dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 23 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Русская религиозная философия в лицах. Павел Флоренский

Русская религиозная философия в лицах. Павел Флоренский

Павел Флоренский

Даже среди представителей русской религиозной философии, каждый из которых был, безусловно, самобытной и неординарной личностью, Павел Флоренский занимает особое место. «Паскаль нашего времени», - назвал его другой выдающийся представитель данного направления и единомышленник во многих вопросах Василий Розанов. П. Флоренский выделяется нетривиальностью и обширностью философско-религиозного мировоззрения; парадоксальным типом мышления, синтетически соединившим догматическое начало с рационалистически-критическим; энциклопедической глубиной познаний (в том числе, в естественнонаучной и искусствоведческой сферах) и, наконец, своей исполненной высокого трагизма судьбой. С последней, пожалуй, и стоит начать.

Родился Павел Александрович Флоренский 9 января 1882 г. в местечке Евлах Елизаветпольской губернии (ныне Азербайджан). Его отец Александр Иванович Флоренский был по национальности русским из рода священников, а мать Ольга (Саломия) Павловна Сапарова (Сапарашвили-Сапарьян), родом из города Сигнахи, Грузия происходила из древнего рода карабахских армян с давних времен осевших в Грузии.

П. Флоренский очень рано обнаружил исключительные математические способности и, окончив в 1899 г. 2-ю Тифлисскую гимназию, поступил на физико-математический факультет Московского университета. В университете он знакомится с Андреем Белым, а через него с Валерием Брюсовым, Константином Бальмонтом, Дмитрием Мережковским, Зинаидой Гиппиус, Александром Блоком. В годы студенчества его интересы охватывают философию, религию, искусство, фольклор. Первыми его творческими опытами становятся статьи в символистских журналах «Новый Путь» и «Весы», где он пытается внедрить математические понятия в философскую проблематику. Тогда же П. Флоренский увлекся учением Владимира Соловьёва и архимандрита Серапиона (Машкина). В эти годы он вместе с Эрном, Свенцицким и о. Брихничевым создал организацию «Союз христианской борьбы», нацеленную на радикальное обновление общественного строя в духе идей Владимира Соловьева о «христианской общественности». Однако, вскоре П. Флоренский отходит от радикального трактовки социальной миссии христианства. По окончании университета он не принял предложения остаться при нем для занятий в области математики, а по благословению епископа Антония, поступил в Московскую духовную академию, где у него возник замысел сочинения «Столп и утверждение истины». Его он завершил к концу своего обучения в академии в 1908 г. После окончания академии он становится в ней преподавателем философских дисциплин. В 1910 г. П. Флоренский женился на Анне Михайловне Гиацинтовой (1899-1973), с которой впоследствии они воспитали пятерых детей: Василия, Кирилла, Михаила, Ольгу и Марию. В 1911 г. П. Флоренский принимает сан священника, а в 1912 г. назначается редактором академического журнала «Богословский вестник».

События революции 1917 г. П. Флоренский воспринял как «живой апокалипсис» и в этом смысле метафизически приветствует их как путь к обновлению мира, но философски и политически он всё более склоняется к теократическому монархизму. В это время П. Флоренский сближается с Василием Розановым, становится его духовником и требует отречения от всех еретических трудов вышедших из под его пера.

В 1918 г. Духовная Академия переносит свою работу в Москву, а затем закрывается. В 1921 г. закрывается и Сергиево-Пасадский храм, где П. Флоренский служил священником. Он пытается убедить власти, что Троице-Сергиева лавра – это величайшая духовная ценность и не может сохраниться как мёртвый музей. На Флоренского уже тогда поступают доносы, уличая его в создании монархического кружка.

С 1916 по 1925 гг. П. А. Флоренский пишет ряд религиозно-философских работ, включая «Очерки философии культа» (1918 г.), «Иконостас» (1922 г.), работает над воспоминаниями. В 1919 г. П. А. Флоренский издает статью «Обратная перспектива», посвящённую осмыслению феномена названного приёма организации пространства на плоскости как «творческого импульса» при рассмотрении иконописного канона в ретроспективном историческом сопоставлении с образцами мирового искусства, наделёнными свойствами таковой. В ней в числе прочих факторов, прежде всего, он указывает на закономерность периодического возврата к применению художником обратной перспективы и отказа от неё сообразно духу времени, историческим обстоятельствам и его мировоззрению и «жизнечувствию».

Наряду с этим П. Флоренский возвращается к занятиям физикой и математикой, а также продуктивно работает в области техники и материаловедения. С 1921 г. П. Флоренский - член Карболитной комиссии ВСНХ и научный сотрудник Государственного экспериментального электротехнического института (ГЭЭИ), а также редактор «Технической энциклопедии», где опубликовал около 150 своих статей. С 1921 г. он трудится в системе «Главэнерго», где принимает активное личное участие в разработке плана ГОЭЛРО. В 1922 г. он издаёт за свой счёт научно-философский труд «Мнимости в геометрии», а в 1924 г. вышла в свет его фундаментальная монография о диэлектриках. Его научную деятельность в это время замечает и поддерживает Лев Троцкий, что впоследствии, несомненно, сыграло роковую роль в судьбе Флоренского.

В советский период П. Флоренский также разворачивает кипучую деятельность в сфере искусствоведения и музейной работы. В 1921-1924 гг. он работает профессором ВХУТЕМАСа (Высшие художественно-технические мастерские) по кафедре «Анализа пространственности в художественном произведениях» на печатно-графическом факультете. Он, в частности, работает в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры, являясь её учёным секретарём, и пишет ряд работ по древнерусскому искусству. Кстати, согласно преданию семьи Флоренских, именно П. Флоренский, будучи членом указанной Комиссии и, безусловно, рискуя в то время своей жизнью, вступив в тайный сговор с другими ее членами, спрятал и сохранил главу преподобного Сергия Радонежского, которая затем, много лет спустя, была возвращена на свое место в Лавре.

Между тем, тучи над головой оригинального мыслителя, все меньше вкладывавшегося в прокрустово ложе большевистского официоза, постепенно сгущаются. Летом 1928 г. его ссылают в Нижний Новгород, но в том же году, по хлопотам супруги Максима Горького Е. П. Пешковой, возвращают из ссылки. Тогда у философа была реальная возможность эмигрировать в Прагу, но он принял роковое для своей последующей судьбы решение - остаться в России. В начале 1930-х гг. против него, как и против других «идеологически вредных элементов», развязывается кампания травли в советской прессе со статьями погромного и доносительского характера.

В результате, уже 26 февраля 1933 г. последовал арест философа, а через 5 месяцев, 26 июля, — осуждение на 10 лет заключения. Затем он был выслан по этапу в восточносибирский лагерь «Свободный», куда прибыл 1 декабря 1933 года.

Но и там он не прекращает плодотворной научной деятельности. П. Флоренского определили работать в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГа. 10 февраля 1934 г. он был направлен в Сковородино на опытную мерзлотную станцию. Здесь П. Флоренский проводил исследования, которые впоследствии легли в основу книги его сотрудников Н.И. Быкова и П.Н. Каптерева «Вечная мерзлота и строительство на ней» (1940).

17 августа 1934 г. П. Флоренский был помещён в изолятор лагеря «Свободный», а 1 сентября 1934 г. отправлен со спецконвоем в Соловецкий лагерь особого назначения. По прибытии туда, с 15 ноября 1934 г. он начал работать на Соловецком лагерном заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей и сделал более десяти запатентованных научных открытий в этой отрасли.

Как стало известно позже, 5 ноября 1937 года особой тройкой НКВД Ленинградской области П. А. Флоренский был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян. Похоронен в общей могиле убитых НКВД под Ленинградом. Однако его родственникам, лишь спустя несколько лет, была официально сообщена вымышленная дата его кончины - 15 декабря 1943 года. Само имя философа на долгие годы было предано забвению и запрету.

Лишь после начала горбачевской перестройки, в конце 80-х – начале 90-х гг., фигура и идеи выдающегося русского мыслителя вновь начинают возвращаться в отечественный философский, научный и общественный обиход; значительными тиражами переиздаются его запрещенные ранее произведения.

Что касается характерных особенностей учения П. А. Флоренского, то в своем основополагающем сочинении «Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи» он разрабатывал учение о Софии (Премудрости божией) как основе осмысленности и целостности мироздания. Указанная работа, как и другие богословские труды Павла Александровича, принадлежит к области православной апологетики. В них он разрабатывал тематику теодицеи (т.е. оправдание Бога) и антроподицеи (т.е. оправдание человека). Одной из основных характеристик бытия в его нынешнем падшем состоянии П. Флоренский считал присущую ему антиномичность. Мир надтреснут, и причина этого — грех и зло. Путь теодицеи возможен не иначе как благодатною силою Божею, антиномичность преодолевается подвигом веры и любви. В конечном итоге его теодицея основана на «Столпе и утверждении Истины», т. е. на Церкви (именно так она именуется в Библии).

Антроподицея же, по мнению философа, решает вопрос, как согласовать веру в то, что человек создан по образу и подобию Божию, совершенным и разумным, с наличным его несовершенством и греховностью. В основе антроподицеи П. Флоренского лежит идея очищения и спасения человека, освящения и обожения человеческого существа.

Центральный вопрос антроподицеи — христологический: о воплощении Бога Слова и соединении человека со Христом в таинствах Церкви. Путь антроподицеи возможен не иначе как Силою Божиею и совершается: 1) в строении человека как образа Божия; 2) в освящении человека, когда он из грешного становится освященным; 3) в деятельности человека, когда религиозно-культовая, литургическая деятельность является онтологически первичной и определяет и освящает мировоззрение, хозяйство и художество человека.

В своем понимании Софии-Премудрости Божией Павел Флоренский пытался осмыслить культовые памятники — софийные храмы и иконы, гимнографию. Свои взгляды он не противопоставлял учению Церкви о том, что София есть Христос. «Прежде всего, София есть начаток и центр искупленной твари, — Тело Господа Иисуса Христа, т. е. тварное естество, воспринятое Божественным Словом», - пишет он в сочинении «Столп и утверждение Истины». Но одновременно П. Флоренский рассматривал Софию и как особый многозначный символ, позволяющий раскрыть связь всего бытия со Христом: София — Церковь в ее земном и небесном аспектах; София — Пресвятая Богородица, Дева Мария; София — «идеальная личность человека», т. е. образ Божий в человеке, его Ангел-хранитель; София — Царство Божие, «пред-существующая, за-предельная реальность»; София — «миротворческая мысль Божия»; София — «существенная красота твари».

Хотя в своем основном сочинении «Столп и утверждение истины» философ рассуждает о проблемах весьма высокого уровня абстракции, это, тем не менее, не помешало ему проявить свой талант и в вещах совершенно конкретных. Особое значение придавал П. А. Флоренский оформлению своей книги. Его пристальное внимание было уделено макету издания, гарнитурам и вёрстке, иллюстрациям и заставкам, предваряющим главы. Этот интерес П. А. Флоренского к типографике, и гравюре, книжной иллюстрации, наконец, к изобразительному искусству как таковому во всём его многообразии, нашел выражение и во многих других его произведениях.

Другим существенным направлением в творчестве П. А. Флоренского стало стремление к построению «конкретной метафизики», особенно отчетливо проявившееся в его работах 20-х годов. Оно прослеживается в исследованиях в области лингвистики и семиотики, искусствознания, философии культа и иконы, математики, экспериментальной и теоретической физики и других направлений познания. Ведь, свою жизненную задачу Павел Флоренский понимал как проложение путей к будущему цельному мировоззрению, синтезирующему веру и разум, интуицию и дискурсию, богословие и философию, искусство и науку. Отвлеченные концепции были ему чужды, и он называл свои построения «конкретной метафизикой»: «Построение его (мировоззрения) — характера органического, а не логического, и отдельные формулировки не могут обособляться от конкретного материала».

Философу была свойственна парадоксальность мышления, которая приводила его к неожиданным, а по некоторым вопросам, даже к довольно экстравагантным выводам. Так например, в сочинении «Мнимости в геометрии», ссылаясь на «Божественную комедию» Данте, П.А. Флоренский выступает против гелиоцентрической системы Коперника. Он интерпретирует опыт Майкельсона — Морли как доказательство неподвижности Земли и объявляет «пресловутый опыт Фуко» принципиально бездоказательным. Комментируя специальную теорию относительности Эйнштейна, П.А. Флоренский приходит к выводу, что за пределом скорости света начинается нефизический «тот свет». Этот потусторонний мир мнимых величин даёт описание высшей вечной реальности. Исходя из геоцентрической системы, П.А. Флоренский рассчитывает расстояние до этого мира как расстояние, при котором тело, обращающееся вокруг Земли за один день, будет двигаться со скоростью света.

Особое внимание П.А. Флоренский уделял также творческой разработке вопросов философии языка. Язык он понимал онтологически. Между языком и реальностью, по мнению философа, существует субстанциальная, а не условно-субьективная связь. Флоренский полагал глубинную связь имени собственного и его носителя. «Итак, именем выражается тип личности, онтологическая форма ее, которая определяет далее ее духовное и душевное строение», - писал он в одном из самых известных своих сочинений «Имена». Флоренский обосновал философские корни «имеславия», увидев в «имяборчестве» стремление к разрушению символов, аналогичное иконоборчеству, результат влияния позитивизма и номинализма. «Имя Божие есть Бог, но Бог не есть имя Божие», - рассуждает он. П.А. Флоренский высказывался даже в том смысле, что имя Божие есть Сам Бог вместе со звуками и буквами этого имени. Кроме того, Флоренский уделял большое внимание магической природе слова и имени.

Что же касается взглядов мыслителя на исторический процесс, то они также не имели ничего общего с выпестованным «единственно правильной и научной марксистской идеологией» историческим материализмом. П.А. Флоренский развивал мысль о ритмически сменяющихся типах культур — средневековой и возрожденческой. Признаками субьективного типа возрожденской культуры, по его убеждению, являются раздробленность, индивидуализм, логичность, статичность, пассивность, интеллектуализм, сенсуализм, иллюзионизм, аналитичность, отвлеченность, поверхностность. Ренессансная культура Европы, по убеждению П.А. Флоренского, закончила свое существование к началу ХХ века, и с первых годов нового столетия можно наблюдать первые ростки культуры нового типа. Признаки обьективного типа средневековой культуры: целостность и органичность, соборность, диалектичность, динамика, активность, волевое начало, прагматизм (деяния), реализм, синтетичность, аритмология, конкретность, самособранность. Основным законом падшего мира Павел Александрович Флоренский считал закон возрастания энтропии, понимаемый им как закон возрастания Хаоса во всех областях мира, предоставленных самим себе. Хаосу противостоит Божественный Логос. Средневековая культура, коренящаяся в религиозном культе, борется с человекобожнической возрожденской культурой, несущей в своих глубинах начало Хаоса. Вера определяет культ, а культ — миропонимание, из которого следует культура. П.А. Флоренский верил в возможность «райской цельности творчества» в любую эпоху и связывал ее с доступной человеку духовной гармонией, что живет в глубине личности.

Завершая этот краткий очерк о жизни и творчестве выдающегося русского философа-богослова и, размышляя о его значении для современного человечества, хочется предоставить слово русскому духовному писателю и бывшему узнику совести Сергею Иосифовичу Фуделю. Он написал книгу об отце Павле Флоренском «Начало познания Церкви», которая была опубликована в Париже в 1972 г. В ней автор высказался достаточно лаконично по данному поводу: «Если бы меня спросили, как в общем итоге определить значение Флоренского для людей, я бы сказал, что оно может быть сведено к властному направлению нашего сознания в реальность духовной жизни, в действительность общения с божественным миром».