницы при походе в западную Польшу, закончившимся блестящей победой при Калише 18 октября 1706 г. над шведами и поляками. В наставлении воинам предписывалось ежедневно просить милости Бога, без промедления собираться на молитву и смотры, запрещалось обсуждать приказы, отставать от рот, спать на караулах, покидать посты, играть в кости, затевать свары и тайные сходки, распевать "скверные песни" и держать блудниц. Было и многозначительное указание щадить при штурмах женщин и детей, "разве что от генеральства для причины какой, иное что приказано будет".

Уверенный в своих силах, но разозлённый Меншиков, меньше всего думал об "устрашении" населения Гетманщины, как об этом писали историки Украины. Локальную карательную акцию он рассматривал, очевидно, как меру наказания за неподчинение и измену своему государю.

О подробностях приступа пока не всё известно. Неосторожно писать, что 2 ноября 1708 г. были все условия выдержать осаду Батурина и довести дело до второй победы через 50 лет после Конотопской битвы 1659 г. Устоять несколько дней в осаде сердюкам и казакам было можно, но отбить штурм профессиональных воинов, одержавших несколько побед (при Калише, с.Добром, Раевке, Лесной) над лучшими солдатами Европы, было безнадежно.

Деревянный Батурин даже с его артиллерией и значительными военными припасами не шел ни в какое сравнение с Нотебургом, Нарвой, и Дерптом, в атаках против которых участвовал Меншиков. Военный опыт Кенигсека и Чечеля не мог сравниться с боевой практикой русского генерала.

Затемно, в 6 часов утра, "сзади чрез татар" началась обманная стрельба и крики. Большая часть гарнизона бросилась к той стороне стен. В это же время к фортеции поднялись Троицкий, Вятский, Нижегородский, Тверской, Смоленский, Ростовский, Сибирский драгунские полки Меншикова, которые участвовали в сражении при Лесной, а также полки, сражавшиеся там же под командой Боура. Общая численность штурмующих точно неизвестна. После боя при Лесной драгунские полки были ослаблены. В полках Меншикова насчитывалось не более 5 470 чел, здоровыми. Из дивизии Боура (4076 чел.) выбыло около 430 чел. убитыми и ранеными. Возможно, всего у Меншикова было около 9 тыс. драгун и до 3 тыс. пехоты и небольшое количество калмыков ("татар").

Темнота и слабая подготовка орудийных расчетов мазепинской артиллерии, видимо, не позволили эффективно противодействовать атакующим. Стрелять по невидимым целям было нельзя. Можно предположить, что Кенигсек к этому раннему часу не успел распределить по стенам прислугу к пушкам. Пытаясь, как верный наёмник, организовать огонь артиллерии он был смертельно ранен в грудь одним из первых, скорее всего, из огнестрельного оружия.

Пушечного огня с колокольни церкви Живоначальной Троицы, как рассказывалось потом в народе, не велось – пушки малого калибра бесполезны, а тяжелые орудия поднимать по деревянным перекрытиям почти невозможно, да и откат орудия не позволил бы использовать малую площадку на верхнем ярусе.

Несколько сотен безоружных селян из округи и большинство батуринцев, укрывшихся в фортеции от шведов, вряд ли вышли на стены. Казаков никто не готовил сражаться с русскими и они, скорее всего, предпочитали уклониться от боя, подобно тем, которых Мазепа обманом увлек за Десну. С оружием на стены вышли в основном, сердюки и городовые казаки (вряд ли все).

Солдаты и драгуны врывались за стены с двух сторон. В книге Д.Дефо указано, что в стене Батурина обстрелом с батарей был сделан узкий пролом, через который штурмующие ворвались в крепость. Здесь и были понесены основные потери, когда драгуны перебирались через ров с напольной стороны. Штурмовые лестницы оказались коротки и их бросили, однако сильный огонь осаждавших разогнал защитников и стены быстро были преодолены. Решающую же роль во взятии сыграл приступ Анненкова через береговые ворота. По "взвозу" штурмующие быстро прорвались в центр города. Глядя со стороны, можно было подумать, что из рытвины-лощины они поднимались как из-под земли. Позже народная молва разнесла, что драгуны якобы незаметно и тихо проникли через подземный ход. Подземные пустоты ("льохи") были, одна из них, которая начиналась из подвала надземной постройки, была обнаружена 2 мая 2008 г. Служили эти погреба, скорее всего для хранения продуктов и имущества. Но, поверив молве, Н.И.Костомаров написал нелепицу, что "царские люди во время ночи гуськом проникли в замок" . (Лёгкость захвата нуждалась в объяснении военной хитростью. Даже сейчас казанские татары тоже рассказывают сказку о захвате Казани в 1552 г. не штурмом, а через подземный ход). В стокгольмском отрывке описания штурма определённо указывается, что осаждающие врывались с двух сторон – с напольной стороны через стены и брешь, с речной "сзади от реки взвоз". О проникновении в Батурин под землей в источниках нет указаний.

...Два месяца сопротивлялся шведам гарнизон и казаки Полтавы, имея всего 28 пушек. Украинцы и русские солдаты в маленьком, с тремя пушчёнками Веприке победно отбили 5-часовой ожесточённый штурм самого Карла XII и фельдмаршала Реншёльда. Нет оснований не считать, что резиденция Мазепы была взята при помощи патриотов-батуринцев, для которых немыслима была измена присяге. Сотник наказного прилуцкого полковника И.Я.Носа Соломаха сообщил Меншикову, что на том участке стены, где находились казаки Прилуцкого полка, не будет сопротивления. Нельзя исключить, что прилуцкие казаки помогали атакующим расправляться с сердюками.

Батуриным же, вполне вероятно, открыли и береговые ворота. Разногласия и свары среди казаков и сердюков при нежелании биться с русскими, скорее всего привели к тому, что более тысячи сердюков и казаков, увидев драгун и солдат в центре фортеции, бросились в разные стороны вместе с Чечелем, который, в отличие от Кенигсека, отказался сражаться насмерть, и, не получив ни одной раны, ускакал на коне из Батурина.

Благодаря продуманному князем плану фортеция была взята, как писал Д.Дефо, в молниеносной "шведской манере" всего за два часа. Того героизма, который показали украинцы в Веприке и Полтаве вместе с русскими солдатами при отражении шведов, не было. "Батуринские атаманы", сотники и "знатные из старшин" предпочитали сразу сдаваться. "По двучасном огню оную фартецию взяли, в которой воров многих побили, а достальных живьём побрали, между которыми и старшин – войсковой подобозный Фридрик Кенексек и сотник також, и ата-ман[ы] батуринские, и иные знатные и[з] старшин", – вспоминал Меншиков.

Актовых документов 1708 г. с указанием потерь среди драгун пока не найдено. В декабрьской пропагандистской листовке, исходящей из шведской штаб-квартиры, количество убитых штурмовавших явно преувеличено: "На следующий день по приказу Его Королевского Величества были наведены два моста и подтянулись остальные полки, что побудило московитов ускорить овладение Батуриным. Ко второму дню они насели с такой яростью (so grausam zugesetzet), что под конец взяли его, хотя и с потерей 2000 человек. Из гарнизона через Сейм ушли оттуда только 1000 человек. Но комендант со всеми остальными жителями, женщинами и детьми были перебиты бедственным образом, после чего они подожгли город" . Никто из каролинцев, написавшие воспоминания об этих событиях, не упомянул о телах русских драгун в батуринских рвах. Адлерфельд писал, что Батурин был взят "без особенных потерь". Раненых Меншиков несомненно забрал, так как было захвачено 2000 лошадей из конюшен Мазепы.

Некоторые подробности приступа, несмотря на многие неточности, касающиеся в частности, количества войск, содержит упоминавшаяся работа Д.Дефо. В его книге численность войск Меншикова (30 тысяч) и сторонников Мазепы (10 тысяч) преувеличены. Заслуживает внимания высказывание Дефо о "справедливости воздаяния" за измену, но при этом абсолютно неверно его утверждение о всеобщности намерений казаков поднять бунт в пользу шведского короля.

Как следует из донесений Меншикова, драгуны прорвались через стены через 2 часа, следовательно, погром в Батурине начался после 8 утра. (Универсал Скоропадского от 8 декабря отрицал уничтожение детей и женщин). Со скорбью приходится констатировать, что пролитая кровь почти всегда провоцирует ярость и свирепость. Охваченные страхом и разбегавшиеся сердюки не в состоянии были "бить шамад" (барабанный сигнал сдачи). Впрочем, поголовной резни не было. Через некоторое время Меншиков через трубачей дал команду прекратить расправу и часть жителей нашла защиту у князя. Однако люди, забившиеся в хаты, погреба и подвалы не смели показаться на улицах и многие погибли уже после штурма, в ночь со 2 на 3 ноября от огня и дыма . Через 34 года после штурма генеральный бунчужный Я.Е. Лизогуб записал несколько кратких строк об этом: "... за вытрублением не мертвить, много еще явилося у князя Меншикова, который дать велел им писание, чтоб никто их не занимал" (т.е. не брал в плен). Достаточное количество жителей и сердюков все же было забрано и живыми отправлены в Россию.

Лизогуб записал: "Много ж в Сейме потонуло людей, утекаючи чрез лед еще не крепкий, много и погорело, крившихся по хоромах, в льохах, в погребах, в ямах, где паче подушилися, а на хоромах погорели, ибо, хотя и вытрубление було престать от кровопролития, однак выходящих от сокрытия войско заюшеное, а паче рядовые солдаты, понапившиеся (понеже везде изобилие было всякого напою) кололи людей и рубали...". Промокнув скорее всего при переправе через Сейм, Чечель забрался для обогрева в хату к родственнику, заснул на печке, был выдан казаками с.Поповки и колесован в Глухове, Много сердюков, казаков и жителей бежало, скорее всего, в противоположную от штурмуемой стены с обрыва к Сейму через неокрепший лёд, где часть людей потонула, часть перебралась на другую сторону."

Продолжение следует…