dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Религиозный мир Руси. Очерк 4

Религиозный мир Руси. Очерк 4

Религиозный мир Руси. Очерк 4

В конце І тысячелетия нашей эры на землях восточных славян сформировалось их первое государственное объединение, которое в научной литературе получило название Киевской Руси (по наименованию ее первой столицы – града Киева). Современники же называли ее "Русская земля" или просто "Русь". Но для дальнейшего укрепления новых феодальных отношений, как и во многих европейских странах средневековых времен, требовались не только экономические (развитие торговли между городами и целыми регионами необъятной страны, заселенной потомками летописных племен), административные (подотчетность великому князю киевскому удельных князей, собирание "княжими мужами" дани для ее передачи в столицу и "кормление" новой власти на местах и т. д.) и военные (присоединение и насильственное утверждение власти княжеского рода Рюриковичей на местах, финансирование военных походов вглубь страны и за ее пределы) но и идеологические меры, объяснявшие новый строй с точки зрения божественного начала, а также  покровительства новой власти небесными силами.

Традиционные языческие верования отцов и дедов в своей основе противоречили централизации власти на значительных территориях – то есть самой идеи создания феодального государства, так как они способствовали сохранению родоплеменной организации со своим, особо почитаемым богом. Иными словами, язычество как форма родо-племенной идеологии не соответствовало той социально-экономической формации, которая сменила родоплеменную организацию человеческого общества. Единовластной централизованной форме государственности феодальной эпохи была необходима идеологическая система, укрепляющая это единовластие и централизацию, то есть единая государственная идеология, которая в этот исторический период могла быть только религиозной. Таким образом, как бы сказали нынешние бюрократы: "на повестку дня стал вопрос об унификации государственной веры". Но этому предшествовал подготовительный период.

Вначале князь Владимир Святославич попытался провести религиозную реформу не путем признания и принятия какого – то веросповедания мирового уровня (христианства, ислама, буддизма или же иудаизма) или одного из родоплеменных верований, а созданием пантеона восточнославянских божеств, собрав наиболее популярных из них в одном месте. Как сообщает написанная христианским  монахом "Повесть временных лет" под 980 годом, когда он стал "княжить в Киеве один, и поставыл кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя  их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась кровью земля Русская и холм тот. Но преблагой Бог не захотел гибели грешников, и на том холме стоит ныне церковь святого Василия". Это место, по предположению ученых, находилось в районе Андреевской церкви ХVІІІ века архитектора В. Растрелли над киевским Подолом.

Однако эта попытка не увенчалась успехом – каждое крупное племя продолжало чтить "своего" бога и, таким образом, находилось вне идеологического влияния жрецов языческого пантеона божеств, освящающих политику феодального государства. Тогда-то Владимир (позже признанный равноапостольным) в силу как внутренних, так и внешнеполитических условий, совершил выбор общегосударственной религии – христианства по восточному православному обряду. Но и здесь не все было просто и однозначно.

Поочередно к князю являлись волжские болгары, католики из Рима, хазарские евреи и по очереди излагали ему свои вероучения, им, после определенных раздумий, отвергнутые. Затем пришли византийские греки и их вера наиболее заинтересовала киевского властелина. Но сам "религиозный эксперимент" на этом не закончился: Владимир посылает своих "экспертов" в разные страны для изучения ведения религиозной службы. Те  также выбирают православную.

Наступает час решительных действий. В 988 году войска князя киевского двинулись на Корсунь – раньше античный город Херсонес в Крыму, а сам князь после его взятия крестился и в жены взял византийскую принцессу Анну. Возвратившись в Киев он низверг вчерашних кумиров и провозгласил горожанам: "Если не придет кто завтра на реку – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, - будет мне врагом. Услышав это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: "Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре". На следующий день вышел Владимир с попами царицыными и корсунскими на Днепр, и сошлось там людей без числа. Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, и попы же, стоя, совершали молитвы".

Как говорил М. Горбачев, "процесс пошел": князь "приказал рубить церкви и ставить их по тем местам, где прежде стояли кумиры…И по другим городам стали ставить церкви и определять в них попов и приводить людей на крещение по всем городам и селам. Посылал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное. Матери же детей этих плакали и них; ибо не утвердились еще они в вере и плакали о них как о мертвых. Владимир же  был просвещен сам, и сыновья его, и земля его" – так комментирует этот процесс летописец.

О том, что русы не так просто переходили к новой вере, а через душевные волнения и даже мучения принимали "единоистинную", свидетельствуют некоторые письменные, а в большей степени археологические данные. Например, одним из таких свидетельств вмешательства государства в дело "выбора веры" являються археологические исследования в Новгороде Великом на севере Руси, где даже удалось установить факт уничтожения части города во время крещения его жителей с целью запугивания противников христианской религии.

В некоторых древнерусских летописях, в частности так называемой Иоакимовской, имеется описание борьбы новгородцев с пришедшими крестить их из Киева церковнослужителями и княжескими дружинниками. Возглавляли такую "религиозную экспедицию" дядя Владимира воевода Добрыня и тысяцкий Путята. Сопротивление местных жителей было сломлено только в результате репресий и поджога многих жилых помещений. Тогда появилась даже поговорка, что "Путята крести мечом, а Добрыня огнем".

Во время археологических исследований культурных напластований конца Х века на Софийской стороне древнерусского Новгорода удалось установить следы большого пожара. Весь район, как показали дендрохронологические исследования (изучение древесных остатков), был отстроен в 989-990 годах, то есть в год христианизации этого города. А в культурных слоях, относящихся к 972-989 годам, на территории одной из усадеб был обнаружен клад восточных монет, как и на соседней – еще один аналогичный клад (их общий вес составил около 1,5 кг). Оба они были домашней казной, спрятанной непосредственнопод полами домов, в удобном для многократного извлечения месте. То, что сокровища оказались невостребованными после пожара 989 года, говорит о гибели их владельцев именно в этот период (ярые язычники?).

Вышеописанные раскопки сопоставимы с теми городскими кварталами, где, по сообщениям летописи, происходило наибольшее сопротивление христианизации. Этот участок близко примыкает к побережью Волхова, в который и была сброшена статуя старого бога Перуна. Но по письменным источникам известно и то, что воины тысяцкого Путяты переправлялись через реку на мятежный берег немного выше – в Людином конце города. Здесь также были проведены раскопки, которые показали: послепожарное восстановление жилых и хозяйственных построек в этом месте началось с 991 года. Летопись и археология в своих "показаниях" соединились.

А в целом исследователи выделяют два этапа истории церкви на Руси с конца Х века (времени принятие православия как государственной религии) и до нашествия монголо-татарских орд хана Батыя в первой половине ХІІІ века: конец Х-вторая половина ХІ веков, когда основным источником доходов молодой церковной организации являлась десятина – то есть десятая часть поступающих князю доходов; рубеж ХІ – ХІІ – начало ХІІІ веков, когда формируется земельная собственность церкви и она начинает выступать как полноправный член феодального общества. С этого времени Киево-Печерский и другие монастыри ведут широкомасштабные торгово-экономические операции, становятся обладателями обширных земельных владений и местами накопления значительных материальных богатств. Разумеется, не в ущерб выполнения своих прямых функций, исполняя их за принципом: "богу богово, кесарю кесарево".

С момента введения христианства на Руси  и до 40-х годов ХІІІ века было учреждено шестнадцать епархий. Страна покрылась густой сетью приходов (полагают, что было построено около 10 тысяч храмов). Огромный церковный аппарат основывался на местных кадрах, хотя у высшем руководстве (в первую очередь в составе митрополитов) присутствовало и значительное число представителей константинопольского патриарха.

Для Киевской Руси со времен правления Владимира Святославича актуальным было не соперничество с Византийской империей в религиозной сфере, а обеспечения автономности нового христианского государства в пределах православного приоритета императора - василевса, который стоял тогда над всем восточным христианским миром. Не случайно в памятниках древнерусской письменности постоянно подчеркивается независимая роль киевского князя в принятии новой веры на Руси, глубокое понимание им такого выбора.

Борьба за почетное место Киевской Руси в иерархии христианской ойкумены продолжалась и после смерти Владимира. Она была возглавлена его сыном Ярославом (впоследствии прозванным "Мудрым"). Весьма важной при таких обстоятельствах акцией нового древнерусского правителя и его пресвитеров было посмертное крещение князей языческой эпохи, в частности Ярополка и Олега Святославичей. Такое крещение упомянутых язычников из правящей династии, похоже, состоялось  вопреки воли киевского митрополита и константинопольского патриархата. На первых порах и канонизация невинноубиенных Бориса и Глеба также не вызывала восторга у ортодоксов на Босфоре (но все же это действие провести удалось). Дело состояло в том, что византийская церковь не была склонна к тому, чтобы признавать славянских святых и принимать их в состав общего православного пантеона. Ведь в такой способ прославлялся местный княжеский род, а Русь  таким образом могла засвидетельствовать силу и могущество перед соседями даже в области новой религии.

Такая же идея пронизывает  и широкоизвестное "Слово о законе и благодати" первого русина по происхождению митрополита Илариона, которое было провозглашено им во время торжеств по случаю завершения строительства новых киевских оборонных сооружений в церкви Благовещения над Золотыми воротами в 1049 году. В этом "Слове" Иларион сравнивает Владимира с византийским императором Константином Великим, при котором христианство стало государственной религией Византии:

                   "Похвалим же и мы, по силе нашей,

                    малыми похвалами великое и дивное сотворившего

                    нашего учителя и наставника

                    великого государя нашей земли Владимира,

                    внука старого Игоря,

                    сына же славного Святослава...

                    О, подобный великому Константину,

                    равноумный, равнохристолюбивый,

                    равно чтящий служителей Его!

                    Он со святыми отцами Никейского собора

                    закон людям устанавливал,

                    ты же , с новыми нашими отцами епископами сходясь часто,

                    с глубоким смирением совещался,

                    как в людях этих, новопознавших Господа, закон установить.

                    Он царство эллинов и римлян Богу покорил, ты же – Русь".

К подобному сравнению обращается и Иаков Мних в своей "Памяти и похвале князю Русскому Владимиру" – одному из наиболее ранних памятников древнерусской книжности: "Сеи есть новыи Костянтинъ великого Рима, иже крестився самъ и люди своя крести".

Церковь существенно расширила границы великокняжеской власти, создав идеальный образ христианского владыки и связанную с ним систему взглядов на прерогативы монарха, способы и формы осуществления этой власти. Развивая восточнохристианскую концепцию верховной государственной власти, она способствовала утверждению в древнерусском обществе новой политической морали. Ее деятельность, кроме того, позитивно повлияла на развитие общественной мысли, древнерусской письменности, литературы и культуры.