dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 20 Февраля 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Темы Безопасность Новые сценарии 2011-го

Новые сценарии 2011-го

Новые сценарии 2011-го

Жизнь удивительно изменчива. Она, если и терпит стереотипы и шаблоны, то только в определенных рамках, до определенного времени. Рано или поздно любые каноны меняются, на смену одним приходят другие, затем уступающие место третьим и четвертым. И так – без конца и без края. Изменчивость присуща и таким сферам жизни, как международные отношения, мировая политика и экономика. Тут устойчивости и постоянства, пожалуй, еще меньше, чем где бы то ни было. Казалось бы, совсем недавно в моде были "грузинский" и "косовский" сценарии, много говорилось о возможности их повторения в других уголках планеты и на постсоветском пространстве. Потом разразился глобальный финансово-экономический кризис, интерес к национальным сценариям подупал. Оказалось, ненадолго.

Наступил 2010-ый, уже, вроде бы, посткризисный, и то, что прежде пребывало на авансцене, отступило в тень, а "сценарные" приоритеты сместились от политики к экономике. На слуху оказались сценарии "греческий" и "ирландский", связанные, главным образом, с социально-политическими последствиями финансовой и экономической деятельности национальных правительств и банков, а также наднациональных структур.

Наконец, на смену 2010-ому пришел 2011-ый, и в ход пошли новые сценарии. Наибольшее внимание привлекли к себе и запомнились больше других, пожалуй, "суданский", "тунисско-египетский", "албанский", - вот их сразу оказалось сколько. Они непохожи друг на друга. Объединяет же их  направленность на смену правящих режимов вопреки "классической" доктрине демократии не через выборы, а путем массовых уличных акций.

А еще у них общий мотив: "Не хотим больше терпеть! Достали!". И все они, как один, сфокусированы на главном требовании: безусловная отставка президента как олицетворения власти и всего дурного, что в ней есть.

"Суданский" сценарий – крах идеи "соборности" по-африкански. В Судане дело дошло до окончательного оформления раздела на два самостоятельных государственных образования страны, так и не сумевшей найти модель объединения двух своих составных, очень разных, частей: мусульманского севера и христианско-тотемистического юга. Юг пошел на референдум и решил свою дальнейшую судьбу сам, без оглядки на Север.

Вопрос о провозглашении Южного Судана независимым государством, как считается, предрешен. Даже президент Судана вынужден был публично признать, что за самостоятельность и отделение от Севера на референдуме высказалось 99% жителей Юга. С грустью пошутив: "…мы не станем горевать, а поедем на Юг, чтобы отпраздновать это событие вместе с ними".

"Тунисско-египетский" сценарий  это – торжество "улицы". И в Тунисе, и в Египте на стихийные акции протеста вышло такое количество людей, что "улица" для каждого из местных правящих режимов за одну ночь превратилась в неодолимую стихию, став вдруг едва ли не решающим фактором политического процесса. Именно она – "улица" – определяет: кого низвергать, а кого - возносить. Кого казнить, а кого – миловать (пока, слава Богу, только в переносном смысле слова). Один из главных претендентов в преемники египетского президента Х.Мубарака прямо так без обиняков и сказал: "Соглашусь стать президентом, если меня попросит об этом улица".

Наконец, сценарий "албанский" это – пик подспудно длившегося более полутора лет противостояния режима С.Бериши и оппозиции в лице Социалистической партии во главе с мэром Тираны Э.Рамой. Поводом для начала массовых акций протеста послужило напоминание о, якобы, имевших место масштабных фальсификациях на президентских выборах 2009 года.

Политический процесс в Албании, самой отсталой с точки зрения ее внутреннего устройства страны в Европе, сохраняющей кланово-племенной характер, весьма специфичен. Его в гораздо большей степени определяет традиционное разделение албанцев на племена – геги и тоски, - чем партийные программы, идеологии и прочие европейские "штучки".

Для Украины и для украинцев, для украинской власти и для оппозиции  упомянутые сценарии имеют, мне почему-то кажется, немалое значение. Я далек от того, чтобы утверждать, что повторение того или иного из них  возможно у нас уже сегодня или завтра. Тем не менее, из каждого из них в отдельности и из всех вместе взятых стоило бы извлечь некоторые уроки.

Важнейший из таких уроков состоит в том, что на нынешнем этапе мирового развития вопрос о власти в стране не является исключительно проблемой взаимоотношений правящего режима и политической оппозиции. К решению этого вопроса подключаются новые и новые факторы, причем, интенсивность действия большинства из них с каждым днем возрастает.

Словно исходя из известного принципа Гоббса, в соответствии с которым "власть есть не более чем избыток силы одного над такой же силой другого", - нынешний режим видит свою главнейшую задачу в том, чтобы "додавить" побежденную на выборах оппозицию в послевыборный период.  Речь идет о том, чтобы полностью вывести ее из игры, удалив "лишние" части и сделав "конструктивной", то есть ручной и управляемой.

Такое желание основывается на ощущении властью своего, по крайней мере,  ситуативного преимущества в политической силе,  под оппозицией же при этом понимается, прежде всего, Ю.Тимошенко как "враг номер один".

При всей кажущейся достоверности сего логического построения, оно страдает чрезмерной долей умозрительности, ибо не принимает в расчет одно важнейшее, без преувеличения ключевое, обстоятельство. Дело в том, что применительно к  украинской политической жизни, кроме "официальной" оппозиции, власти в той или иной степени, в тех или иных формах противостоят еще и такие силы, как: "улица", региональные (областные) администрации, а также мелкий и средний бизнес.

"Улица"  (по нашей национальной терминологии – "майдан"),  поднявшись в спонтанном протесте, способна смести все на своем пути, как это уже произошло в Тунисе и происходит в Египте.

Сила этого явления испытана уже не раз и не два. В новейшей истории ее, например, ощутили, хотя и с разными последствиями для себя, И.Алиев и С.Милошевич. Первому в начале 2000-х посчастливилось разогнать относительно небольшую по количеству толпу, собравшуюся на центральной площади Баку, пальнув по ней пару-тройку раз на поражение.

Второй за пару лет до этого оказался менее удачлив: когда он все-таки решился применить против разбушевавшейся улицы силу, время уже было упущено. "Когда Милошевич позвонил мне и сказал идти на Белград, я спросил у него, сколько людей вышло на улицы? – вспоминал впоследствии командир элитного спецназа. – Он сказал – тысяч 100-150. Когда мы въехали в город, то поняли, что это – ложь. Улицы кишели людьми. Их было не менее 500 000, а может быть, и 700 000. Тогда я приказал остановить технику, открыть люки, снять маски и начать братание с народом".

Угроза того, что какая-то (или какие-то) региональная (областная) администрация может в какой-то момент провозгласить отделение своих территорий от центра, вполне реальна.

Даже принимая во внимание, что с формально юридической точки зрения, подобный шаг был бы нарушением действующего законодательства, в распоряжении центрального правительства вряд ли нашлись бы реальные механизмы для того, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, не допустив раскола страны по "суданскому" сценарию. Особенно, если самопровозглашенные территории поддержат Евросоюз или США.

Мелкий и средний бизнес, несмотря на неудачу организованной им акции протеста, получившей название "майдан-2",  тоже отнюдь не стоит недооценивать. При благоприятном для него стечении некоторых обстоятельств он  способен поддержать "улицу", подзарядив ее энергией на продолжение акций неповиновения на срок, который бы оказался достаточен для внесения персональных изменений во власть или для ее полной отставки.

Существует еще такой фактор, как интеллигенция. Сама по себе она поднять бунт не в состоянии, однако, присоединиться к другим бунтовщикам и, подлив масла в огонь, довести ситуацию до кипения, вполне способна.

В современной Украине интеллигенция принадлежит едва ли не к наиболее революционно настроенным слоям общества. Кроме нормального уровня жизни и хотя бы относительной уверенности в завтрашнем дне, ей не хватает "украинской мечты" или "украинского проекта", в рамках которых она могла бы найти для себя достойное место и почувствовать себя нужной обществу и себе самой.

Повернуться лицом к истинным проблемам национальной интеллигенции, наладить равноправный диалог с ней власть не может или не хочет еще со времен Л.Кучмы. Сегодня отсутствие такого диалога все в большей степени превращается в угрозу национальной безопасности.

Таким образом, победа над оппозицией и лично над Ю.Тимошенко, к которой все более уверенной поступью движется власть, не должна ни в кого на Банковой вселять чувство самоуверенности и успокоения.