dc-summit.info

история - политика - экономика

Пятница, 26 Мая 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Русская религиозная философия в лицах. Лев Шестов

Русская религиозная философия в лицах. Лев Шестов

Русская религиозная философия в лицах. Лев Шестов

Если исходить из сугубо формальных признаков, то отнесение к русской религиозной философии творчества Льва Исааковича Шестова (род. - 13 февраля 1866 г. в Киеве; умер - 19 ноября 1938г. в Париже) может встретить некоторые возражения (и в действительности их встречало). Ведь, по этническому происхождению он имеет еврейские корни, а по исследуемой философской проблематике, с одной стороны тоже не совсем вписывается в традиционный для данного философского направления круг вопросов, а с другой – далеко выходит за его пределы. Не зря, не только у нас, но и на Западе Л. Шестова считают, помимо прочего, одним из фундаторов такого влиятельнейшего течения западной мысли ХХ века, как философия экзистенциализма. Однако, повторюсь, если исходить из сугубо формальных признаков. Потому, что по глубине блестящего и неповторимого по стилю анализа ряда смысложизненных проблем он, безусловно, принадлежит к плеяде звезд первой величины русской религиозной философии, сколь неоднозначной не была бы реакция на те, или иные отдельные положения его учения. Несомненна, к тому же и генетическая вплетенность в нее Л. Шестова, впитавшего многие идеи ее основоположников, и в то же время оказавшего существенное влияние на современников и продолжателей.

Появился на свет будущий философ Лев Шестов (урожденный Иегуда Лейб Шварцман) 13 февраля (31 января - по стар. ст.) 1866 г. в Киеве в семье богатого фабриканта, купца первой гильдии Исаака Моисеевича Шварцмана. Его отец помимо деловых качеств отличался также незаурядным знанием древнееврейской письменности и, несмотря на известное вольнодумство, пользовался авторитетом в еврейской общине. Он проявлял живую заинтересованность в зарождавшемся сионистском движении, общался с его учредителями и всячески помогал им. Несмотря на такое семейное окружение, Л. Шестов остался внутренне чужд и миру коммерции, и миру иудейских древностей, и специфическим проблемам еврейской диаспоры.

Поступив в Московский университет сначала на математический факультет, Л. Шестов перевелся затем на юридический факультет, который закончил уже в Киеве в 1889 г. В университете он занимался под руководством видных экономистов и общественных деятелей И. И. Янжула и А. И. Чупрова. Основной предмет его университетских исследований - рабочий вопрос. В этом плане мировоззренческое становление Л. Шестова напоминает становление и других представителей русской религиозной философии: от социально-экономических проблем к проблемам религиозно-философским. Характерно, что уже тогда реальное положение рабочих занимало его больше, чем всеобъемлющие теории по этому поводу. Однако, диссертация Л. Шестова посвящённая рабочему вопросу, была отвергнута по цензурным соображениям.

Затем, по окончании университета, Л. Шестов несколько лет жил в Киеве, где занимается адвокатурой, проходит военную подготовку в качестве вольноопределяющегося, служит помощником присяжного поверенного, работает в деле отца, одновременно интенсивно занимаясь литературой и философией. К этому времени относятся и его первые опыты в литературе - рассказы и стихи, которые, впрочем, были быстро заброшены. Только впоследствии, когда ему перевалило за 30, он открыл в мире литературы философию и обрел себя.

Однако, совмещать отцовский бизнес и философию оказалось нелегко. В 1895 г. Л. Шестов тяжело заболел (нервное расстройство), а в следующем году уехал за границу для лечения. Но и в дальнейшем хлопоты о коммерческом предприятии отца будут его еще неоднократно отрывать от собственного образа жизни и приносить тяготы и неприятности.

В 1896 г. пребывая в Риме Л. Шестов женился на православной девушке Анне Елеазаровне Березовской. Поскольку отец Л. Шестова был ортодоксальным иудеем, мыслитель был вынужден долгие годы хранить этот брак в тайне, большую часть времени проводя за границей.

В 1898 г. в свет вышла первая книга Л. Шестова «Шекспир и его критик Брандес». В ней уже были намечены проблемы, позже ставшие сквозными для творчества философа: ограниченность и недостаточность научного познания как средства «ориентировки» человека в мире; недоверие к общим идеям, системам, мировоззрениям, заслоняющим от наших глаз реальную действительность во всей её красоте и многообразии; выдвижение на первый план конкретной человеческой жизни с её трагизмом; неприятие «нормативной», формальной, принудительной морали, универсальных, «вечных» нравственных норм.

Намного позже, уже в своей последней статье, сам Л. Шестов по поводу выхода своей первой книги вспоминал: «...Моим первым учителем философии был Шекспир. От него я услышал столь загадочное и непостижимое, а вместе тем столь грозное и тревожное: время вышло из своей колеи. От Шекспира я бросился к Канту. Но Кант не мог дать ответы на мои вопросы. Мои взоры обратились тогда в иную сторону — к Писанию». Ранее многих Л. Шестов понял, что «связь времен» не отыскивается в неких всемирно-исторических законах, как бы их ни называли — Провидением, Прогрессом, Логикой истории или Научным предвидением. Отсюда, из этого шекспировского урока вырастает у Л. Шестова своеобразная философия истории. Обычаи, традиции, преемственности — все, чем человек пытается связать течение событий, условно, временно. Нет основания считать, что схемы, которые норовит внести в историю человеческий разум, принадлежат ей. Библия понимает дело точнее, когда описывает непредсказуемую историю взаимоотношений отдельного народа и Бога. В истории же европейской философии Л. Шестов видит навязчиво воспроизводящееся стремление метаисторического разума «снять» непредсказуемую реальность исторического в единой, легко обозримой истине, подчинить все порядку безличной необходимости и отгородиться системой этических законов от живого Бога.

Вторую книгу Л. Шестова «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше. (Философия и проповедь)», которую при содействии В. Соловьева удалось напечатать в кредит в 1900 г., встретили уже более благоприятно. Она удостоилась рецензий известных критиков, вызвала интерес в Москве, Петербурге и Киеве. Наконец, его третья книга «Достоевский и Ницше. (Философия трагедии)» через год после публикации в журнале «Мир искусства» выходит отдельным изданием и имеет шумный успех. Из всех произведений Л. Шестова книга эта выдержала наибольшее количество изданий и была переведена на восемь языков, включая японский и китайский. Этими произведениями и начинается собственное философствование Л. Шестова.

Сам Л. Шестов решительно отметал предположения, что истоки его причудливой, столь критической и столь сосредоточенной в себе мысли не правомерно вообще искать в русской культуре. Заметив, что русская философия и славянофильского, и западнического направления выросла на почве философии немецкой, Л. Шестов утверждает: «А меж тем русская философская мысль, такая глубокая и своеобразная, получила свое выражение именно в художественной литературе. Никто в России так свободно и властно не думал, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Толстой (пока его не требовал к священной жертве Аполлон, Толстой «мыслил» так же, как Соловьев) и даже Чехов...».

Едва ли не первый уяснил он особую философскую значимость художественного опыта литературы, и в первую очередь русской литературы XIX века. Сосредоточенное внимание к человеку, устраняемому объективным ходом истории, - человеку частному, странному, забываемому, «маленькому», «лишнему», как бы его там ни называли; открытие глубинной значимости ситуаций, которые много позже европейские экзистенциалисты - во многом опираясь на русскую литературу - назовут пограничными; художественное постижение экстатически-личностного характера нравственного решения, превышающего всякую нормативную этику; открытие трагического характера исторического бытия. Все это - сокровища, найденные Л. Шестовым в русской литературе, и прежде всего у Достоевского и Толстого. Поэтому, не далеки от истины те, кто видят во всем творчестве Л. Шестова попытку пересмотреть классическую западноевропейскую философию в свете тех откровений, которыми поразила его (как много позже и саму западную мысль) русская литература.

В 1905 г. была опубликована работа, вызвавшая самые острые споры в интеллектуальных кругах Москвы и Петербурга, самые полярные оценки (от восторга до категорического неприятия), ставшая философским манифестом Шестова — «Апофеоз беспочвенности (опыт адогматического мышления)». Первоначально, как признался сам автор, он начал писать цельную работу под названием «Тургенев и Чехов», но, увидев, что материал не складывается в обычную форму, изъял часть, касающуюся Тургенева, и выпустил книгу «афоризмов, возмутительных и циничных для ума, которого кашей не корми, а подай «систему», «возвышенную идею» и т.п.».

В 1911 г . издательство «Шиповник» выпустило уже шеститомное собрание сочинений Л. Шестова. Помимо выше упомянутых четырех книг, в него вошли сборники статей «Начала и концы» (т. 5) и «Великие кануны» (т. 6). Если не считать статьи «Логика религиозного творчества», посвященной памяти Уильяма Джеймса, и «Похвалы глупости», написанной по поводу книги Н. Бердяева, все статьи здесь — о литературе: вновь о Л. Толстом и Ф. Достоевском, о прозе А. Чехова - «Творчество из ничего», одно из стилистически наиболее совершенных произведений Л. Шестова, - о драматургии Г. Ибсена, о поэзии Ф. Сологуба. Перед нами все еще философия в форме литературной критики. Этим собранием сочинений обозначен, пожалуй, естественный и достаточно четкий рубеж между двумя периодами философского творчества Л. Шестова - литературно-критическим и собственно философским.

С 1910 г. Л. Шестов вместе с семьей живет преимущественно в Швейцарии, в маленьком городке Коппе на берегу Женевского озера. Здесь он начинает углубленные занятия классической европейской философией и богословием. С этим периодом связано открытие нового героя шестовских размышлений - М. Лютера. Здесь он внимательно изучает труды средневековых мистиков и схоластов, а также многотомные немецкие истории догматических учений, средневековой церкви, лютеранства. Результатом этих исследований стала рукопись, которую автор назвал словами «Solа Fidе. Только верою», взятыми из лютеровского перевода Послания апостола Павла к Римлянам. Однако, закончена и опубликована она была значительно позже.

Так как, в 1914 г ., не завершив работу над рукописью, Л. Шестов вынужден был оставить ее в Женеве и вместе с семьей вернуться в Россию: началась Первая мировая война. Л. Шестов обосновался в Москве и продолжил начатую в Швейцарии работу.

Февральскую революцию 1917 г. он встретил без энтузиазма, хотя всегда был противником самодержавия, Октябрьскую – тем более. В ноябре 1919 г. Л. Шестов с семьей уезжает из Киева в Ялту, где по ходатайству С. Н. Булгакова и профессора киевской духовной Академии И. П. Четверикова был зачислен в штат Таврического университета в качестве приват-доцента. Впоследствии это помогло ему получить профессуру на Русском отделении Парижского университета. В начале 1920г. Шестовы уезжают проторенным путем эмигрантов из Севастополя в Константинополь и вскоре дальше - через Италию в Париж|.

В течение 16 лет Л. Шестов читал свободный курс по философии на историко-филологическом факультете Русского отдела Института славяноведения при Парижском университете. За это время им были прочитаны курсы: «Русская философия XIX столетия», «Философские идеи Достоевского и Паскаля», «Основные идеи древней философии», «Русская и европейская философская мысль», «Владимир Соловьев и религиозная философия», «Достоевский и Киркегард». В это время его произведения публикуются в переводе на европейские языки, он часто выступает с публичными лекциями и докладами в Германии и Франции. После публикации по-французски отрывка из статьи о Достоевском («Преодоление самоочевидностей») и книги о Паскале («Гефсиманская ночь» — вошла в книгу «На весах Иова») Л. Шестов приобретает высокую репутацию в кругах французских интеллектуалов. Дружеское сотрудничество связывает его с Э. Мейерсоном, Л. Леви-Брюлем, А. Жидом, А. Мальро, Шарлем дю Босом и другими. В начале 1925 г. Л. Шестов принял приглашение Фридриха Вюрцбаха, президента Ницшевского общества, и вошел в его президиум вместе с такими известными писателями, как Гуго фон Гофмансталь, Томас Манн, Генрих Вельфлин.

В 1933-1934 гг., в период интенсивной работы над книгой о С. Къеркегоре, Л. Шестов окончательно определил ключевую для себя тему его философии и как бы новое «откровение», которое позволяло ему самому сделать решительный шаг в собственных размышлениях. Вслед за датским философом, но существенно переиначивая ход его мысли, Л. Шестов тоже понимает грехопадение как результат своего рода испуга, испуга перед «ничто». Но, по Л. Шестову, страх этот не присущ невинности естественно, его нашептывает змей-искуситель, сам разум, внушающий человеку недоверие к божественной свободе и желающий встать на место Бога. Разум заставляет человека предпочесть его надежную необходимость и гарантированную привилегию правоты в различении добра и зла таинственной, ничем не обеспеченной, парадоксальной свободе веры. Людям не нужен Бог, им нужны гарантии. Кто даст им гарантии, тот и станет Богом. Так понимал Достоевский сущность католичества в Легенде о Великом инквизиторе. В этом же смысл борьбы Лютера с папством. Об этом же говорит, по Шестову, и библейская история о грехопадении человека.

В феврале 1935 г. Шестов закончил статью, в которой разбирал недавно появившуюся книгу Этьена Жильсона «Дух средневековой философии». Работа была опубликована под заглавием «Афины и Иерусалим». Впоследствии заглавие «Афины и Иерусалим» было дано Л. Шестовым книге, в которую была включена и статья о Э. Жильсоне. Эта книга - последняя в творчестве Л. Шестова. Название и эпиграф взятые из Тертуллиана с полной определенностью указывают смысл основного противостояния. Именно его осмыслению посвящено, собственно, все творчество Л. Шестова. Этот эпиграф гласит: «Что общего между Афинами и Иерусалимом, Академией и Церковью, между еретиками и христианами...». 19 ноября 1938 г . Лев Шестов скончался в Париже, в клинике на ул. Буало.

Говоря об историческом значении творчества Л. Шестова, его роли и месте в общефилософском процессе, пожалуй, лучше всего сослаться на емкую характеристику, данную современным российским философом А.В. Ахутиным: «Положение Шестова - «беспочвенного», странного, непонимаемого мыслителя, шагнувшего на свой собственный страх и риск в неведомый мир, которому он оставался верен до конца, исключительно. Всю жизнь он занимался философией, все глубже погружаясь в труды ее великих творцов, но справедливо был назван антифилософом, поскольку занимался этим только для того, чтобы развенчать разум и обратить человека к вере. Всю жизнь он утверждал, что открыть реальность можно только верой и никогда не принадлежал ни к одной конфессии. Жизнь Шестова - еврея в России, русского эмигранта за границей, уединенного мыслителя в эпоху всеобщего безумия, вынужденного обеспечивать себя и множество близких собственным литературным трудом, - была сравнительно благополучна, но одним из немногих на заре века он постиг всю незащищенность и необеспеченность человеческого существования, всю иллюзорность естественных, социальных или божественных законов. Постиг он и то, что Бог откликается только на зов «из глубины». 3адолго до того, как вступил в силу настоящий XX век, Шестов расслышал его весть».