dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Безопасность Выход России из договора СНВ: угроза или вынужденная мера?

Выход России из договора СНВ: угроза или вынужденная мера?

Выход России из договора СНВ: угроза или вынужденная мера?

Президент России Дмитрий Медведев в своем телеобращении 23 ноября изложил план действий, осуществление которого стало необходимостью в ответ на дальнейшее развертывание США и их союзниками по НАТО своей системы ПРО. Без преувеличения это стало самым жестким за последнее время и конкретным в практическом плане заявлением российского лидера по данному вопросу. В нем Президент России Дмитрий Медведев сообщил, что, в связи с ситуацией вокруг системы ПРО в Европе, поручил Минобороны ввести в боевой состав радиолокационную станцию системы предупреждения о ракетном нападении в Калининграде. Кроме того, военным поручена разработка мер, обеспечивающих «разрушение информационных и управляющих средств системы ПРО». Д. Медведев подчеркнул, что эти меры эффективны, адекватны и малозатратны. Также президент распорядился «в первоочередном порядке усилить прикрытие объектов стратегических ядерных сил».

«Стратегические баллистические ракеты, которые поступают на вооружение Ракетных войск стратегического назначения и нашего Военно-морского флота, будут оснащаться перспективными комплексами преодоления ПРО и новыми высокоэффективными боевыми блоками», - заявил Д. Медведев. «Если перечисленных мер будет недостаточно, РФ разместит на западе и на юге страны современные ударные системы вооружений, обеспечивающие огневое поражение европейского компонента ПРО», - также заметил он.

Вместе с тем, Д. Медведев выразил надежду, что, несмотря на сложную ситуацию в переговорах России и США по европейской ПРО, у двух стран еще есть шанс прийти к компромиссу. «У России имеется политическая воля для достижения необходимых договоренностей», - заявил российский президент, добавив: «Если партнеры честно и ответственно подойдут к задачам учета наших законных интересов в сфере безопасности, то тогда, я уверен, мы сможем договориться».

Однако главный «гвоздь» президентского мессиджа заключался не в этом. «При неблагоприятном развитии ситуации Россия оставляет за собой право отказаться от дальнейших шагов в области разоружения, и соответственно контроля над вооружениями», - заявил Д. Медведев в связи с ситуацией, которая сложилась вокруг системы ПРО стран НАТО в Европе. Затем он добавил ключевые слова: «Кроме того, учитывая неразрывную взаимосвязь между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями могут возникнуть основания для выхода нашей страны из Договора об СНВ. Это предусмотрено самим смыслом договора».

Несмотря на свой крайне жесткий характер, заявление президента РФ нельзя рассматривать как полную неожиданность. Оно, скорее, стало адекватным и достаточно мотивированным ответом на странную «глухоту» Вашингтона к доводам российской стороны в переговорном процессе по ПРО, что не оставляло никаких шансов на выход из дипломатического тупика. Доказательств такого одностороннего подхода Белого дома к проблеме ПРО накопилось уже более чем достаточно. Большинство из них недавно уже были обнародованы в цикле статей по данной тематике на нашем сайте: «Осеннее обострение», «Переговоры по ПРО между Россией и США: старые проблемы, «новые» нюансы», «США включают «политические тормоза» в переговорном процессе по ПРО?» и др.

Здесь же стоит напомнить, что система ПРО стран НАТО, развертываемая в Европе, должна начать функционировать уже в 2012 году, а полностью работы по ее созданию планируют завершить к 2018 году. США утверждают, что эта система, элементы которой будут установлены в Турции, Румынии, Польше, Чехии, Испании и других странах, предназначена исключительно для защиты от ракетной угрозы со стороны Ирана и КНДР. Россия, однако, считает угрозой своей безопасности сам факт близости этой системы к российским границам, в связи с чем, неоднократно требовала соответствующих юридических гарантий ненаправленности натовской ПРО на объекты на своей территории. США же предпочитают взамен таких гарантий ограничиваться устными декларациями, не влекущими за собой никаких правовых обязательств.

В связи с этим, в октябре 2011 года будущий посол США в России Майкл Макфол заявил, что в переговорах по вопросу европейской ПРО между Россией и США возникли разногласия. В середине ноября на эту же тему высказался глава МИД России Сергей Лавров, по словам которого США не в состоянии гарантировать того, что эта система ПРО не будет использоваться против России, и отсутствие таких гарантий Россию не устраивает.

К тому же, развитие натовской ПРО – это далеко не единственный вызов, который обусловил ужесточение позиции РФ. Так, например, недавно начальник Генштаба РФ Николай Макаров выступая в Общественной палате России, заявил, что возрос риск локальных конфликтов на российских границах, в которых может использоваться ядерное оружие. Н. Макаров отметил, что с конца 1991 года начался новый этап развития России и появились новые угрозы и вызовы для ее безопасности. Он напомнил, что практически все страны бывшего Варшавского договора, а также бывшие прибалтийские республики стали членами НАТО и предпринимаются серьезные попытки втянуть в него также Украину и Грузию. Н. Макаров заявил: «При определенных условиях мы не исключаем, что локальные и региональные конфликты могут перейти в крупномасштабную войну, в том числе с применением ядерного оружия».

Кроме того, Россию не может не волновать уже достаточно очевидное отставание от Запада ее Вооруженных Сил в техническом уровне обычных вооружений. Некоторые конкретные данные по этой проблеме были приведены также Начальником Генерального штаба Вооружённых сил РФ Николаем Макаровым. Он, в частности, констатировал, что отдельные образцы военной техники, стоящей на вооружении российской армии, безнадёжно проигрывают своим западным аналогам. По словам Н. Макарова, российский танк Т-90 способен вести огонь на расстоянии до 2,5 километров, тогда как израильский танк Merkava-MK4 способен поражать цели на расстоянии до 6 километров. Также глава Генштаба РФ сравнил российскую реактивную систему залпового огня «Смерч» с её американским аналогом HIMARS. По словам Н. Макарова, «Смерч» может обстреливать цели, расположенные не дальше 70 километров от места ведения огня, а для HIMARS этот показатель составляет 150 километров.

Именно отмеченная тенденция технического отставания стала причиной того, что едва ли не впервые за всю советскую и постсоветскую историю (за исключением периода Великой Отечественной войны) Москва была вынуждена прибегнуть к закупкам вооружений западного производства. Речь идет, прежде всего, о контрактах на поставки танков «Леопард» из ФРГ и вертолетоносных десантных кораблей-доков «Мистраль» из Франции.

Что же касается размещения Россией комплексов «Искандер» как ответной меры, то это тоже далеко не является чем-то принципиально новым. Впервые о размещении комплексов «Искандер» в качестве ответа на ПРО США в Восточной Европе (а именно в Польше и Чехии) Россия заявила еще в ноябре 2008 года. Однако в сентябре 2009 года этот проект (по размещению элементов противоракетной обороны в указанных странах) был приостановлен на неопределенный срок. Россия тогда в ответ также приостановила развертывание «Искандеров» в Калининградской области.

Однако, сейчас, ввиду изменения ситуации, РФ вынуждена вернутся к этой ответной мере. Но если ранее сообщалось о том, что «Искандеры» могут быть размещены в Калининградской области и в Белоруссии; то теперь к местам их потенциального размещения добавился Краснодарский край. По мнению специалистов, это позволит парировать угрозы стратегическим ядерным силам России в случае развертывания элементов ПРО США вблизи российских границ.

Ракетный комплекс «Искандер» (индекс комплекса — 9К720, по классификации МО США и НАТО — SS-26 «Stone») — это целое семейство оперативно-тактических ракетных комплексов: Искандер, Искандер-Э, Искандер-К разработанных в Коломенском КБ Машиностроения (КБМ). Впервые «Искандер» продемонстрировали еще в августе 1999 года на аэрокосмическом салоне МАКС. Комплекс предназначен для поражения боевыми частями в обычном снаряжении малоразмерных и площадных целей в глубине оперативного построения войск противника. Предполагается также, что он может быть средством доставки тактического ядерного оружия.

Россия может применить и другие ответные меры, в том числе, активизировать работы по созданию воздушно-космической обороны (ВКО).

Примечательно, что как раз накануне заявления Д. Медведева - 22 ноября 2011 г. - министр обороны РФ Анатолий Сердюков сообщил, что создаваемая к декабрю 2011 года российская система воздушно-космической обороны позволит перехватывать любые ракеты, вплоть до гиперзвуковых. «Интеграция систем позволит перехватывать любые цели со скоростями, вплоть до гиперзвуковых - и в воздухе, и в космосе»,- сказал глава военного ведомства РФ. «Они объединят усилия и возможности противовоздушной и противоракетной обороны, предупреждения о ракетном нападении и контроле космического пространства», - информировал А. Сердюков.

Актуальность системы ВКО становится понятной в свете того, что накануне военные США провели успешное испытание гиперзвуковой ракеты AHW (Advanced Hypersonic Weapon), которую планируется использовать для создания перспективного оружия дальнего радиуса действия. Благодаря чему США намерены создать систему «Быстрый глобальный удар», способную с помощью неядерных вооружений нанести удар в любой части планеты в течение нескольких часов после получения команды.

Кроме того, в России ведется создание новой тяжелой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты, которая, по убеждению ее создателей, будет способна прорывать любые существующие и перспективные системы противоракетной обороны, которые могут быть приняты на вооружение до 2050-х годов.

Что же касается наиболее резонансной части заявления Д. Медведева – возможности выхода РФ из договора СНВ – то его следует рассматривать, безусловно, в контексте истории российско-американских соглашений об ограничении стратегических наступательных вооружений и логики рационального обоснования их конкретных положений для обеспечения равных условий безопасности договаривающихся сторон.

Первый российско-американский Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) был подписан 30-31 июля 1991 года в Москве и вступил в силу 5 декабря 1994 г. – вскоре после распада СССР. Срок его действия истек 5 декабря 2009 года. Согласно его условиям СССР (а, впоследствии – Россия, как его правопреемница) и США должны были в течение 7 лет сократить свои ядерные арсеналы таким образом, чтобы у каждой стороны осталось не более 6 тысяч единиц ядерных боезарядов. Запрещалось производство, испытание и развёртывание баллистических ракет воздушного запуска, а также орбитальных ракет. Мобильные грунтовые комплексы должны были базироваться только в ограниченных районах, названия которых и их географические координаты должны быть указаны другой стороне. Однако, реализация этих договоренностей была затруднена из-за непредсказуемо развивавшихся событий в СССР. Поэтому, в мае 1992 года в Лиссабоне был подписан дополнительный протокол, в соответствии с которым к договору присоединились Украина, Казахстан и Беларусь, ядерные средства которых на то время были больше чем арсеналы Франции, Великобритании и Китая вместе взятые. 6 декабря 2001 г. Россия и США заявили, что выполнили обязательства по Договору СНВ-1. По данным военных экспертов на тот момент у России было 1136 носителей и 5518 боезарядов, у США — 1237 стратегических носителей с размещенными на них 5948 ядерными боезарядами. Вместе с тем, при выполнении этого договора было экспертами зафиксировано около 10 серьезных нарушений, допущенных США. В частности, ядерные боеголовки и вторые ступени ракет, снятые с боевого дежурства, американцами зачастую не утилизировались, а складировались, за счёт чего был создан так называемый «возвратный потенциал», то есть возможность в случае необходимости привести их снова в снаряженное состояние.

Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-II) был подписан Джорджем Бушем и Борисом Ельциным в Москве в январе 1993. При его подписании стороны исходили из того, что договор вступит в силу после того, как Украина, Белоруссия и Казахстан ратифицируют договор СНВ-1 от 1991 года и присоединятся к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в качестве неядерных государств. Договор предусматривал сокращение к январю 2003 года числа ядерных боеголовок у России и США до 3500 единиц. Он запрещал, также, использование баллистических ракет с разделяющимися головными частями. Договор был ратифицирован Конгрессом США в январе 1996 года. Процесс ратификации СНВ-II в РФ затянулся до 2000 года. Российский депутатский корпус не соглашался утвердить договор, официально ввиду отсутствия в бюджете средств на реализацию обязательства по замене разделяющихся головных частей российских ракет моноблочными боеголовками. На самом деле, позиция депутатов была связана с начавшимся к тому времени обострением российско-американских разногласий из-за вмешательства стран НАТО в Боснии и планов расширения НАТО на восток, в которых Москва усматривала угрозу для российских интересов. В конечном итоге, хотя СНВ-II был ратифицирован парламентами обоих государств, он так и не вступил в силу. Так как, в ответ на выход 14 июня 2002 г. США из договора по ПРО от 1972 г., Россия вышла из СНВ II.

Следует напомнить, что Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) подписан еще 26 мая 1972 года США и СССР. Так как, срок действия этого договора не ограничивался, то Россия, как правопреемница СССР, стала впоследствии одной из его сторон. Данный договор зафиксировал обязательство сторон отказаться от создания, испытания и развертывания систем или компонентов ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами, а также не создавать системы ПРО территории страны. Каждая сторона обязалась иметь не более двух систем ПРО (вокруг столицы и в районе сосредоточения пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет), где в радиусе 150 километров могло быть развернуто не более 100 пусковых неподвижных противоракетных установок. Позже, в июле 1974 года, по дополнительному протоколу к этому Договору, разрешалось иметь только одну такую систему: либо вокруг столицы, либо в районе пусковых установок МБР (для СССР — с центром в столице; для США — на базе Гранд-Форкс).

Однако, США де-факто нарушили договор по ПРО, передав на территорию Норвегии РЛС «Глобус-2», испытанную в качестве элемента ПРО, и включив её в феврале 2001 года. А 13 декабря 2001 года президент США Джордж Буш-младший де-юре уведомил президента России об одностороннем выходе США из Договора по ПРО, после чего согласно его положениям он сохранял силу ещё в течение 6 месяцев, до 12 июня 2002 года.

После отказа РФ от СНВ ІІ, в силу означенных выше причин, он был заменён более «мягким» Договором о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП), подписанным в Москве 24 мая 2002 между Россией и Соединенными Штатами Америки. Его условия ограничивают количество ядерных боеголовок, стоящих на боевом дежурстве, до 1700-2200 для каждой из сторон. Договор о СНП вступил в силу 1 июня 2003 после совместной ратификации его президентами России и США, срок его действия истекает 31 декабря 2012. Любое государство может выйти из договора, предварительно уведомив противоположную сторону за 3 месяца до этого. Вместе с тем, как указывают специалисты, СНП изначально содержал в себе ряд недостатков, делающих его малоэффективным для разоружения, а именно: не оговорены условия постоянных взаимных проверок; договор не требует постоянного сокращения вооружений, боеголовки могут быть помещены в хранилище и позже восстановлены; договор требует сокращения до оговоренного уровня не поэтапно, а не ранее срока своего истечения - 31 декабря 2012; каждая сторона вольна в выборе любого количественного уровня стратегических ядерных боезарядов в составе своих сил, который она считает необходимым.

Наконец, договор СНВ ІІІ был подписан президентом РФ Дмитрием Медведевым и президентом США Бараком Обамой 8 апреля 2010 г. в Праге. Согласно ему, каждая сторона должна сократить свой стратегический арсенал до 1550 боеголовок. Договор также обязывает Россию и США ограничиться 700 развёрнутыми носителями — межконтинентальными баллистическими ракетами, баллистическими ракетами подводных лодок и стратегическими бомбардировщиками, находящимися на боевом дежурстве. Число неразвёрнутых носителей не должно превышать 800. Срок действия договора - 10 лет.

В процессе согласования положений СНВ ІІІ стороны долгое время вели напряженный диалог о связке СНВ и ПРО. Россия настаивала, что сокращая наступательные вооружения, надо решать вопрос и с оборонительными. США же говорили об отсутствии взаимосвязи между СНВ и ПРО. В итоге в документе детально вопрос противоракетной обороны прописан не был, а компромиссная редакция данной проблемы была выписана следующим образом: «Стороны признают наличие взаимосвязи между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными вооружениями, возрастающую важность этой взаимосвязи в процессе сокращения стратегических ядерных вооружений и то, что нынешние стратегические оборонительные вооружения не подрывают жизнеспособность и эффективность стратегических наступательных вооружений сторон». Понятно, что данное положение носит скорее декларативный характер и не влечет за собой никаких конкретных обязательств.

Но даже в таком виде, Сенат США смог ратифицировать СНВ ІІІ только после восьмимесячных дебатов и включения в его текст специальной резолюции, которой не было в первоначальном тексте документа. Сенаторы потребовали от президента США взять обязательство по проведению модернизации ядерной системы страны, а также провести переговоры с Россией относительно устранения неравенства по тактическим ядерным вооружениям. Разумеется, указанная резолюция, в свою очередь, вызвала недовольство российской стороны.

Таким образом, текст СНВ ІІІ уже изначально содержал в себе ряд проблемных моментов. Но основной из них, все же – это нерешенность проблемы ограничения ПРО. И так как переговорный процесс на этом направлении был фактически торпедирован Вашингтоном, то это дает полное основание Москве выйти из СНВ ІІІ. В связи с этим, уместно привести высказывание В. Путина сделанное им еще в мае 2009 года: «Я думаю, что не нужно быть никаким экспертом, чтобы понять: если одна сторона хочет, либо будет иметь над собой «зонтик» от всяческих угроз, то тогда у неё возникает иллюзия, что ей всё можно, и тогда агрессивность её действий будет многократно возрастать, а угроза глобальной конфронтации достигнет очень опасного уровня».

В заключение хочется все же выразить надежду, что у государственных мужей двух стран хватит благоразумия чтобы остановится у порога сползания к новому опасному витку гонки вооружений. Но шансов на это остается все меньше и меньше.