dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 18 Сентября 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Заметки Это очередь в паноптикум? Кто крайний?

Это очередь в паноптикум? Кто крайний?

В конце 1991 года газета «Московские новости», по популярности утсупавшая тогда разве что журналу «Огонек», организовала социологический опрос, задав один-единственный вопрос: «Если бы вы знали в 1985 или в 1986 годах ту цену, которую придется заплатить за перестройку, вы согласились бы, чтобы она началась?» Результат опроса поверг его устроителей в состояние полной растерянности: большинство респондентов ответили категорически отрицательно.

Было бы чрезвычайно интересно и, с моей точки зрения, крайне важно задать вопрос по той же схеме, но в нынешней Украине: «Если бы в июле 1990 года, когда Верховный Совет УССР принимал Декларацию о государственном суверенитете Украины, вы знали ту цену, которую придется платить за суверенитет, согласились ли бы вы с тем, как сейчас говорят, судьбоносным решением тогдашнего парламента?»

Не проведя подобного опроса, было бы рискованным и некорректным прогнозировать точный его результат. Но то, что сейчас нашлось бы немало скептиков, не подлежит сомнению. По крайней мере, три десятка депутатских мандатов, полученных на последних парламентских выборах Компартией Украины (которую, напомним, в начале 1990-х предали политической анафеме), – это голоса, не купленные и не результат фальсификаций. Если же сравнить более чем скромные финансовые возможности нынешней КПУ с мощными  вливаниями спонсоров других влиятельных политических сил, то потенциально доля тех, кто не поддержал бы Декларацию о суверенитете, была бы еще выше.

Но решимость с истинно большевистским размахом отметить 20-ю годовщину Декларации подвигла народных депутатов, до осени прервавших свои сессионные бдения, собраться на торжественное заседание – с подпеванием гимну в начале и конце заседания, с пространными выступлениями (ностальгия по 1990-му, взаимные обвинения, биения в грудь, клятвенные обещания отдать всё на алтарь независимости и пр.). Но главной особенностью было не имеющее аналогов в постсоветской украинской истории скопление «бывших» – тех, кто вольно или невольно (но в этом последнем кто-либо из них вряд ли признается) поспособствовал принятию Декларации.

Левко Лукьяненко, Александр Гудима, Степан Хмара, Георгий Крючков... и много других, которые сейчас уже не у дел. Еще активно функционируют Иван Заец, Сергей Головатый, Михайло Косив. Их и других время разбросало по разным политическим направлениям и партиям, и трудно поверить в то, что два десятилетия назад они работали (и приходили к консенсусу) над созданием. одного документа. Тележурналисты приклеивались в кулуарах то к одному «демиургу», то к другому, но эти интервью больше напоминали воспоминания ветеранов войны, едва сохранивших в памяти фрагменты какого-то боя. В то же время, что-то не было видно Ларисы Скорик, которая присутствовала лишь на живописном панно в фойе Верховной Рады (где-то полгода назад я встретил ее  у дверей, ведущих в сессионный зал, но ее туда не пускали, хоть там происходили парламентские слушания, на которые она была приглашена; вряд ли она забыла этот унизительный для неё эпизод). В толпе присутствующих я не смог отыскать и Николая Шульгу, который двадцать лет назад возглавлял Комиссию Верховной рады УССР по вопросам государственного суверенитета.  Во время принятия Декларации Николай Александрович пробыл на трибуне при обсуждении поправок к тексту этого документа суммарно около 20 часов и сдержанно реагировал даже на самые радикальные предложения, которые у него, понятно, одобрения не вызывали.

Выступавшие на торжественном заседании не очень-то вдавались в анализ самой Декларации. И это не случайно: ведь некоторые ее положения очень уж не устраивают сегодня некоторых влиятельных политиков. Вспомним, как совсем недавно, отрицая перспективность внеблоковости и нейтралитета Украины, они подчеркивали, что всё это, мол, было в Декларации о государственном суверенитете, а она все-таки не Конституция.   

В ходе торжественного заседания кем-то была названа цифра 18: она определяла тех авторов и участников обсуждения Декларации, которые не дожили до наших дней. И этот факт стал как бы олицетворением того факта, что она уже стала достоянием прошлого, а основной фон заседания очень уж был похож на паноптикум, который, как любое собрание уникумов прошлого, крайне любопытен, но сам по себе не способен вызывать чувство особого оптимизма.