dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 23 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы История Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 2

Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 2

Многовекторный поливассалитет Богдана Хмельницкого: путь к Переяславу. Часть 2

Хоть и удивительно на первый взгляд, в исторической литературе довольно остро дискутировался вопрос о социальной принадлежности будущего гетмана. Одни исследователи признавали его родовитое происхождение, другие возражали. При этом каждая версия детально обосновывалась. Я.Качмарчик рассмотрел все доводы и пришел к выводу, что, за неимением убедительной аргументации, эту проблему решить нельзя. По его словам, Богдан Хмельницкий ощущал себя казаком и неоднократно это подчеркивал. Соглашаясь с этим соображением, добавим: гетман не забывал о своем шляхетстве и в случае необходимости напоминал о нем. Учитывая это, считаем, что к вопросу о сословной принадлежности Богдана Хмельницкого целесообразно подходить с несколько иной стороны.

Прежде всего заметим отсутствие более или менее серьезного основания для сомнений в том, что его отец был шляхтичем, а мать – казачкой. Дальше: могла ли сословная неравность родителей повлиять на социальный статус их ребенка? Оказывается, что да, ведь по уставу 1505 г. шляхтичем признавался лишь тот, кто происходил от матери-шляхтянки. Когда шляхтич вступал в  брак с "плебейкой", он автоматически лишал своего будущего наследника шляхетских прав. Это во-первых. Во-вторых, Михаил Хмельницкий, напомним, по приговору суда был осужден на инфамию, а это, кроме всего прочего, предусматривало потерю шляхетства. Таким образом, с точки зрения феодального права социальный статус Богдана Хмельницкого как шляхтича был очень неуверенным. Однако не следует забывать и того, что в повседневной жизни такие юридические тонкости далеко не всегда принимались во внимание, а потому сын чигиринского подстаросты мог считать себя (а когда ему было необходимо, и прилюдно называть) полноправным шляхтичем.

Информаторы XVII в. сообщают о холерическом темпераменте Богдана Михайловича. В детстве он был вспыльчивым, непокорным, гордым и вместе с тем впечатлительным мальчиком. Возможно, от отца перенял дар холодного ума, способность при любых обстоятельствах трезво взвешивать ситуацию и находить оптимальнейшие решения.

Заметив у сына большие способности к обучению, Михаил Хмельницкий решил дать ему образование. Нам неизвестно, в какой украинской школе учился Богдан. И.Крипьякевич в своей монографии "Богдан Хмельницкий" убедительно доказал безосновательность утверждения В.Коховского о том, что это была Киевская братская школа (она открылась в 1617 г., когда Богдану было уже 22 года). Вместе с тем палеогеографический анализ собственноручно написанных гетманом Богданом Хмельницким писем и универсалов указывает на почерк, характерный именно для Киевской школы.

Итак, можно считать, что мальчик учился в каком-то из учебных заведений Киева с его богатыми традициями изящной словесности. В.Замлинский в своей книге "Богдан Хмельницкий" (в серии "ЖЗЛ") высказал соображения, что Богдан сначала учился дома, а со временем в одной из приходских школ в Киеве. В самом деле, первым учителем сына мог быть сам отец или же какой-то из православных священников Чигирина. Где-то в 1605-1607 гг. Богдан, очевидно, продолжил обучение, вероятнее всего, в школе при одном из киевских монастырей, где овладел литературным украинским языком, ознакомился с историческим прошлым украинских ("русских") земель, узнал о гонениях православной веры.

 Тем временем Михаил Хмельницкий, выполняя разные поручения Яна Даниловича, показал себя способным организатором и администратором. Его авторитет среди жителей Чигирина и окружающих городков и сел заметно возрос. Улучшилось и материальное положение семьи (по сообщению анонимного автора конца XVII ст., Михаил, находясь на службе у корсуньско-чигиринского старосты, "не забывал" и о себе). Его деловые качества и умения достигать согласия с казаками не остались без внимания Даниловича, и Хмельницкий в скором времени становится чигиринским подстаростой. Это была к тому времени высокая должность, лицо, которое занимало ее, было фактическим управляющим старостинского замка и всего староства, потому что сам староста (как правило, магнат или зажиточный шляхтич) редко когда постоянно жил в своей государственной резиденции. В отсутствие старосты подстароста совершал также суд, командовал военным отрядом. Значительные прибыли, обеспечиваемые новой должностью, дали Хмельницкому возможность несколькими годами позднее основать на суботовских землях слободу Новосельцы.

Удовлетворенный школьными успехами сына, чигиринский подстароста решил обучить Богдана польскому и латинскому языкам, без знания которых в Речи Посполитой нельзя было и надеяться на жизненную карьеру. Для этого отец избрал иезуитскую коллегию, основанную в 1608 г. во Львове Станиславом Жулкевским. Богдан учился в этой коллегии где-то с 1609 (1610) по 1615 (1616) г., успешно закончив классы грамматики, поэтики и риторики, овладев польским и латинским языками. Источники сохранили имя одного из его учителей Андрея Гонцеля Мокрского – доктора богословия, известного проповедника, автора панегириков. Можно предположить, что именно в стенах коллегии он сначала интуитивно, а потом и сознательно ощутил и заострил в себе враждебность к иезуитам. Став гетманом, он, как известно, добился от польского правительства запрета деятельности иезуитов на территории Украинского государства.

Во время бурного становления казацкого сословия молодой Богдан не без помощи отца вступает в Чигиринскую сотню. Михаил Хмельницкий брал его с собой в опасный поход польского войска в Молдавию в 1620 г. Из этого можно сделать вывод, что к тому времени Богдан уже имел немалый военный опыт, потому что здравомыслящий подстароста ни в коем случае не отважился бы рисковать жизнью "необстрелянного" сына. Итак, воспитанник иезуитской коллегии попал на казацкую службу в скором времени по возвращении со Львова, приблизительно в 1617-1618 гг., и с этих пор навсегда соединил свою судьбу с казачеством.

Начиная с первых же лет своего казакования Богдан был свидетелем, если не непосредственным участником, постоянных стычек разных группировок казачества. И кто знает, не тогда ли уже молодой казак начал задумываться над этими проблемами? Мы не имеем источников, которые бы проливали свет на его тогдашнее отношение к борьбе украинского народа против экспансии католицизма, распространения униатства, однако следующая деятельность Богдана Михайловича дает основания высказать соображения, что он смолоду полностью поддерживал эту борьбу.

Не исключено, что в это время Хмельницкому приходилось встречаться со славным запорожским гетманом Петром Конашевичем Сагайдачным, под руководством которого сечевики в 1614-1616 гг. осуществили хорошо организованные и весьма эффективные морские походы на Османскую империю. Тогда были успешно атакованы Кафа, Синоп, Трапезунд, окраины Стамбула, дважды испытал поражение турецкий флот. В этих походах в полной мере раскрылся военный талант Сагайдачного, и в последующие годы его неоднократно избирали гетманом Войска Запорожского.

Тем временем приближались события, трагические для семьи Хмельницких. Вопреки условиям мирного договора 1619 г. с Портой, правительство Речи Посполитой решило послать свою армию на территорию Молдавии, чтобы таким образом помочь Габсбургам сломить сопротивление восставших чехов и венгров. Севернее Могилева-Подольского Станислав Жулкевский начал собирать войско. Ему не удалось получить поддержку значительной части казаков. По образному высказыванию автора Львовской летописи Михаила Гунашевского, раздраженный коронный гетман "без козаков войну точил, мовил так: "Не хочу я с Грицями воевати, пусть идут к роли, альбо свиньи пасты"". В составе 9-тысячного польского войска насчитывалось около 1,2 тыс. казаков, и среди них – сотня под предводительством Михаила Хмельницкого. Тяжело понять, почему он отважился принять участие вместе с сыном в этой опасной политической авантюре. Возможно, получил личный приказ от самого Жулкевского?

Прибыв к польскому обозу, Богдан впервые получил возможность вблизи ознакомиться с походной жизнью жолнеров, подметить сильные и слабые стороны их подготовки к военных действиям.

Дождавшись прибытия полков под командованием польного гетмана магната Станислава Конецпольского и князя Кароля Самуэля Корецкого, коронный гетман дал приказ 22 августа отправиться в поход. Однако появление татар под Черновцами несколько задержало форсирование Днестра, и оно состоялось лишь 24 августа. Пограничные молдавские крепости с турецкими залогами, и в их числе Хотин, пали. Господарь Молдавии Каспер Грациани порвал с Портой и через несколько дней во главе 600 воинов (вместо обещанных прежде нескольких тысяч) появился в польском обозе, который остановился возле с.Лозовая.

29 августа Жулкевский созвал военный совет, где Грациани предложил весьма авантюристический план: отправиться против одного из наилучших турецких полководцев – Искандер-паши и разгромить его до подхода татарской орды, а потом и саму орду. Однако коронный гетман отклонил этот план и приказал поход на столицу Молдавии Яссы. Там можно было укрепиться в обозе и ожидать турок. Совет согласился с этим предложением. На следующий день армия пошла в направлении с.Цецора, расположенного на левом берегу Прута (на расстоянии 18 верст от Ясс). Вместе с польской конницей Богдан совершил длительный рейд. Преодолев 120 верст, под вечер 2 сентября войско Жулкевского заняло под Цецорой старые окопы, вырытые жолнерами еще в 1595 г. На это время численность войска составляла уже свыше 10 тыс. жолнеров при 16-20 пушках. Коронный гетман не надеялся, что дело дойдет до битвы, а потому не выстроил переправу через реку. Как оказалось, это было огромной ошибкой.

Армия Искандер-паши состояла из 4-6 тыс. турок и молдаван, 5 тыс. буджацких и добруджских татар под начальством Кантемир-мурзы и 6-8 тыс. крымских татар, которые подошли 5 сентября во главе со старшим братом хана – калга-султаном Девлет-Гиреем.

Утром 8 сентября началась отчаянная битва, которая не выявила победителя. Во время боя на следующий день молдаване перешли на сторону Искандер-паши, вследствие чего польское войско потерпело поражение, потеряв убитыми 1 тыс. жолнеров. Вероятнее всего, именно в этот день погиб и Михаил Хмельницкий. Со временем Богдан упоминал: отец "главу свою положил" на Цецоре.

Неудача вызвала панические настроения среди жолнеров. В ночь с 10 на 11 сентября в лагере распространился слух, якобы гетманы убежали; кто-то произвел поджог палаток и телег. В это время молдавский господарь, камянецкий староста и другие начали переправу через Прут. За ними ринулись жолнеры. Много их утонуло. А тех, кто переплыл реку, на противоположном берегу уже ожидали татары. По свидетельству камянецкого летописца Аксента, почти все уцелевшие воины оказались в татарском плену. Погибло около 2 тыс. человек. Среди плененных, вероятно, был и Богдан Хмельницкий.

Судьба закинула Богдана в Константинополь, где, по сообщению турецкого летописца Наима Челеби, он находился в неволе у одного из руководителей султанского флота. Как упоминал потом Богдан, он терпел "два года сурового заключения". Есть основания утверждать, что на протяжении этого времени он овладел основами турецкого языка, знание которого позднее не раз становилось ему полезным. Вне всякого сомнения, суровые испытания закалили волю молодого казака, научили владеть собой, мужественно переносить удары судьбы. Каким образом ему повезло вырваться на волю, сказать наверняка нельзя. По одним данным, он был выкуплен матерью, по другим – казаки обменяли Богдана, "благодарно упоминая его отца", на турецких пленников. Я.Качмарчик обратил внимание, что, упоминая в письме от 5 августа 1649 г. королю Яну Казимиру о своем пребывании в плену, украинский гетман ничего не говорит о своем выкупе: " После того как меня Господь Бог из этой неволи освободить изволил, я всегда был при верном войске Речи Посполитой..." Поэтому Качмарчик предполагает, что пленник убежал из турецкого плена.

Вернувшись в отчий дом, Богдан, очевидно, в первую очередь занялся хозяйством. Тем временем его овдовевшая мать знакомится с мелким белорусским шляхтичем Петриковского уезда Василием Ставецким, в скором времени выходит за него замуж и, наверное, бросает Суботов. Спустя некоторое время у нее рождается сын, названный Григорием; став взрослым, он по неизвестной причине взял себе фамилию не отца, а Хмельницких.

Богдан возобновляет свою службу как реестровый казак Чигиринского полка, хотя, будучи сыном погибшего в бое чигиринского подстаросты, имел возможность занять какую либо из должностей в администрации Чигиринского староства. Вступил в брак он поздно – где-то в 30-ти летнем возрасте. Из исторических источников истинно известно лишь о его супружеской жизни с Анной (может, Агафьей) Сомковной из семьи зажиточного переяславского казака. Они поженились, вероятно, в середине 20-х годов.

Снова став казаком, Богдан не мог не ощущать нарастание недовольства казацких масс политикой правящих кругов Речи Посполитой, стараниями магнатов и шляхты свести на нет казацкие права и вольности. Не мог он также не заметить рост самоосознания казачеством своих сил, своей роли в жизни Польши. Укреплению таких настроений огромной мерой содействовала знаменитая Хотинская военная кампания осенью 1621 г. Как известно, тогда под Хотином сошлись 35-тысячная польская и 100-тысячная турецко-татарская армии. На помощь полякам прибыли украинские казаки. Именно благодаря им турецко-татарское войско после отчаянных боев потерпело поражение.

После заключения Куруковского соглашения (осенью 1625 года), учитывая родовитое происхождение 30-ти летнего Богдана Хмельницкого, его продолжительную службу в казаках, старшина, думается, записала его в реестр Чигиринского полка. Мы не знаем, как он отнесся к походу Михаила Дорошенко с реестровцами на Запорожскую Сечь, но можно, наверное, утверждать, что он не одобрял отказ польского сейма сделать некоторые уступки казачеству, в том числе в религиозных делах. Вместе с другими реєстровцами он, вероятно, приходил в негодование злоупотреблениями украинских и польских магнатов (в 1627 г. реестровые казаки жаловались сейму "на большие притеснения" со стороны местных господ, которые забирали в них имущество, не позволяли заниматься промыслами и торговлей, совершали им разные насилия). Казачество поднимало также перед королевским правительством вопросы о целесообразности занесения в реестр на место умерших других, прежде выписанных из него лиц, об увеличении жалованья (пеший реестровый казак получал на год 10 злотых, пехотинец-иностранец в польском войске – 120, конник казацкой хоругви – 164 злотых), снабжения реестрового войска припасами и т.п. Правительство не спешило согласиться с этими просьбами, и реестровцы отказались предоставить ему помощь в борьбе против Швеции и проигнорировали распоряжение отправиться в Лифляндию. Учитывая все это гетман Дорошенко и отдельные казаки высказывали желание служить российскому царю, а не польскому королю.

Нет оснований возражать против возможности участия Богдана в борьбе против нападений татар, в частности добруджской орды Кантемир-мурзы, которого называли "Кровавым мечом". Начиная с 1621 г. татары почти каждый год осуществляли опустошительные набеги на украинские земли. Вообще же в течение первой половины XVII в. Речь Посполитая потеряла от татарских набегов 300 тыс. человек, большинство которых, безусловно, представляли украинцы.

Вспомним еще об одном событии, к которому мог быть причастным Богдан Хмельницкий, а именно участии казаков в междоусобной борьбе феодальных группировок в Крыму. Турция решила руками Кантемир-мурзы лишить власти Мехмед- и Шагин-Гиреев и подстрекала его выступить против них. Хан Мехмед-Гирей обратился за помощью на Сечь, и весной 1628 г. 4 тыс. добровольцев, среди которых было много "выпищиков" (не вошедших в реестр), во главе с гетманом Михаилом Дорошенко отправились в Крым. Прорвавшись через Перекоп, они под прикрытием табора с жестокими боями (в одном из них погиб гетман) дошли до Бахчисарая, заставив Кантемира отступить к Кафе (Феодосии). Запорожцы вместе с ханом дошли до этого города, взяли его в осаду и снова разбили Кантемира. Однако к Крыму уже подходил турецкий флот с десантом, который сопровождал назначенного Портой нового хана Джанибег-Гирея. Сняв осаду Кафы, запорожцы вернулись на Сечь.

Новые, но такие же неудачные, как и предыдущий, походы сечевиков в Крым состоялись под предводительством гетмана Григория Черного (ноябрь 1628 г.) и Ивана Сулимы (май-июнь 1629 г.). Им не повезло восстановить на ханском престоле Мехмед-Гирея, который во главе небольшого отряда татарской конницы принимал участие в этих походах. Попытки экс-хана возвратить себе власть наконец завершились для него трагически: казаки убили его, заподозрив в измене.

30-е годы XVII ст. сыграли важную роль в становлении политических взглядов Богдана Хмельницкого. Именно в это время он окончательно убеждается в органической ошибочности политического устройства Речи Посполитой, приходит к выводу о необходимости объединения действий разных групп казачества в борьбе за "вольности и веру", достижения союза казаков с другими слоями населения, в том числе со шляхтой и крестьянством. Произошли большие изменения и в личной жизни Хмельницкого: его дом оживает, исполняется детскими голосами. Во второй половине 20-х годов у него рождаются дочери, одна из которых – Степанида – в 1648 г. уже была женой полковника Ивана Нечая. Других, очевидно, звали Еленой и Екатериной. В 1632 г. у Богдана родился сын Тимош.