dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 14 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы История Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 3

Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 3

Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 3

Исследователям не повезло пока разыскать источники, которые бы проливали свет на жизненный путь и поступки Богдана Хмельницкого на протяжении первой половины 30-х годов XVII в. Принимая во внимание его позицию в развитии следующих событий, можно утверждать, что он не находился среди той части зажиточного казачества и старшины, которая была соглашательски настроена в отношении шляхетской Польши. Вместе с тем Хмельницкий не разделял и определенных настроений казацких низов, которые в освободительной борьбе часто отбрасывали политические меры и, игнорируя реальное соотношение сил, готовы были в любой момент схватиться за оружие.

Рассудительность Хмельницкого, его острый ум, умение трезво оценивать ситуацию, личное мужество не могли не вызвать к нему уважения со стороны товарищей. На это время он уже пользовался довольно большим авторитетом среди казачества, начал занимать низшие старшинские должности.

Злоупотребление со стороны шляхты, членов правительства и арендаторов, их издевательства над казацкими семьями, задержка на несколько лет жалованья и другие безобразия крайне раздражали реестровых казаков.

Новое обострение внутриполитической ситуации в Украине произошло весной 1637 г. В апреле к казацкому лагерю, расположенному между реками Росава и Кагарлык, начали массово собираться нереестровые казаки ( как писал тогда Адам Кисель, "всюду плебс продает волов, коней и покупает самопалы"). Когда к лагерю явились королевские комиссары, чтобы пересмотреть реестр и выплатить за службу деньги, то в нем насчитывалось уже 10 тыс. человек, и власть фактически находилась "в черни, а не при старшине". После острых споров основная масса реестровцев получила жалованье, присягнула на верность королю и согласилась на 7-тысячный реестр. Тех, кто не попал в него, принудили покинуть лагерь.

Тем временем на Запорожье вернулся Павлюк, который вместе с другими казаками помогал в Крыму хану в его борьбе против Кантемир-мурзы и возглавил массу неудовлетворенных казаков, которые собирались на Низе. В 20-х числах мая отряд сечевиков захватил расположенную в Черкассах артиллерию Войска Запорожского. Это фактически ознаменовало начало самого большого в истории Украины – в период с конца XVI в. и до начала Революции – казацкого восстания. Оно хорошо освещено в специальных работах, поэтому сейчас мы остановимся лишь на отдельных событиях, важных, по нашему мнению, с точки зрения влияния этого восстания на развитие политического самосознания Богдана Хмельницкого, обогащение его военного опыта.

Прежде всего заметим удивительное сходство деятельности штаба Павлюка, направленной на организацию восстания летом 1637 г., и мер, предпринятых Хмельницким зимой 1648 г. Речь идет о попытках привлечь на бок повстанцев реестровое казачество; посылке универсалов к городам и селам с призывами подниматься на борьбу; старание заручиться поддержкой со стороны донских казаков и татар; предусмотрение возможности признания над собой власти "московского царя" и т.п. Все это не может быть обычной случайностью и свидетельствует, очевидно, о пребывании Хмельницкого в окружении Павлюка (хотя на созванном в июле на Сечи совете Богдана не избрали ни военным писарем, ни полковником).

11 декабря повстанцы капитулировали и выдали Потоцкому Павлюка, Томиленка и еще нескольких руководителей. Через несколько дней состоялась казацкая рада, которая сдала победителям клейноды Войска Запорожского, приняла условия капитуляции и присягнула на верность королю. По указанию Потоцкого была утверждена новая старшина реестрового казачества. Старшим реестра назначили переяславского полковника Илляша Караимовича. Среди старшин встречаем и Богдана Хмельницкого – он уже занимал должность военного писаря.

Брал ли участие Богдан Хмельницкий в восстании 1638 г.? В.Коховский дает на этот вопрос утвердительный ответ. И.Крипьякевич также приходил к такому выводу. Как бы там не было, а в 1637-1638 гг. Богдан Михайлович значительно укрепил свой авторитет среди казачества. На созванной в Киеве в августе 1638 г. раде его избрали членом посольства к королю, которое должно было добиваться смягчения условий "Ординации" (заключенной в мае 1638 г.). Однако из-за определенных обстоятельств отъезд посольства задерживался. В 20-х числах ноября в урочище Маслов Став по распоряжению Николая Потоцкого состоялся новый казацкий совет, который принял "Ординацию". Комиссаром Войска Запорожского было назначено Петра Коморовского, были также утвержденные кандидатуры новых полковников и военных есаулов. Казаки Чигиринского полка избрали одним из своих сотников Богдана Хмельницкого.

Где-то в первой половине декабря 1638 г. Богдан в составе посольства отправился на встречу с королем. Она произошла в январе-феврале 1639 г. в г.Вильно. Владислав IV отказался удовлетворить просьбу казаков и посоветовал прислать новое посольство на сейм, который открывался осенью того же года. Вернувшись домой, послы сообщили Войску Запорожскому о своей неудаче. Было решено воспользоваться советом короля и снарядить посольство на сейм. Для участия в нем казаки снова избрали Богдана Хмельницкого – единственного из всего состава предыдущего посольства. 18 октября послы прибыли в Варшаву, где находились до 15 ноября. Сейм уделил "казацкому вопросу" очень незначительное внимание.

Как жил и что делал Богдан Хмельницкий в конце 30-первой половине 40-х годов XVII в. мы не знаем. Можем лишь констатировать пополнение его семьи дочками (состояние источников, на что справедливо обращает внимание Я.Дашкевич, не дает возможности точно определить, сколько их было; думаем, не меньше шести-семи человек), сыном Юрием, который родился в 1640 или 1642 p., и еще одним мальчиком, который стал, очевидно, самым маленьким ребенком в семье. Вполне возможно, что чигиринский сотник вместе с 4 тыс. казаков принимал участие в битве коронного войска, возглавляемого Станиславом Конецпольским, против татарской орды Тугай-Бея под Охматовым 20 января 1644 г. Союзная польско-украинская армия победила, и это была самая большая победа Речи Посполитой над крымскими татарами в первой половине XVII в.

Осенью 1644 г. Богдан Хмельницкий в Варшаве дважды встречался с французским послом графом де Брежи (они вели переговоры относительно возможности найма казаков во французскую армию). У посла сформировалось положительное впечатление о своем собеседнике: "Этот человек просвещен, умен, силен в латинском языке". Переговоры длились и в апреле следующего года. Богдан Хмельницкий, сечевой атаман Иван Сирко и Солтенко выезжали в Фонтенебло (Франция), где после встречи с представителями французского командования была достигнутая договоренность о найме 1,6 тыс. казаков. В октябре около 2-2,5 тыс. казаков были перевезены морем из Гданьска в Кале (Франция). Они принимали участие в осаде и взятии Дюнкерка. В составе наемников был Иван Сирко, что же касается Богдана Хмельницкого, то здесь исследователи не имеют единого мнения. Одни из них (например, И.Крипьякевич, В.Сергийчук, В.Серчик) не отбрасывают возможности того, что Богдан воевал на территории Франции, другие же (З.Вуйцик, В.Голобуцкий, Я.Качмарчик) такую возможность не приемлют. Окончательно осветить эту страницу из биографии славного украинского гетмана, очевидно, помогут еще не известные ученым данные из зарубежных архивов.

Еще в феврале 1645 г., во время работы сейма, канцлер Ежи Оссолинский предложил план военных действий против турок. Станислав Конецпольский в принципе поддерживал замыслы Владислава IV, однако, во-первых, считал основным врагом Польши не Порту, а Крымское ханство, а во-вторых, предпочитал начать войну с Турцией лишь с разрешения сейма. Будучи противником экспансии Речи Посполитой на восток, Станислав Конецпольский в борьбе против Крымского ханства считал возможным пойти на союз с Россией (обещая отдать ей Крым), а также привлечь казаков к походу на татар. Когда весной 1646 г. в Варшаве появились российские послы Василий Стрешнев, Степан Проестев и прочие, король во время разговора с ними заявил о своем плане войны с Турцией и обещал в случае выступления России против Крымского ханства снарядить на помощь царю часть казаков. Послы не имели полномочий для подписания соответствующего договора, поэтому польское правительство решило возложить эту задачу на большое посольство, делегированное в Москву. По данным австрийского посла в Польше Адерсбаха, король был намерен в течение года довести численность своей армии до 50 тыс. человек (20 тыс. казацкой пехоты и 30 тыс. регулярного войска).

Соответственно, перед польской властью встала спешная задача подготовить казаков к недалекой уже очередной войне против Османской империи. С этой целью к представителям казацкой старшины было отправлено ломжинского старосту Иеронима Радзейовского. После переговоров с ним старшина постановила прислать посольство к королю, чтобы уточнить ряд вопросов (не исключено, что, обратив внимание на благоприятное для них стечение обстоятельств, казаки решили "нажать" на Владислава IV и смягчить условия "Ординации"). Где-то в начале марта 1646 г. казацкое посольство в составе военных есаулов Ивана Барабаша и Илляша Караимовича, полковых есаулов Ивана Нестеренка, Романа Пешты, Яцька Клишы и сотника Богдана Хмельницкого отправилось в Варшаву. Около 10 апреля, ночью (возможно, в присутствии Ежи Оссолинского) состоялась их встреча с королем. Во время разговора послы дали согласие поддержать его планы относительно Турции, однако здесь же подняли вопросы об увеличении реестра и восстановлении "старых вольностей". Владислав IV пообещал довести численность реестровых казаков до 12 тыс. человек (по другим данным, согласился выдать жалованье для 20 тыс. казаков), возвратить им вольности и, что особенно важно, довольно выразительно намекнул, что выделит в Украине территорию, где казачество будет иметь автономию (в частности, запретит коронному войску становиться на постой дальше Белой Церкви). Было решено, что казаки осуществят морской поход на Турцию, для чего выстроят 60 лодок ("чаек"). На это они получат из государственной казны 6 тыс. талеров (а потом на протяжении двух лет – еще 60 тыс.). Если верить источникам, король вручил послам несколько своих привилеев "с печатью", красную хоругвь с белым орлом и гетманскую булаву. Правда, старшина обязывалась до времени не сообщать казакам о содержании разговора, а также о полученных привилеях и клейнодах, потому что, привлекая к себе таких могущественных союзников, Владислав IV не без оснований опасался открытого выступления против себя враждебно настроенных магнатско-шляхетских группировок.

Ситуация для короля в самом деле оставалась очень сложной. Она заметно ухудшилась после смерти 1 марта 1646 г. 54-х летнего Станислава Конецпольского. Против планов Владислава решительно выступили магнаты и шляхта Великопольши. Недруги короля подстрекали против него польного гетмана Мартына Калиновского, сын которого Самуэль вступил в брак с дочерью канцлера Уршулы. Враждебную позицию заняли также примас, епископы, краковский каштелян Якуб Собеский, краковский воевода Станислав Любамирский и другие влиятельные лица. Сперва король старался бороться, однако сейм, который состоялся осенью, все же заставил его отказаться от своих намерений.

В это время значительно ухудшилось положение Богдана Хмельницкого. Дело в том, что Чигиринщина перешла во владения Станислава Конецпольского, а его сын Александр стал корсуньским и чигиринским старостой. Прибрав к рукам Млиевский клин, молодой магнат начал претендовать и на Суботов, который якобы принадлежал к его имениям. Эти претензии не имели под собой никаких оснований, на что со временем Богдан Хмельницкий обращал внимание коронного гетмана Николая Потоцкого: "Его м[илос]ть господин хорунжий (Александр Конецпольский) добивается этого хутора (Суботова.) как млиевской части, но на самом деле хутор этот не записан в млиевских привилеях. Все старые млиевские привилеи побывали в наших руках, и мы хорошо знаем, где проходит граница млиевских земель". В конце 1645 или в начале 1646 г. чигиринский подстароста Даниэль Чаплинский, который давно бросил глаз на зажиточное хозяйство чигиринского сотника (а там были четыре рыбных пруда и мельницы, поля, покосные луга и другие угодья), наконец выпросил у коронного хорунжего привилеи, чтобы "осадить слободу" на землях Суботова. Такой ход событий не мог не привести к столкновению Богдана Хмельницкого с Александром Конецпольским и его слугой – Даниэлем Чаплинским. Стараясь спасти Суботов, Хмельницкий летом 1646 г. направился в Варшаву, где встретился с королем. Содержания их разговора мы не знаем, однако известно, что 12 июля Богдан получил привилей с подтверждением его прав на Суботов. Но и это не помогло делу. По данным российского посла Григория Кунакова, который со временем собирал сведения в Польше и в Украине о начале восстания, подстрекаемый Чаплинским А.Конецпольский и в дальнейшем принуждал Хмельницкого или продать, или обменять свои владения.

Если так откровенно попиралась честь и пренебрегались права сына бывшего чигиринского подстаросты, шляхтича, заслуженного казака, сотника Войска Запорожского, то что тогда можно говорить об уверенности положения рядовых казаков, выходцев из крестьян или мещан? Личная драма, которая начала разворачиваться на склоне лет в жизни Богдана Хмельницкого, была своеобразным отражением огромной общественной драмы украинского народа, драмы всего казацкого сословия. С середины 40-х годов польские члены правительства, шляхта и евреи-арендаторы значительно усилили свое наступление на казаков. В письме к королю от 2 июня 1648 г. Богдан Хмельницкий, тогда уже запорожский гетман, подчеркивал, что "на протяжении нескольких лет господа государственники и старосты на утеху себе невыносимо обижают нас и тяжко обижают, лишая нас не только убогого имущества, но и свободы, посягая на наши хутора, луки, покосные луга, нивы, вспаханные поля, ставки, мельницы, пчелиные десятины, хотя все это и принадлежит к владениям в[ашей] к[оролевской] м[илости]. И что только кому-то из них у нас, казаков, понравится, силой отбирают, а нас самих, невинных, обдирают, бьют, мордуют, в тюрьмы бросают, насмерть за наши имения убивают, так что многих из нашего общества ранено и покалечено". Полковники, на которых возлагалась обязанность защищать казацкие права, тоже, по словам Хмельницкого, "вместо того чтобы нас от такой беды и напасти защищать, помогают... членам правительства издеваться над нами; даже жиды, надеясь в поддержку их... также причиняют нам большие убытки, так что и в турецкой неволе христиане не терпят таких несправедливостей...".

Вполне понятно, что жестоко обижаемые реестровые казаки все более откровенно высказывали свой гнев и негодование ("ляхи нас загнали в мешок, но не завязали"). В среде реестровцев имели место волнения, высказывалось намерение объединиться с татарами. Вести об этом в конце 1645 г. дошли до Станислава Конецпольского. В начале следующего года часть реестровцев снова открыто высказывала недовольство своим положением и с радостью встретила сообщение о смерти Станислава Конецпольского (его в Украине опасались). По выражению анонимного автора, современника описываемых событий, казаки "искали повода к восстанию".

Таким образом, складывались благоприятные условия для выступления против иностранного порабощения. Организацию этого выступления взял на себя Богдан Хмельницкий, использовав с этой целью подготовку к упомянутому морскому походу. К сожалению, информация, которую содержат выявленные нами источники, не позволяет всесторонне осветить деятельность Богдана в этом направлении.