dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 19 Ноября 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Религиозный мир Руси. Очерк 5

Религиозный мир Руси. Очерк 5

Религиозный мир Руси. Очерк 5

Активно "включившись" в повседневную жизнь восточных славян христианство позитивно повлияло на их культурное развитие в самом широком значении этого понятия. Византийские мастера принесли на Русь свое умение, что значительно обогатило местное искусство, была введена кириллица как основной алфавит для обучения и подготовки документов разного рода, а также написания литературных произведений тех времен, в частности летописей. Поэтому позитивное значение принятия новой веры не ставится под сомнение. Отдельные дискуссии возникают только в вопросах, на какие же сферы повседневной  человеческой  жизни наиболее повлияло это вероучение – на быт, мораль или же другие важные направления.

Но, следует заметить, такое влияние не было односторонним. В частности уже в первых каменных монументальных сооружениях исследователи отмечали черты, принадлежащие только древнерусской архитектуре, которая, развиваясь в русле общемирового архитектурного процесса, как и архитектура других народов Запада и Востока того времени, имела свои специфические особенности, которые были основаны на местных традициях и социально-экономическом развитии этого европейского региона. Безусловно, архитектура Византии, пришедшая на Русь вместе с христианством, оказала большое влияние на архитектуру Киевской Руси, однако этот процесс не был единонаправленным. Культура, пришедшая с Юго-Востока Европы, в том числе и зодчество, притерпела значительные изменения, во время привития на фундамент древнерусской культуры.

Традиции эти основывались прежде всего на деревянном зодчестве – здесь древнерусским "древоделам" ума и опыта занимать не приходилось. Намного сложнее дело обстояло с каменным строительством, которое у восточных славян практически – до формирования у них государства в последней четверти І тысячелетия нашей эры – не развивалось. Необходимость монументальных каменных построек была вызвана потребностями молодой державы: новая архитектура должна была продемонстрировать перед всем миром могущество и величие первого государственного образования восточных славян, а его народу – донести  значимость и силу княжеской власти, незыблемость устоев нового строя, победу христианской церкви над недавно разрушенными дохристианским капищами и требищами, над всей языческой религией.

Следует отметить, что для сооружения каменных построек на Руси в те времена уже имелись материальные предпосылки: древнерусские ремесленники - гончары унаследовали многовековые традиции и поэтому могли обеспечить строительство любого масштаба высококачественным кирпичом. Знали хорошо свое дело и умельцы других строительных специальностей. Однако необходимо было научиться еще и сложной технике каменного строительства. Здесь на помощь древним зодчим пришел опыт византийских мастеров – наилучших архитекторов того времени, наследников и продолжателей строительных традиций Древнего Рима.

Каменные постройки на Руси воздвигали из кирпича и камня. Плоский кирпич (плинфа) был таким же, как и в Византии и Риме. Стены возводились древнерусским смешанным способом – из камня и прослоек плинфы. Но в отличие от той же Византии, на Руси камень не обтесывался, а укладывался в стены в ломаном виде. При этом неправильную и неровную поверхность каменной кладки выравнивали с помощью слоев кирпича. Это было вызвано тем, что каменные выработки имелись далеко не везде, а поэтому его часто приходилось привозить издалека. Широко использовался при строительстве и розовый шифер – сланец, который на рубеже двух тысячелетий начали добывать в больших масштабах в районе Овруча на территории современной Житомирщины. Средневековые зодчие не слепо копировали византийские архитектурные правила, а творчески приспосабливали их к местным условиям.

Почти половина всех исследованных на территории Южной Руси церквей находится в Киеве – церковной столице Древнерусского государства на всем протяжении его существования. Необходимо отметить такой интересный факт: число построек конца Х-ХІ веков почти равно известным на сегодня киевским храмовым сооружениям ХІІ-ХІІІ столетий. Этот факт, несомненно, указывает и на постоянное и всестороннее влияние (в том числе и через архитектуру) государства и церкви на идеологические воззрения жителей столицы Руси – "матери городов русских" по определению "Вещего" князя Олега – начиная непосредственно со времен введения православия как новой официальной религии.

Одним из наиболее ранних храмов стала Десятинная церковь. В 990 г. (по другим источникам – в 989, 991, 993 гг.) креститель Руси князь Владимир Святославич "помысли создати церковь пресвятая Богородица и послав приведе мастера от Грек". Это был крестово – купольный храм с тремя нефами и несколькими помещениями, окруженный галереями, возможно с двумя вежами с западной стороны. Завершался он несколькими верхами. Церковь раскошно украсили иконами, драгоценными чашами и крестами, которые великий князь киевский доставил в свою столицу после взятия "на щит" крымского города Корсуня – античного Херсонеса (окрестности современного Севастополя) во времена сватанья к византийской принцессе Анне. На содержание этой церкви Владимир дал десятую часть своих доходов, от этого и ее название – Десятинная. Она занимала особое место среди церковных святынь Руси. Даже после строительства Софийского собора – резиденции митрополита – в этой церкви продолжали проводить торжественные церемонии, здесь же погребали некоторых князей.

В 1240 г., когда орды монголо-татар под предводительством хана Батыя взяли город, в этой церкви находился один из последних очагов обороны. Завоевателями были подтянуты стенобитные машины, и последние защитники Киева погибли под ее стенами (археологи нашли их останки). Впоследствии предлагалось много вариантов ее восстановления, но это все лишь гипотетические варианты, не имеющие убедительных фактологических  обоснований. Поэтому лучше оставить "бедную церковь" в покое и законсервировать то, что сохранилось до наших времен достоверно (это уже проделано сотрудниками Института археологии Национальной академии наук Украины).  Любое современное вмешательство в этот памятник мирового значения неуместно и лишь нарушает принятые обязательства со стороны Украины в отношении сохранения национального культурного наследия – "Европа нас не поймет".

Аналогичное соотношение храмовых построек ХІ и ХІІ-ХІІІ веков зафиксировано, правда в более скромных размерах, еще в одном южнорусском городе – Переяславле (ныне Переяслав-Хмельницком Киевской обл.). Положение меняется в более отдаленных от столицы государства землях: храмы ХІ века известны сейчас только в Чернигове (Украина), Новгороде (Россия), Полоцке (Беларусь) – т. е. в крупнейших восточноевропейских городах того времени, где находилась администрация великого князя киевского и позиции церкви были наиболее крепки.

В 1050 г. было окончено строительство Софийского собора в Новгороде – одного из наиболее известных памятников Северной Руси. Как считают исследователи, строительство новгородской Софии начали киевские мастера, но позже, после некоторого перерыва, сооружение продолжали и завершили строительство сами новгородцы. Это был пятинефный храм с тремя гранчастыми абсидами, пятью куполами, двухэтажными галереями, притворами и одной башней, где находились ступеньки на хоры. Техника строительства главного новгородского собора близка киевской Софии, но существенно отличается, особенно в верхних частях, где значительно большую роль играет каменная кладка. Новгородский собор  отличается от киевского также и пропорциональным строем. Его пропорции стройнее, в композиции меньше градаций разномасштабных элементов и ритмов открытых аркад. Его образ – могучий, несколько суровый, в нем уже чуствуются черты архитектуры совсем не простой по характеру феодальной эпохи.

Расцвет храмового зодчества на Руси относится к ХІІ-ХІІІ векам. В это время во многих городах, в первую очередь в столицах удельных княжеств, возводятся различные соборы, имеющие как общие для всей древнерусской архитектуры черты, так и некоторые специфические, которые, с одной стороны, можно объяснить самой спецификой периода феодальной раздробленности, когда местные князья во всем пытались противоставлять себя старой столице Киевской Руси, но с другой – о расширении, укреплении церкви и ее институтов в более отдаленных от Среднего Поднепровья районах – от местонахождения первоначального центра древнерусской христианизации.

Еще одним реальным фактом, свидетельствующим о  распространении христианства, является погребальный  обряд – ритуал, тесно связанный с идеологическими воззрениями любого человеческого коллектива. Согласно православным канонам, умершего необходимо погребать в земле, в грунтовой могиле, без какого-либо сопровождающего инвентаря и курганной насыпи ("с чем пришел в этот мир, с тем должен и уходить"). Но с самого начала введения христинаства на Руси византийский обряд захоронения, несомненно под влиянием восточнославянских обычаев и психологии, был принципиально изменен: славяне в  подавляющем большинстве случаев погребали умерших раз и навсегда, тогда как в Греции кости через определенное время перезахороняли в особых помещениях – кимитириях (усыпальницах). Византийские каноны этой печальной обрядности зафиксированы на юге Руси только в нескольких местах – в киевских и черниговских монастырях, а также, лишь в одном случае,  в подкарпатском регионе (окрестности летописного города Василева на Днестре).

Представителей социальной верхушки (князей и бояр) хоронили в каменных или же (намного реже) деревянных саркофагах, большинство из которых обнаружено около церквей или же внутри храмов. Конечно, новый обряд в первую очередь использовался в городах, где выявлены также захоронения в склепах, под полами церковных сооружений и т. п.

Одним из таких захоронений является погребение Ярослава Мудрого в Софийском соборе Киева, хотя по поводу обнаруженных здесь антропологических останков и сейчас существуют определенные споры. Великий князь киевский был похоронен 20 февраля 1054 г. в белокаменном саркофаге, в котором уже покоилась его жена Ирина (скандинавка по происхождению Ингигерд), умершая на четыре года раньше своего мужа.

Исследовав в разное время эту гробницу, археологи Н. Макаренко и С. Высоцкий поведали интересную историю самого саркофага. Он был изготовлен в VІ-VІІ вв. нашей эры где-то на территории Малой Азии для захоронения какого-то знатного чиновника Византийской империи. Со временем эти земли отошли от Византии, а сама гробница была ограблена и некоторое время находилась в заброшенном состоянии. Позже ее даже использовали для хозяйственных нужд (возможно даже, как резервуар для изготовления или хранения вина). Затем будущую гробницу Ярослава Владимировича продали в Северное Причерноморье и уже оттуда, как предмет торговли или воинский трофей Владимира Святославича (после взятия им Корсуня – античного Херсонеса в окрестностях Севастополя), гробница была переправлена в Киев.

Великий князь киевский был положен справа от жены. Известно также, что внутри каменная гробница была выстелена очень тонкой тканью красного цвета. На Ярославе находилась шейная гривна – символ власти и богатства, а Ирина была одета в платок-убрус (эти детали зафиксированы по отпечаткам на дне саркофага). К сожалению, он был ограблен, вероятнее всего, во временак взятия города войсками хана Батыя в 1240 г. Однако и эти скудные данные о княжеском захоронении свидетельствуют об особенностях древненусской религии в ее православном варианте: ведь погребение в церквях не предписывалось христианской догматикой, не было отражено в так называемом "погребальном чине" и даже не одобрялось многими богословами ортодоксального толка.

Заканчивая рассмотрение древностей Софийского собора в Киеве (конечно, не затрагивая его архитектурных особенностей и вериколепную роспись стен, как и купола), отметим лишь одну надпись – процарапанное  граффити в апсиде  Михайловского предела, которая передает нам настроение некоторых церковнослужителей в их отношении к своему предназначению - "делу" даже на "рабочем месте". В этой части храма во время изучения стен и следов на них было выявлено надпись: "Писал, поющи аллилуя". Автор этой надписи, несомненно, имел прямое отношение к софийскому клиру, ибо присутствовал в алтарной части собора во время богослужения. Вероятно, он тогда был "несколько далек" от соответствующего религиозного состояния и потому выцарапал такую надпись достаточно прозаического содержания (за что, кстати, полагалось соответствующее наказание). И таких случаев даже в упомянутом митрополичьем храме было зафиксировано достаточное количество.

Поэтому возможно зафиксировать тот факт, что реальные археологические и архитектурные материалы в значительной степени дополняют информацию, дошедшую до нас из письменных источников того времени. А изучение религиозного мира Руси продолжается и далее.