dc-summit.info

история - политика - экономика

Среда, 13 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Безопасность 1908 (аннексия Боснии) – 2008 (признание Косово): столетний черный цикл для сербов и Балкан

1908 (аннексия Боснии) – 2008 (признание Косово): столетний черный цикл для сербов и Балкан

1908 (аннексия Боснии) – 2008 (признание Косово): столетний черный цикл для сербов и Балкан

Провозглашение с согласия США и Европы  независимости Косово и Метохии, так же, как в свое время аннексия Боснии и Герцеговины, повышает степень динамизма в системе  международных отношений, особенно в части усиления  конкуренции между "великими" державами.

Давно замечено, что история обладает удивительным свойством повторяться. Все, что когда-либо произошло, случается опять. В другое время, в другом месте, при других декорациях, с другим - более подходящим для новых условий - словесным сопровождением, но в соответствии с той первичной "матрицей", которая, сработав однажды, оказывается затем востребованной вновь и вновь. Время идет, все, вроде бы, меняется, но каины продолжают убивать авелей, ромео не устают влюбляться в джульетт, пенелопы ждут одиссеев, мазепы предают петров, ясоны отправляются в путь за Золотым руном, а тимуры - в поход за овладение новыми территориями.

Балканский полуостров в этом плане представляет собой пример более чем яркий и показательный. Здесь, в специфическом пространстве замедленного течения времени и извечного контакта-конфликта империй и цивилизаций, повторение пройденного и тиражирование известного превратились в норму и образ жизни настолько, что на это уже давно никто не обращает внимания.  История тут не просто ничему не учит. Она словно существует специально для того, чтобы обо всем, что попало под ее колесо и закатилось в ее анналы, было напрочь забыто.

События февраля этого года, связанные с провозглашением независимости сербского автономного края Косово и Метохия и ее признанием группой стран, при всей кажущейся уникальности могут быть поставлены в один ряд с тем, что уже происходило на Балканах в относительно недалеком прошлом. Одно из таких происшествий это - аннексия Боснии и Герцеговины. По странной логике истории и необъяснимому стечению обстоятельств она была совершена Австро-Венгрией ровно сто лет тому назад - в 1908 году.

У аннексии Боснии и отторжения Косово есть свои особенности, но есть и общее. По большому счету, установление "международного управления" в якобы независимом, но неспособном к самостоятельному существованию, Косово де-факто представляет собой такой же силовой захват чужой территории вопреки нормам международного права, как и аннексия 1908 г.

Общность двух, на первый взгляд, совершенно разных событий проявляется и в том, что и в первом, и во втором случае речь идет о демонстративно-показательном наказании Сербии за "грехи", которые она не совершала.

И в ХХ, и в ХХІ веке расчленение сербского этнического пространства и государственной территории не имело ничего общего ни с нормами права, ни с соблюдением действующих международных договоров, попирая первые и грубейшим образом нарушая вторые.

Насилие со стороны "великих" держав над "невеликой" Сербией в обоих случаях сопровождалось настоятельным "пожеланием" сербским властям "сохранять спокойствие" во избежание еще больших неприятностей. В самый разгар антиавстрийских манифестаций в Сербии, вызванных аннексией Боснии, высокопоставленный представитель венского правительства публично заявлял, что Австро-Венгрия питает к Сербии "дружественные чувства"; выражал надежду на то, что среди сербов возобладают "трезвые и реалистические подходы"; подчеркивал, что Белград может рассчитывать на "благосклонное отношение" со стороны Вены.

Как сто лет тому назад у Австро-Венгрии, так и сегодня у США отсутствуют хотя бы относительно внятные мотивы для действий, предпринимаемых на Балканах. От действительного продвижения национальных интересов каждой из стран эти действия далеки. Об ошибочности планов Вены в отношении боснийского геостратегического и геополитического "тупика" написано немало. Что же касается произошедшего осенью 1998 г. кардинального изменения позиции США по Косово, в результате которого террористическая "Армия освобождения Косово" превратилась в "защитницу демократии", то тут решающую роль сыграл внутриполитический фактор. За три дня до выдвижения Б.Клинтоном ультиматума сербам, с которого, по сути, начался процесс, приведший к акту 17 февраля, палата представителей Конгресса США решила  расследовать интимное "приключение" своего президента. Дело могло дойти до импичмента. Активизацию Вашингтона на Балканах вызвало, в первую очередь, желание замять скандал вокруг личной жизни Б.Клинтона. Если бы напористая практикантка не заманила его в "оральный кабинет", проблема Косово в мировой политике могла бы не возникнуть.

Аннексия Боснии и признание независимости Косово близки еще и тем, что  вызвали  схожие эмоции у сербского населения, начиная от ученых мужей и политиков и заканчивая крестьянами и молодежью. Это были чувства глубочайшего разочарования в праве "великих" держав считаться "великими" не на словах, а на деле, праведного гнева, вызванного вопиющей несправедливостью и покорной готовностью многих стран смириться с ней.   

И последнее сходство. В обоих случаях речь шла о посягательстве не просто на какие-то из сербских этнических территорий, а именно на те из них, которые для сербов являются знаковыми, без преувеличения культовыми, на те, с которыми связаны ключевые моменты исторического пути и процесса формирования национального сознания. В наибольшей степени это касается Косово и Метохии. "Косовский миф" лежит в основе современного сербского национального сознания и сербской идентичности.

В ХІХ в. и Босния, и Косово в набиравшей силу и энергию пассионарности после антитурецких восстаний и возрождения государственности Сербии  рассматривались как исторические территории традиционного компактного проживания сербского этноса, которые должны были бы влиться в состав обновленного государства. И.Гарашанин в своем "Начертании", ставшем  манифестом сербской национальной идеи, сформулировав лозунг объединения всех сербов в едином государстве, определил в качестве двух приоритетных задач, направленных на его реализацию, включение в границы возрождающейся национальной державы именно Боснии и именно Косово.

В главных европейских столицах эти планы сербской власти, мягко говоря, не вызывали особого энтузиазма, так как не вписывались в рамки  проектов обустройства Балкан, активно разрабатывавшихся в ту пору европейцами. Политика Запада в отношении Сербии на рубеже ХІХ-ХХ вв. состояла в ограничении усиления ее влияния и возможностей, в недопущении на роль регионального лидера и интеграционного центра. Сто лет спустя сущность этой политики претерпела мало изменений, если изменилась вообще.

Тактика ее реализации включала несколько простых и, как оказалось, эффективных ходов. Первый из них - "разбавление" сербского этноса на отдельном участке его компактного проживания (в Боснии - "мусульманами", то есть этническими сербами, принявшими ислам; в Косово - албанцами). Затем - ослабление степени управляемости территории и ее связей с Сербией. И, наконец, установление собственного контроля над территорией путем постановки новых "хозяев" под свой формальный или фактический контроль.

Сегодня, в ситуации углубления "косовского" кризиса и все более реальной угрозы его обострения и распространения на другие регионы, представляется любопытным вспомнить, как развивались события столетней давности, обусловленные кризисом "аннексионным". Забегая вперед, предположу, что "картинки" из жизни сербской столицы осени 1908, накануне и сразу после объявления аннексии, окажутся для читателей узнаваемы, удивительным  образом напомнив о том, что происходило на белградских площадях и улицах, а также в коридорах сербской власти ранней весной 2008-го.   

5 октября 1908 г. по новому стилю (этот день в сербской истории отличается особой насыщенностю: 5 октября 1813 турки взяли Белград, подавив Первое сербское восстание; 5 октября 2000 в сербской столице прошли массовые акции протеста, повлекшие за собой отстранение от власти С.Милошевича) вышел внеочередной номер газеты "Политика", извещавший, что аннексию Боснии и Герцеговины можно считать свершившимся фактом. Номер поступил в продажу около 16.30, а уже в 18.00 в Белграде состоялась первая демонстрация, прошедшая под радикальными лозунгами, в откровенно антиавстрийской атмосфере. Ее участники требовали объявить Вене войну, заявляя о своей решимости без колебаний умереть за поруганную Родину.

Когда выступивший едва ли не наиболее остро и ярко из всех ораторов лидер Прогрессивной партии В.Маринкович произнес слова: "Мы выхватим свой меч из ножен и.., если нам суждено погибнуть, мы падем, как достойные сыны наших предков…", - двадцать тысяч рук в едином порыве взлетело ввысь, а небо, как писала "Политика", буквально "содрогнулось от возгласа: "На Дрину! (Дрина - река, по берегам которой проходит  граница между Сербией и Боснией - П.Р.) Война Австрии!" ("Политика", 7.Х (24.ІХ) 1908).

Глубина возмущения национального чувства и острота восприятия  аннексии как вопиющей несправедливости в отношении Сербии у подавляющей части сербской элиты и сербского народа в значительной степени основывалась на понимании Боснии как особо значимого фрагмента сербской этнической территории. В комментарии, помещенном в одной из газет, это общее настроение было сформулировано со всей прямотой и четкостью: "Самую большую, самую чистую, самую приспособленную к жизни часть сербского народа - Боснию и Герцеговину - окончательно отделяют от нас остальных, с которыми эта часть неразрывно связана интимными связями национальной общности, культурного единства, одинаковых традиций, общей истории. Это - четвертование сербской нации!" ("Рабочие новости", 1908, № 115). В отношении отторжения Косово - колыбели сербской государственности - вывод о "четвертовании" подходит, может быть, еще в большей степени.

Демонстрация 5 октября положила начало серии акций протеста. Главной из них стал митинг, состоявшийся на следующий день. В нем приняло участие около 20 000 человек - почти четверть населения Белграда в то время! В принятой резолюции говорилось: "От Косово (имеется в виду битва сербов с турками на Косовом поле в 1389 г. - П.Р.) до сегодня не возникало большей опасности для всего сербского племени… В такой момент не надо думать о грозящих нам  опасностях, требуя и действуя, чтобы он (акт аннексии - П.Р.) был отменен… Жители Белграда от имени всего сербского народа готовы предоставить в распоряжение и свои жизни, и свое имущество".

Массовые выступления протеста против аннексии Боснии и Герцеговины прошли почти во всех городах Сербии, а также за ее пределами. В Смедерево на митинг собралось около пяти тысяч человек, то есть практически все  население города. В Шабце атмосфера накалилась настолько, что едва не был убит австрийский вице-консул. Активно поддержали протесты сербов в Черногории. В Цетине останавливать манифестантов, ринувшихся громить Посольство Австро-Венгрии, пришлось силами армии. Митинги состоялись в Скопле и в ряде городов на территории самой Габсбургской монархии. В Дубровнике  против аннексии высказались не только сербы, но и хорваты.

Характеризуя дух времени, один из очевидцев и участников событий тех дней писал: "Вся страна пребывала в лихорадочном возбуждении; митинги проходили повсюду; народ требовал войны".

Естественным продолжением общего расположения духа нации стала идея о записи добровольцев на войну против Австро-Венгрии. Возникла она, судя по всему, спонтанно, по инициативе белградской молодежи, высказанной на одной из первых демонстраций. По примеру повстанцев Гарибальди времен борьбы за объединение Италии было решено сформировать "Легион смерти", предназначение которого состояло в том, чтобы после начала войны первым вступить в бой с решимостью победить или в полном составе пасть на боле брани. Запись производилась также в другие легионы: "Князь Михаил", "Обилич" (герой сербского эпоса, в ходе Косовской битвы 1389 г. убивший, по преданию, турецкого султана - П.Р.), легион четников из Старой Сербии и Македонии. Общее количество записавшихся добровольцев по всей стране за три-четыре дня перевалило по некоторым оценкам за 30 000 человек.

Аннексия воспринималась не как неизвестно откуда взявшееся событие, такой себе уникальный "инцидент", а осмысливалась в контексте всей сербской истории. Через пару дней после ее - аннексии - объявления вышла из печати брошюра Й.Цвиича "Аннексия Боснии и Герцеговины и сербская проблема", в которой обосновывался вывод о том, что после Берлинского конгресса (1878 г. - П.Р.) "Сербия… стала почти что окруженной страной", а сербы превратились в "арестованный народ" (!),  выдвигался тезис, согласно которому "сербская проблема должна быть решена силой", то есть войной.

Сто лет тому назад в своем неприятии аннексии как акта откровенного попрания международного права и в беззаветной готовности добиваться восстановления справедливости ценой собственных жизней сербы, дразня Австро-Венгрию,  надеялись на поддержку со стороны других "великих" держав, в первую очередь, Британии и России. Без поддержки рассчитывать на успех в противостоянии с Веной Белграду не приходилось. Надежды не оправдались. Лондон и Москва согласились принять австрийские условия компромисса, лишив сербов шансов на продолжение борьбы.

"Аннексионный" кризис завершился официальным заявлением сербского правительства от 31 марта 1909 г. Белград признал, что аннексией Боснии и Герцеговины "права Сербии не ущемлены". Кризис "косовский", скорее всего, тоже будет сведен на нет по той же схеме принуждения Белграда к признанию нового статус-кво. Уйти от этого нынешним сербским лидерам не удастся, как не удалось этого сделать их предшественникам в 1909 г. Кто-то из них может "хлопнуть дверью", но на общий ход событий это не повлияет. Давление на сербскую власть слишком сильно, степень ее самостоятельности слишком невелика, а собственные ресурсы сопротивления давлению извне достаточно ограничены. От того факта, что силы противоборствующих сторон и в 1908-м, и в 2008-м слишком неравны, никуда, увы, не деться.  

…Австро-Венгрия осуществила аннексию Боснии и Герцеговины в 1908 году. Десять лет спустя - в 1918-ом - государство с таким названием, еще совсем недавно входившее в узкий круг "великих" держав-вершительниц судеб мира, исчезло с карты Европы. Проглотив аннексионную "пилюлю" от Австро-Венгрии в начале века, Сербия отомстила обидчице тем, что пережила ее, и вскоре - уже как Югославия - превратилась в более заметную, более авторитетную на международной сцене силу, чем "осколок" некогда грозной империи Габсбургов - Австрия, которой 11 марта 1938 г. суждено было самой стать жертвой аннексии со сторони гитлеровской Германии.  Воистину: "поднявший меч от меча и погибнет"!

Жизнь и история умеют быть символичны. Судьба частенько меняет местами победителей и побежденных, отмеряя каждому из них, по заслугам действительным, а не мнимым. Кто знает, не суждено ли повторить печальную судьбу одной из некогда величайших мировых империй  кому-то из нынешних любителей чужого, взявших на себя роль покровителей квази-независимости Косово и Метохии?

Миру не нужны глобальные потрясения, но и истории, подобные той, что произошла с Сербией,  миру тоже не нужны.