dc-summit.info

история - политика - экономика

Воскресенье, 19 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Русская религиозная философия в лицах. Василий Розанов

Русская религиозная философия в лицах. Василий Розанов

Русская религиозная философия в лицах. Василий Розанов

Среди других представителей русской религиозной философии Василий Васильевич Розанов (род. 20 апреля (2 мая) 1856 г. в Ветлуге Костромской губернии, - умер 5 февраля 1919 г. в Сергиевом Посаде) выглядит как раз меньше собственно философом (по крайней мере, с точки зрения традиционных стереотипов своих современников). Да и религиозность его – особого толка (об этом речь пойдет далее). Современниками он воспринимался гораздо живее как литературный критик, эссеист и публицист. Так как, в отличие от других русских религиозных философов, излагая свои, даже достаточно глубокие мировоззренческие идеи он не тяготел к созданию всеобъемлющих философских систем. В то время как иные столпы русской религиозной философии (В. Соловьев, П. Флоренский и др.) исходя из божественного замысла и космоса, как одного из его воплощений, пытались вписать в эту глобальную сверхсистему человека, найдя в ней ему достойное место и предназначение, Василий Розанов исходил из противоположного. Он смотрел на мир с позиции маленького человека и пытался не только само мироздание, но и постулаты веры и каноны церковной жизни подверстать под его нужды и потребности. Именно такая парадоксальность В. Розанова давала основания многим его критикам и недоброжелателям обвинять мыслителя в мелочности, обывательщине и эгоцентризме.

Жизненный путь Василия Розанова складывался непросто, а порой (уж воистину, как у философа) трагически. Родился он в многодетной семье чиновника лесного ведомства Василия Федоровича Розанова. Рано потеряв родителей, воспитывался старшим братом Николаем. В 1870 году В. Розанов вместе с ним и другими братьями переехал в Симбирск, где Николай преподавал в гимназии. Чувство благодарности к нему В. Розанов сохранил на всю жизнь. Гораздо позже он написал в своих воспоминаниях: «Нет сомнения, что я совершенно погиб бы, не «подбери» меня старший брат Николай, к этому времени закончивший Казанский университет. Он дал мне все средства образования и, словом, был отцом». В Симбирске В. Розанов стал постоянным читателем публичной библиотеки Н. М. Карамзина, что весьма положительно сказалось на его кругозоре.

В 1872 году В. Розанов переехал в Нижний Новгород, где окончил гимназию. Затем поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Там на формирование его мировоззрения большое влияние оказали лекции С. М. Соловьёва, В. О. Ключевского, Ф. Е. Корша и других властителей дум того времени. За успехи в учебе на четвёртом курсе В. Розанов был удостоен стипендии имени А. С. Хомякова. В том же году он женился на А. П. Сусловой, известной ранее подруги Ф.М. Достоевского.

В 1882 году В. Розанов окончил университет, но отказался сдавать магистерский экзамен, решив заняться свободным творчеством. В 1882 - 1893 гг. он преподавал в гимназиях Брянска, Симбирска, Ельца, Белого, Вязьмы. В 1886 г. вышла его первая книга «О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания», написанная под влиянием гегелевской теории познания. Однако у читательской аудитории она успеха не имела. В том же году А.П. Суслова покинула В. Розанова, но отказалась официально оформить развод (чего не сделала и впоследствии).

Впервые настоящая, большая известность приходит к мыслителю благодаря его литературно-философскому этюду «Легенда о великом инквизиторе Ф. М. Достоевского», вышедшем в 1891г. Кстати, именно эта публикация положила начало последующему истолкованию Ф. М. Достоевского как религиозного мыслителя у Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова и других представителей русской религиозной философии. Отнюдь не случайно, поэтому, позднее В. Розанов сблизился с ними как участник религиозно-философских собраний (1901-1903 гг.). В 1900 г. В. Розанов вместе с Д. Мережковским, Минским, и З. Гиппиус основывает Религиозно-Философское Общество. Кроме того, с конца 1890-х гг. В. Розанов становится известным журналистом позднеславянофильской направленности: сотрудничает в журналах «Русский вестник» и «Русское обозрение», а также публикуется в газете «Новое время».

Наступили изменения и в личной жизни - в 1891 г. В. Розанов тайно обвенчался с Варварой Дмитриевной Бутягиной, вдовой учителя Елецкой гимназии.

В этот период философ открыто и достаточно резко выражает свое несогласие с постановкой системы школьного образования в России в статьях «Сумерки просвещения» (1893 г.) и «Афоризмы и наблюдения» (1894 г.). В дальнейшем череда его сочинений охватывает самый широкий спектр социально значимых проблем, выказывая при этом нетривиальность подходов к их решению. В сочувственных тонах он описывал брожение в период первой русской революции 1905-1907 гг. в книге «Когда начальство ушло» (1910 г.). Сборники «Религия и культура» (1899 г.) и «Природа и история» (1900 г.) стали его попытками найти решение социальных и мировоззренческих проблем в пределах церковной религиозности. Однако отношение В. Розанова к православной церкви оставалось противоречивым, что явственно выразилось в работе «Около церковных стен» (т. 1—2, 1906 г.). Вопросам отношения церкви к проблематике семьи и сексуальным отношениям посвящена книга «Семейный вопрос в России» (т. 1—2, 1903 г.). В сочинениях «Тёмный лик. Метафизика христианства» (1911 г.) и «Люди лунного света» (1911 г.) В.Розанов окончательно расходится с христианством по вопросам пола (противопоставляя при этом Ветхий Завет как утверждение жизни плоти – Новому Завету).

Скандальную известность приобрели статьи В. Розанова, посвящённые делу Бейлиса – прогрессивная общественность сочла их антисемитскими по своей направленности. Это привело к его конфликту с Религиозно-Философским Обществом. Религиозно-Философское Общество, признавшее процесс Бейлиса «оскорблением всего русского народа», призвало В. Розанова выйти из своего состава, что он вскоре и сделал.

Поздние книги мыслителя «Уединённое» (1912 г.), «Смертное» (1913 г.) и «Опавшие листья» (ч. 1-2, 1913-1915 гг.) представляют собой собрание разрозненных эссеистических набросков, беглых умозрений, дневниковых записей, внутренних диалогов, объединённых по настроению. Существует мнение, что в это время философ переживал глубокий духовный кризис, не находивший разрешения в безоговорочном принятии христианских догматов, к которому Розанов искренне, но тщетно стремился. Сторонники такого воззрения считают, что итогом мысли В. Розанова стал пессимизм и «экзистенциальный» субъективный идеализм в духе С. Кьеркегора (отличающийся, однако, культом индивидуальности, выражающей себя в стихии пола). Именно под влиянием таких пессимистических настроений, в набросках «Апокалипсис нашего времени» (выпуски 1-10, выходившие с ноября 1917 г. по октябрь 1918 г.) В. Розанов с отчаянием и безнадёжностью принимает неизбежность революционной катастрофы, полагая её трагическим завершением всей российской истории.

Отсутствие у В. Розанова однозначно выраженных политических предпочтений и необычность его стиля размышления привели к тому, что его воззрения и труды вызывали критику как со стороны революционных марксистов, так и либерального лагеря русской интеллигенции.

В 1917 г. Розановы переехали из Петрограда в Сергиев Посад и поселились в доме ректора Свято-Троицкой семинарии. Перед кончиной В. Розанов нищенствовал и голодал. После смерти, которая наступила 5 февраля 1919 г., был похоронен у храма Гефсиманского Черниговского скита в Сергиевом Посаде.

Философия В. Розанова является частью общего русского литературно-философского круга, однако особенности его существования в этом контексте выделяют его фигуру и позволяют говорить о нём как о нетипичном его представителе. Находясь в центре развития российской общественной мысли начала ХХ в., Розанов вел активный диалог со многими философами, писателями, поэтами, критиками. Многие из его работ были идейной, содержательной реакцией на отдельные суждения, мысли, работы Н. Бердяева, В. С. Соловьёва, А. Блока, Д. Мережковского и др. и содержали развернутую критику этих мнений с позиций его собственного мировоззрения. Проблемы, занимавшие мысли В. Розанова, связаны с морально-этическими, религиозно-идейными оппозициями - метафизика и христианство, эротика и метафизика, православие и нигилизм, этический нигилизм и апология семьи. В каждой из них В. Розанов искал пути к снятию противоречий, к такой схеме их взаимодействий, при которой отдельные части оппозиции становятся разными проявлениями одних и тех же проблем в существовании человека.

Чрезвычайная противоречивость оценок взглядов и творческого наследия В. Розанова во многом объясняется его нарочитым тяготением к крайностям, и характерною амбивалентностью его мышления. Типичным для него в этом плане служит, например, следующее высказывание: «На предмет надо иметь именно 1000 точек зрения. Это «координаты действительности», и действительность только через 1000 и улавливается». Такая своеобразная «теория познания» действительно демонстрировала необычайные возможности специфически его, розановского, видения мира. Показательным примером данного подхода может служить то, что революционные события 1905-1907 гг. В. Розанов считал не только возможным, но и необходимым освещать с различных позиций. Так, выступая в «Новом времени» под своей настоящей фамилией как монархист и черносотенец, он же под псевдонимом В. Варварин выражал в других изданиях леволиберальную, народническую, а порой и социал-демократическую точку зрения.

Исследователи творчества В. Розанова особо отмечают его эгоцентризм. Первые издания книг «опавших листьев» В. Розанова - «Уединенное», а затем и «Опавшие листья», - вошедшие вскоре в золотой фонд русской литературы, были восприняты современниками с недоумением и растерянностью. Ни одной положительной рецензии в печати, кроме бешеного отпора человеку, который на страницах напечатанной книги заявил: «Я еще не такой подлец, чтобы думать о морали».

Однако, и любовь читателей В. Розанов успел познать при жизни. Примером может служить письмо М. О. Гершензона (одного из авторов знаменитого сборника «Вехи»), содержащее его реакцию на «Уединенное»: «Удивительный Василий Васильевич, три часа назад я получил Вашу книгу, и вот уже прочел ее. Такой другой нет на свете - чтобы так без оболочки трепетало сердце пред глазами, и слог такой же, не облекающий, а как бы не существующий, так что в нем, как в чистой воде, все видно. Это самая нужная Ваша книга, потому что, насколько Вы единственный, Вы целиком сказались в ней, и еще потому, что она ключ ко всем Вашим писаниям и жизни. Бездна и беззаконность - вот что в ней; даже непостижимо, как это Вы сумели так совсем не надеть на себя системы, схемы, имели античное мужество остаться голо-душевным, каким мать родила, — и как у Вас хватило смелости в ХХ-м веке, где все ходят одетые в систему, в последовательность, в доказательность, рассказать вслух и публично свою наготу. Конечно, в сущности все голы, но частью не знают этого сами и уж во всяком случае наружу прикрывают себя. Да без этого и жить нельзя было бы; если бы все захотели жить, как они есть, житья не стало бы. Но Вы не как все, Вы действительно имеете право быть совсем самим собою...».

Особое место в в творчестве философа занимает религия, а точнее христианство, однако истолкованное, как уже отмечалось, особым образом. В. Розанов считал, что вся остальная религия стала индивидуальной, личным же стало христианство. Делом каждого человека стало выбирать, то есть осуществлять свободу, но не веры в смысле качества и конфессии - этот вопрос решен 2000 лет назад, но в значении качества укорененности человека в общей вере. В. Розанов убежден, что этот процесс воцерковления не может проходить механически, через пассивное приятие таинства святого крещения. Должна быть активная вера, должны быть дела веры, и здесь рождается убежденность, что человек не обязан мириться с тем, что он не понимает чего-то в реальном процессе жизнедеятельности, что все касающееся его жизни приобретает качество религиозности. По В. Розанову, отношение к Богу и к Церкви определяется совестью. Совесть различает в человеке субъективное и объективное, индивидуальное и личное, существенное, главное и второстепенное. Он пишет: «Нужно различать в споре о совести две стороны: 1) отношение ее к Богу; 2) отношение ее к Церкви. Бог по учению христианскому есть Личный бесконечный дух. Каждый с первого же взгляда поймет, что отношение к Лицу несколько иное, чем к порядку вещей, к системе вещей. Никто решительно не скажет, что и Церковь лична: напротив, лицо в ней, напр. всякого иерарха, глубоко покоряется некоторому завещанному и общему порядку».

Одной из важнейших философских тем в творчестве зрелого В. Розанова стала его метафизика пола. Еще в 1898 г. в одном из писем он формулирует свое понимание пола: «Пол в человеке - не орган и не функция, не мясо и не физиология - но зиждительное лицо... Для разума он не определим и не постижим: но он Есть и все сущее - из Него и от Него». Непостижимость пола никоим образом не означает его ирреальности. Напротив, пол, по В. Розанову, есть самое реальное в этом мире и остается неразрешимой загадкой в той же мере, в какой недоступен для разума смысл самого бытия. «Все инстинктивно чувствуют, что загадка бытия есть собственно загадка рождающегося бытия, то есть что это загадка рождающегося пола». В розановской метафизике человек, единый в своей душевной и телесной жизни, связан с Логосом, но связь эта имеет место не в свете универсального разума, а в самой интимной, «ночной» сфере человеческого бытия: в сфере половой любви.

Неоднозначно раскрывался в творчестве В. Розанова и столь актуальный для современной ему общественной жизни еврейский вопрос. Соответственно, еще более неоднозначным стало восприятие этой части его творчества. Отрицая христианский аскетизм, монашество и безбрачие, В. Розанов находил религиозное освящение пола, семьи, зачатия и рождения в Ветхом завете. Но его антихристианский бунт смирялся его органическим консерватизмом, искренней любовью к семейным добродетелям православного духовенства, к освященным традицией формам русской государственности. Отсюда проистекали и элементы откровенного антисемитизма В. Розанова, столь смущавшего и возмущавшего многих современников. Однако и здесь при оценке взглядов В. Розанова следует учитывать, как уже отмечалось, и его нарочитое тяготение к крайностям, и характерную амбивалентность его мышления. Ему удалось прослыть одновременно юдофилом и юдофобом.

Сам же В. Розанов отрицает антисемитизм в своём творчестве. В письме М. О. Гершензону он пишет: «Антисемитизмом, я, батюшка, не страдаю...». В своей последней книге «Апокалипсис нашего времени» Розанов, высказывая своё отношение к евреям, утверждал следующее: «И вот я думаю - евреи во всем правы. Они правы против Европы, цивилизации и цивилизаций. Европейская цивилизация слишком раздвинулась по периферии, исполнилась пустотами внутри, стала воистину «опустошенною» и от этого погибает. ...На самом же деле в вас, конечно, «цимес» всемирной истории: то есть есть такое «зернышко» мира, которое - «мы сохранили одни». Им живите. И я верю, «о них благословятся все народы». - Я нисколько не верю во вражду евреев ко всем народам. В темноте, в ночи, незнаем - я часто наблюдал удивительную, рачительную любовь евреев к русскому человеку и к русской земле. Да будет благословен еврей. Да будет благословен и русский».

Таким образом, здесь В. Розанов далеко переходит границы им же заданной темы и поднимается к столь глубоко выраженной в лучших творениях всех иных представителей русской религиозной философии идее всеединства – идее, без принятия которой невозможно спасение современного глобализованного мира.