dc-summit.info

история - политика - экономика

Вторник, 12 Декабря 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Русская религиозная философия в лицах. Владимир Эрн

Русская религиозная философия в лицах. Владимир Эрн

Русская религиозная философия в лицах. Владимир Эрн

Жизнь Владимира Францевича Эрна (род. 5 августа 1882 г. в Тифлисе; умер 29 апреля 1917 г. в Москве) была непродолжительной, но чрезвычайно насыщенной духовными и творческими поисками, что вполне правомерно позволило яркой звезде его мыслительного таланта навсегда воссиять среди плеяды блестящих имен русский религиозной философии. В машинописном сборнике «Памяти Эрна», составленным вскоре после смерти философа его единомышленниками, о нем написали: «Большой и светлый ум; сильная, не дробящаяся воля; исключительное трудолюбие и трудоспособность; большие, во многом исключительно большие знания; несомненное дарование писателя: дар убедительной и мыслительно-ясной речи; заражающая других убежденность... Сколько данных, чтобы быть «пойманным» и удержанным миром в его цепких и благосклонных руках. И ничто из этого не дало ему ни тени успеха, известности, материальной обеспеченности, славы, влияния, - только от того, что не хотел быть «пойманным».

Родился В. Ф. Эрн 5 августа 1882 года в Тифлисе, в семье Франца Карловича Эрна, управляющего аптекой военного округа. Отец философа - шведско-немецкого происхождения. Ольга Павловна Райская, мать Владимира Францевича, - наполовину полька, наполовину русская. В семье Эрнов было четверо детей, которые воспитывались в православной вере. Русская няня научила Володю первым церковным молитвам. Глубокая вера, обретенная в детстве, становится живым источником его миросозерцания.

В девять лет он поступает во 2-ю Тифлисскую гимназию, где учится в одном классе с П. Флоренским и А. Ельчаниновым. С юных лет между ними завязывается дружба, которую они пронесут через всю жизнь. Вспоминая об этом, П. А. Флоренский впоследствии напишет: «...вместе увлекались мы многим, самым дорогим для нас, вместе воспламенялись теми мечтами, из которых потом выкристаллизовывались наши позднейшие жизненные убеждения. Вероятно, немного есть мыслей, которые не прошли через совместное обсуждение. Наша общая мысль была насыщена и философскими интересами и горячим чувством близости: мы прожили нашу дружбу не вяло - и восторгаясь и ссорясь порою от перенапряжения юношеских мыслей».

В конце июля 1900 года после блестящего окончания гимназии В. Эрн и П. Флоренский едут в Москву для поступления в университет, мечтая о встрече с Вл. Соловьевым, своим духовным учителем, но в дороге их настигает весть о его смерти. Осенью того же года В. Эрн становится студентом исторического отделения филологического факультета Московского университета, где в то время преподавал античную философию последователь Вл. Соловьева князь С. Н. Трубецкой, а психологию читал профессор Л. М. Лопатин. Первые студенческие годы В. Эрн и П. Флоренский живут в одной комнате Николаевского общежития на Большой Грузинской улице. Соседей они удивляли необыкновенно серьезным отношением к своему образованию. В течение первых двух лет учебы Эрн выдавал книги в философском отделе библиотеки. Будучи секретарем университетского научного общества, он в 1903 году сближается со студентом В. Свенцицким, серьезно увлекавшимся религиозной мистикой, который оказал на него, судя по письмам, заметное влияние. Именно в это время В. Ф. Эрн начинает писать. Друзья поддерживают его литературные опыты, благодаря чему он обретает уверенность в своем призвании.

В 1904 году в Московском университете С. Н. Трубецкой организует кружок по истории религии, в котором В. Эрн, П. Флоренский и В. Свенцицкий принимают активное участие. Ими движет идея церковного возрождения, которая подразумевает синтез православной традиции и светской культуры. Судьба церкви в России, ее связь с государством, ее казенность, утрата живой веры - все это побуждает встать их на позицию борьбы за претворение «начал Вселенского христианства». Изучение исторического христианства утверждает В. Эрна в мысли, что оно осуществило лишь идею индивидуального спасения, придав забвению идею спасения общественного. То, что в истории христианства настал момент реализации этой идеи, выявляет, по В. Эрну, смысл исторического процесса, как процесса становления Богочеловечества. Для христианина, испытывающего чувство вины за всех, порождаемое вольным и невольным участием в социальном зле, необходимо принятие активной позиции общественно-религиозного служения. Окрыленный этими идеями В. Эрн выходит из стен университета. После его окончания, в конце 1904 года он выезжает в Германию и Швейцарию, где знакомится с Вячеславом Ивановым, который станет его ближайшим другом.

В революционном 1905 году В. Эрн окунается в гущу политических событий и вплоть до 1909 года вместо открывавшейся ему академической карьеры со всей своей страстностью отдается пропаганде новых общественных начал религиозной жизни. В феврале 1905 года по его инициативе в Москве организуется «Христианское братство борьбы», проект программы которого был разработан В. Свенцицким и В. Эрном и опубликован в большевистском еженедельнике «Вперед». Основные моменты программы касались борьбы с самодержавием, с пассивным состоянием церкви, а также утверждали принцип христианской любви в социально-экономических отношениях. В. Эрна и его друзья печатали также политические листовки: «Воззвание к войскам», «Обращение к крестьянам», «Обращение к обществу». Через четыре месяца «Братство» было распущено.

Активная общественная деятельность предполагала серьезную теоретическую разработку пути «христианизации культуры и общества». И в 1905 году в № 8-9 журнала «Вопросы жизни» появляется первая публикация В. Эрна «Христианское отношение к собственности». Затем следуют его статьи в «Вопросах религии», «Церковном возрождении», «Взыскующих града»; совместно с В. П. Свенцицким издается брошюра «Христиане и революция» и другие. В этих работах философ раскрывает нравственные основания социальных преобразований. Идея становления Богочеловечества, которой исполнен В. Эрн, которая так близка чаяниям его учителя Вл. Соловьева, чьей памяти он посвящает свою первую публикацию, полагает церковное обновление на основе «самого главного и существенного - осуществления наибольшей заповеди Христовой - религиозной любви». Только она, по мнению мылителя, может быть источником подлинного общения и церковной жизни. Его глубокая вера в правду Христову, простота и ясность мысли, логическая безупречность рассуждений - все это в единстве создадо особый стиль проповеди, где сила убеждения неразрывна с личным примером.

В том же 1905 году В. Эрн активно участвует и в организации Религиозно-философского общества памяти Вл. Соловьева, которое до официального утверждения собиралось на частных квартирах. В октябре 1906 года в Германии В. Эрн слушает лекции Адольфа фон Гарнака (1851- 1930) протестантского церковного историка и богослова либерального направления, и после поездки выступает на заседании общества с докладом о взглядах А. Гарнака на сущность христианства. В связи с этим, В. Эрн размышляет о природе исторического познания: его границах, методах и идеале. Предмет исторической науки, как считает философ, осуществится тогда, когда о каждом человеке «мы узнаем во всей полноте всю бесконечную массу его всех мыслей, всех чувств, всех переживаний, а также всю совокупность воздействий, полученных им от других, а также произведенных им от себя на других, только тогда заполнятся действительно фактическим содержанием те грубые, часто возмутительно грубые и пустые схемы, которыми историки хотят подменить познание того, что было в истории».

Однако реально границы исторического познания бесконечно далеки от этого идеала. Следовательно, делает вывод В. Эрн, утверждения исторической науки носят лишь вероятностный характер. Стремление исследователя к чистой фактичности иллюзорно, ибо восприятие любого факта, осознается им это или нет, нанизывается на целый ряд сложившихся представлений. Итак, всякое историческое исследование, его цели и методы определяются мировоззрением исследователя. Каким же образом в сфере исторического познания осуществляется истинное познание, когда сам его акт отягощен субъективностью познающего? На этот кардинальный вопрос философии, от способа решения которого зависит глубина, сила и подлинность любого исторического, историко-философского исследования, В. Эрн позже ответит всем своим творчеством, а пока для него важно было показать границы чисто научного метода и наметить цель теоретических стремлений человечества - «к цельному, всеобъемлющему и абсолютно беспротиворечивому мировоззрению».

В лекциях на тему «Социализм и христианство», над которыми В. Эрн работал в 1906-1907 годах, он говорит, пожалуй, о самом трудном - о реальности свободы. Для человеческого сознания и бытия «свобода» - это ключевая проблема. Во имя ее приносятся в жертву истории не только человеческие судьбы, но и судьбы целых поколений, а иногда и цивилизаций. Итак, размышляет философ, чем же является свобода: иллюзией, реальностью или символом иной, трансцендентной, реальности? В. Эрн сосредоточивает внимание на двух фундаментальных фактах человеческого существования - времени и смерти. «От чего же мы должны освободиться для того, чтобы быть не только номинально свободными, но и обладать реальной свободой?.. Мы должны освободиться от двух вещей: от господства над нами времени и господства над нами смерти». Он рассматривает две основных точки зрения на эту проблему, считая остальные лишь различными видами их модификаций. Для первой точки зрения характерна позиция вхождения в феноменальный поток времени. Тогда «сущность времени - это постоянно непрерывающееся передвижение будущего через настоящее в прошлое...». При таком переживании времени основным фактом жизни становится «поглощение бытия небытием». Человек порабощен временем, и никакая форма социально-экономического раскрепощения не принесет ему освобождения. Для него остается лишь два выхода: либо придать забвению факт смерти, то есть сознательно впасть в иллюзию, и жить так, как будто он живет в вечности, либо погрузиться во «внутреннее созерцание - Нирвану». Итак, «с точки зрения атеистического позитивизма - все люди обреченные жертвы». Принятие этого суждения как истинного не освобождает, а сознательно закрепляет в рабстве. Что же может противопоставить «универсальному» факту смерти другая позиция? «...Для того, чтобы осмыслить процесс освобождения и сделать возможным водворение свободы в царстве причинности и обусловленности, необходимо признать возможность уничтожения смерти как внешнего факта». Одно лишь христианство базируется «на уже свершившемся факте победы над смертью - на светлом Христовом воскресении».

Таким образом, позиция В. Эрна в философии определилась - до самого своего конца он останется «рыцарем веры» и защитником христианской философии.

Весной 1907 года вместе с В. Свенцицким В. Эрн организует курсы, которые считает «реальным камнем к будущему гордому и величественному зданию Вольного Богословского Университета». На этих курсах и на заседаниях Религиозно-философского общества памяти Вл. Соловьева он читает свой цикл лекций на тему «Социализм и христианство». Среди них - «Идея катастрофического прогресса», которая появилась в «Русской мысли» в 1909 году. В своей полемике против догматических позиций, признающих прогресс в знании, морали, искусстве и т. д., Эрн идет до логического конца, раскрывая смысл критической позиции. Принимая теорию исторического развития Вл. Соловьева, Эрн показывает, что все концепции прогресса основываются на «скрытом признании абсолютных начал». Философ приходит к выводу, что историческая действительность не дает никаких оснований для утверждения идеи прогресса. Идея прогресса дана человечеству только в том смысле, о котором говорили библейские пророки, как дело (а не дела) приготовления к Царствию Божию. Чтобы постичь идею прогресса, необходимо «различать» «три стороны»: что прогрессирует, кто прогрессирует и как прогрессирует».

Христианская идея развития полагает в знании, морали, искусстве, как предметах прогресса, абсолютную и достижимую цель, ведущую к «существенному усвоению святости Бога». Если научная позиция обнаруживает известные трудности в определении субъекта прогресса, ибо личность - преходяща, а человечество составляют личности, то субъектом христианской идеи прогресса является то существо, которое, подобно человеческой личности, обладает ноуменальной и эмпирической природой. Существо это - Церковь Христова. Именно она осуществляет связь бессмертной личности человека с Богом. Возможность, реальность и действительность этой связи зиждется в идее «Богочеловечества Христа». Рассматривая «что» и «кто» прогресса, В. Эрн прибегает к культурно-историческому анализу явлений, когда же разговор идет о формах его свершения, он выбирает столь близкий о. П. Флоренскому категориальный метод. Для понимания воплощения абсолютного в относительном, вечного во временном необходимо то представление о развитии, которое подразумевает наличие актуальной бесконечности. Вечное осуществляется во временном как прерывность исторического развития. Итак, воплощение абсолютного как смысл христианской идеи прогресса подразумевает конец человеческой истории. При всем различии в подходах, способах обоснования христианской идеи прогресса, П. Флоренский и В. Эрн едины в созерцании ее конечного смысла «предвосхищения Вечного Абсолютного Царствия Божия».

В этот же период формируется позиция В. Эрна как историка философии. Свои принципы историко-философского исследования он реализует в трех больших монографиях: «Г. С. Сковорода. Жизнь и учение», которая вышла в 1912 году; «Розмини и его теория знания», магистерская диссертация философа, напечатанная в 1914 году; «Философия Джоберти», докторская диссертация, опубликованная в 1916 году. Материалы к работам об итальянских философах XIX века Эрн собирал во время своей поездки в Италию в 1911-1912 годах.

Летом 1910 года на страницах «Русской мысли» разгорелась полемика между В. Эрном и С. Франком о природе философского знания, о характере русской философии, о национализме и т. д., в ходе которой В. Эрна обвиняли в «растворении» философской проблематики в религиозной, в национализме, в субъективизме, в непоследовательности и других грехах. Однако, при этом, оппоненты не восприняли в позиции В. Эрна самого главного - того, что действенность и подлинность его мышления в конкретности. Смысл философской деятельности он видит в диалоге с жизнью, поэтому и отрицает системосозидание в философии как таковое. Он считает, что мировоззрение, закованное в «латы» системы, не восприимчиво к духовным поискам и испытаниям. Не система категорий как итог академической деятельности, а целостное мировоззрение философа и есть его орудие разрешения конкретных проблем культуры. Внимание В. Эрна приковано к тем моментам в мышлении, тем первичным интуициям, где реализуется тождество мышления и бытия. Таинство обретения истины мыслью или точнее осуществления «бытия в истине» видится им как путь философского познания истины. В этом процессе субъект познания для него - размышляющая мысль, которая ищет свое самоопределение.

В. Эрна называли славянофилом и обвиняли в национализме. Однако, сам философ был далек от онтологизации национальных особенностей характера, быта, культуры русского народа. Стихия его философского мышления чужда натурализму, к которому сводится любое проявление национализма. Обширные знания и глубокое изучение различных культур убедили В. Эрна, что решение национальных проблем возможно лишь при условии глубокого, благоговейного отношения к своей традиции. Идеи о Логосе, Софии, о национальном самосознании в философии В. Эрн развивает в статьях 1910 года, которые войдут в его книгу «Борьба за Логос», вышедшую в издательстве «Путь» в 1911 году - одну из самых ярких и значительных работ в наследии В. Ф. Эрна.

Конкретность философской позиции В. Эрна проявилась в том, что с первых дней Первой мировой войны он становится бойцом-публицистом. Его нашумевшая речь от «Канта к Круппу» вызвала самые разные, подчас противоречивые реакции. Но никого не оставила равнодушным. Многим было удобно воспринять ее как преувеличение, шарж, порожденный событиями войны. Теоретическое сознание Германии с культом «самосозидающего Я» В. Эрн в этом тексте связывает с обыденным сознанием, которое «отливало» пушки Круппа, вынашивая миф о превосходстве немецкой нации. Анализируя тип современной ему немецкой культуры, В. Эрн показывает, что философски респектабельные «одежды» категорий рационализма в обыденном сознании порождают утилитарное отношение к высшим ценностям духа, что влечет за собой неминуемую духовную смерть, которая приводит к катастрофическим последствиям и в мире материальном.

Душа Владимира Францевича отзывалась на многие духовные проблемы текущих событий. В сентябре 1914 года он по просьбе о. П. Флоренского и о. А. Булатовича начинает работать над «письмами об имеславии». Проблема имени Божия — одна из самых глубоких как теоретических, так и практических проблем религиозной жизни, так как от ее решения зависит действительность пути к Богу. И не случайно, что именно к Владимиру Эрну обращаются известный богослов о. П. Флоренский и представитель движения «имеславцев» о. А. Булатович. Разбирая «Послание святейшего Синода об Имени Божием», Вл. Эрн устанавливает, что перед войной кантианский дух феноменализма проник даже в сферу религиозного законодательного сознания иерархов. Отделив имя Божие от Бога, они феноменализировали весь религиозный опыт, придав ему характер субъективизма и психологизма. Вследствие чего молитва становится магией сознания молящегося, а не путем, соединяющим Бога с человеком.

В течение всей своей недолгой жизни В. Эрн постоянно обращается к творчеству Платона. И летом 1916 года он приступает к своему главному труду - «Верховное постижение Платона». Но труд о Платоне остался неоконченным, как остались неосуществленными и замыслы написать большую работу о философии имени и создать курс лекций о русской философии не будет защищена. За два дня до защиты своей докторской диссертации, 29 апреля 1917 года, вследствие обострения хронической болезни почек, философ покинул сей несовершенный мир.

Философ и друг В. Эрна С. Аскольдов вскоре после его смерти сказал: «Но если незаконченность философских замыслов и была уделом Эрна, то мы можем все же уверенно сказать, что в незаконченной эскизной форме он дал много ценного, а главное — в высокой степени идейно-динамического содержания. Все написанное Эрном для нас, современников, живет и еще долго будет жить полной внутренней жизнью, настоятельно призывая к ответу одних, поддерживая и двигая вперед других. Мы не сомневаемся также, что имя Эрна часто будет литературно вспоминаться новыми вступающими в жизнь поколениями».

Оценивая же значение творчества В. Эрна с точки зрения сегодняшнего дня, нужно, прежде всего, помнить что он был истинным служителем истинной философии. А что в его понимании было истинной философией, конечно же, никто не скажет лучше самого В. Эрна: «Для истинной философии всегда есть радостная надежда сделать то великое дело, которое сделали евангельские волхвы. Не философом творится истина, и нет у него силы и призвания коренным образом побеждать мир, во зле лежащий. Но может философ, если он верен пути своему, увидать звезду на Востоке - прийти поклониться Истине, родившейся, рождающейся и имеющей родиться в мире, и прийти не с пустыми руками, а с дарами: с золотом своей верности, с смирной своих созерцаний и с благоухающим ладаном своих вселенских надежд и чаяний».