dc-summit.info

история - политика - экономика

Среда, 12 Декабря 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Безопасность Международные инициативы Российской Федерации в сфере информационной безопасности

Международные инициативы Российской Федерации в сфере информационной безопасности

Международные инициативы Российской Федерации в сфере информационной безопасности

Стремительное развитие современных информационно-коммуникативных технологий и наметившийся переход человечества (прежде всего, наиболее развитых стран) к глобальному информационному обществу, как и всякое другое достижение научно-технического прогресса, несет в себе не только новые блага, но и новые риски, вызовы и угрозы. Возможности всеобщей компьютеризации и «всемирной паутины» активно используются международными террористическими организациями, различными преступными сообществами, нелегальными торговцами оружием, наркодельцами, киберпиратами, создателями и распространителями порнографии. Информационные войны и кибератаки в межгосударственных конфликтах становятся более опасными, нежели применение традиционных видов оружия. Все эти факторы актуализируют необходимость урегулирования вопросов информационной безопасности на межгосударственном уровне через создание соответствующей нормативно-правовой базы.

Однако, уже первые попытки такого рода натолкнулись на сложность и неоднозначность толкования разными странами базовых политических и гуманитарных категорий, а также коренные расхождения в принятых ими системах ценностей, что существенно затрудняет поиск общего языка.

Ключевая внешнеполитическая инициатива США о перспективах развития киберпространства (которые не без оснований претендуют на роль мирового лидера в этой сфере) была обнародована 16 мая 2011 под названием Международная стратегия для киберпространства (International Strategy for Cyberspace). Данный документ не только определяет принципиальные положения, из которых исходит США при формировании собственной политики по киберпространству, но и определяет желаемое «ожидаемое будущее» киберпространства для США и всего мира. «Базовыми принципами», которые должны быть обеспечены при формировании политики по киберпространству, в этой стратегии были определены следующие: 1. «Фундаментальные свободы» (возможность искать, получать и распространять информацию и идеи через любые средства связи и несмотря на границы). 2. «Прайвеси» (осознание пользователями киберпространства угроз их персональной информации и возможности совершения против них киберпреступлений). 3. «Свободные потоки информации» (движение информации не должно ограничиваться фильтрами, межсетевыми экранами, ведь они только создают видимость безопасности. Киберпространство должно быть местом инноваций и сотрудничества государства и бизнеса для большей безопасности). Однако эта инициатива США не получила всеобщей поддержки в мире, и была одобрена лишь их ближайшими союзниками.

В то время как значительная часть государств еще не определилась с официальной позицией по киберпространству и основным принципам его функционирования, некоторые страны уже начали продвижение альтернативных американскому проектов регулирования (правил поведения) в киберсфере (или по определениям соответствующих документов - «сфере международной информационной безопасности»).

Основная концептуальная разница этих альтернативных проектов от американских инициатив – использование вместо узкоутилитарного понятия кибербезопасности более широкого и комплексного понятия «информационно-психологической безопасности». Так, Российская Федерация последовательно отстаивает позицию, согласно которой кибербезопасность нельзя рассматривать как направление, существующее отдельно от социальных, политических, экономических и военных последствий применения современных информационных технологий. Более того, при таком подходе вообще неуместно говорить о совершенно «свободных потоках информации» (как это делают американцы), поскольку тематика системы безопасности охватывает и последствия их влияния на государство и его граждан. Таким образом, по мнению российских экспертов, применение понятия «кибербезопасности» (даже в международном контексте) является не совсем правильным, адекватным названием данной проблемы является понятие «информационная безопасность» или «международная информационная безопасность».

РФ начала дискуссию о необходимости утверждения норм и правил в сфере международной информационной безопасности еще в 1998 году. Однако, к сожалению, вплоть до 2009 года никаких ощутимых результатов на этом направлении так и не было достигнуто. Первым промежуточным успехом можно считать созданную в 2009 году (в соответствии с резолюцией 60/45 Генеральной ассамблеи ООН) Группы правительственных экспертов ООН по международной информационной безопасности. Группа создана из 15 экспертов из следующих стран: Беларусь, Бразилия, КНР, Эстония, Франция, Германия, Индия, Израиль, Италия, Катар, Южная Корея, Российская Федерация, Южно-Африканская Республика, Великобритания и США. Руководителем группы стал представитель РФ Андрей Крутских.

Эта группа за год своей работы подготовила отчет (июнь 2010 года), в котором в общем виде сформулированы основные риски и угрозы использования современных информационно-коммуникативных технологий (ИКТ). И, хотя в тексте отчета отсутствуют однозначные положения о гуманитарных и политических угрозах (кроме положения о росте использования ИКТ в военных и разведывательных целях), РФ ссылаясь именно на работу этой группы, продвигает свои проекты международных документов в области обеспечения международной информационной безопасности.

Одним из таких документов является Конвенция об обеспечении международной информационной безопасности (КОМИБ), представленная во время проведения Второй международной встречи высоких представителей, курирующих вопросы безопасности (20-21 сентября 2011 года, г. Екатеринбург). Участниками этой встречи стали 52 страны. Уровень представительства - высшие лица, отвечающие за координацию деятельности правоохранительных структур. От Украины представителем на ней была тогдашняя Секретарь СНБО Украины Р. Богатырева.

Концепция документа в полной мере отвечает российским взглядам на информационную безопасность и в значительной степени оппонирует вышеупомянутым американским документам и подходам. В частности, в российской КОМИБ обращается внимание на то, что все вопросы, связанные с государственной политикой по сети Интернет, являются суверенным правом государств. Кроме того, среди угроз в сфере международной информационной безопасности в ней выделены следующие: неправомерное использование информационных ресурсов другого государства без согласования с государством, в информационном пространстве которого находятся эти ресурсы; деятельность в информационном пространстве с целью подрыва политической, экономической и социальной системы другого государства, психологического воздействия на население, которое дестабилизирует общество; манипулирование информационными потоками и информационным пространством других государств, дезинформация и сокрытие информации с целью искажения психологической и духовной сферы общества, эрозия традиционных культурных, этических и эстетических ценностей; информационная экспансия, установление контроля над национальными информационными ресурсами другого государства; противодействие доступу к новейшим информационно-коммуникативным технологиям, создания условий технологической зависимости в сфере информатизации, которая может угрожать другим государствам.

При этом похоже, что последний пункт, несмотря на созвучие с тезисами американской Стратегии, имеет принципиально иной смысл. США говорят об «ограничении доступа к технологиям» в контексте ограничения доступа населению со стороны правительств, в то время как РФ явно имеет в виду формальные и неформальные межгосударственные ограничения (например, из-за поправки Джексона-Вэника).

Очевидно, что российский документ принципиально отличается от американского более системным подходом и, соответственно, учитывает гораздо большее количество «информационных угроз». По мнению некоторых обозревателей, российский МИД надеется, что данный вариант КОМИБ будут внесен (и принят) на рассмотрение Генеральной ассамблеи ООН уже в 2012 году. Однако, прохождения КОМИБ через ООН будет непростым и маловероятно, что к нему присоединится большинство стран (в частности европейских), так как часть из них уже высказалась в поддержку американского варианта. Более того, учитывая ряд положений данного документа он, скорее всего, не сможет быть основой обсуждения для некоторых ключевых геополитических «игроков» (в частности США и стран, которые разделяют ее подходы).

Поэтому, РФ совместно с КНР, как более «мягкую» версию КОМИБ предложила для обсуждения другой документ - Правила поведения в сфере обеспечения международной информационной безопасности. Совместно с Узбекистаном и Таджикистаном Россия и КНР 12 сентября 2011 обратились к Генеральному секретарю ООН с письмом, в котором предлагалось на ближайшей сессии Генеральной ассамблеи ООН рассмотреть предложенный ими проект (A/66/359).

Текст Правил значительно меньше по объему, чем КОМИБ, однако в целом повторяет ключевые положения этого документа. Среди прочего Правила обращают внимание на следующие принципиальные моменты. Пункт «а» свидетельствует об «... уважении основных прав и свобод человека, а также многообразия истории, культуры и социального развития всех стран». Пункт «с» обращает внимание на необходимость сотрудничества в «борьбе с преступной или террористической деятельностью с использованием информационно-коммуникационных технологий ... что подрывает политическую, экономическую и социальную стабильность государств, их культурное и духовное состояние». Пункт «g» направлен на «содействие созданию многосторонних, демократических международных механизмов управления Интернетом, которые ... гарантировали бы его стабильное и безопасное функционирование».

В самом ООН стороны (РФ и КНР) начали сопровождение своего предложения в рамках Первого и Третьего комитетов ООН. Во время 6-ой и 7-ой встречи Третьего комитета Генассамблеи ООН представитель делегации КНР при ООН Ли Ксяомеи (Li Xiaomei) отметила, что китайская сторона выражает сожаление по поводу того, что до последнего времени на международном уровне не было принято регулирующих документов должны способствовать установлению международной информационной безопасности.

Основная дискуссия по данному предложению состоялась в Первом комитете Генассамблеи во время 17-ой встречи (вся встреча была посвящена именно обсуждению предлагаемых Правил). Посол КНР Вонг Кун (Wang Qun) обратился к участникам встречи с вступительным словом, в котором осветил позиции КНР по данному вопросу. Представитель от России А. Малов подчеркнул при этом, что предоставленный документ, прежде всего, является «приглашением к диалогу» и инициаторы его внесения не настаивают на его немедленном вынесении на голосование. А. Малов также обратил внимание присутствующих на то, что разработанная РФ КОМИБ также является платформой для обсуждения, надеясь, что она сможет стать не только политической декларацией, но и действенным международным правовым документом. Эту позицию поддержал также представитель Беларуси.

Однако, негативно по этому поводу высказались представители США и Австралии. В. Рейд (Walter S. Reid, США) отметил, что вопросы киберсферы выходят за пределы обсуждения в формате ООН и требуют учета международного гуманитарного законодательства как базы при обсуждении подобных инициатив. Фактически аналогичной позиции придерживался и П. Вулкот (Peter Woolcott, Австралия), который отметил, что обсуждение кибертематики в ООН будет чрезвычайно сложным, а многоаспектность проблемы делает невозможным ее обсуждения в рамках комитета. Кроме того, он отметил, что Австралия полностью поддерживает многосторонний подход к управлению Интернетом и принципиально против государственного контроля за сетью.

Более развернутыми и категоричными были оценки указанной инициативы со стороны представителей госструктур США. М. Маркофф (Michele Markoff), старший советник Госдепартамента по вопросам интернета, считает, что подобные проекты являются попыткой добиться от ООН одобрения действий по усилению контроля над интернет-пространством. Аналогичную позицию занял и помощник Госсекретаря М. Познер: «Если такой кодекс будет принят, это почти неизбежно подорвет свободу СМИ и вызовет переход от киберпространства, развивающегося рядовыми людьми, к системе централизованного контроля со стороны правительств. Это не очень хорошая идея».

Так же критически отнеслись к Правилам участники международной конференции в Лондоне по вопросам деятельности в киберпространстве, которая состоялась 1-2 ноября 2011 г. под девизом «Видение. Надежды. Страхи» по инициативе британского МИД и собрала 700 делегатов (представителей как правительственных, так и коммерческих структур) с 60-ти стран мира. По некоторым предположениям ожидалось, что именно во время данного мероприятия Пекин и Москва попытаются найти точки соприкосновения с западными партнерами о принятии предложенной ими инициативы на уровне Генассамблеи. Однако Лондонская конференция не подтвердила этих ожиданий. Министр иностранных дел Великобритании У. Хейг в выступлениях во время открытия и закрытия конференции подчеркнул, что борьба с преступностью и терроризмом не может оправдать попытки подчинения интернета, явно имея в виду Пекин и Москву. Эту мысль поддержал британский премьер Д. Кэмерон: «Правительства стран мира не должны использовать кибербезопасность как повод для введения цензуры». Официальную позицию США на Лондонской конференции представлял американский вице-президент Д. Байден, который прямо высказался против политики стран, которые под видом борьбы с киберпреступностью ограничивают свободу деятельности в интернете и предлагают заключить «репрессивный глобальный кодекс поведения в Интернете».

До последнего времени к участию в этой дискуссии практически не подключались страны ЕС. Это может быть объяснено, среди прочего, тем, что в ЕС еще продолжаются внутренние дискуссии относительно определения границ свободы / контроля за контентом сети (например, в рамках инициативы «виртуального Шенгена»). Хотя можно ожидать, что уже в ближайшее время члены ЕС также присоединятся к этой дискуссии как активные игроки.

Что же касается позиции Украины, то она пока что носит пассивно-выжидательный характер. Тем более, что Украину в силу разных причин пока что в полном объеме не устраивает ни один из предлагаемых документов в сфере информационной безопасности. Тем не менее, в среде украинских экспертов уже высказывалась идея, что Украина могла бы воспользоваться своим шансом председательствования в ОБСЕ в 2013 г. и предложить собственный проект всеобъемлющего документа по международной информационной безопасности. Насколько реально Киеву удалось бы поспособствовать сближению позиций с одной стороны Запада, с другой – Москвы и Пекина, вопрос, конечно, спорный. Однако, уже очевидно, что проработке возможности реализации подобного сценария могли бы поспособствовать консультации украинских экспертов и дипломатов с их российскими коллегами.