dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 19 Октября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Православная церковь и государство в Киевской Руси

Православная церковь и государство в Киевской Руси

Православная церковь и государство в Киевской Руси

В исторической литературе, как правило, подчеркивается тесная связь церкви и государства в Древнерусском государстве, но, думается, такая констатация не впол¬не адекватна самому этому явлению. Точнее говорить не просто о «тесной связи», но о том, что церковь являлась органическим элементом первого восточнославянского государства. Наследуя византийский образец, она признала своим главой великого киевского князя, который законодательствовал в церковной сфере и обладал правом участия в поставлений епископов. Аналогичными за-конодательными правами на земельном уровне обладали и удельные князья.

Летописная повесть об испытании веры свидетельствует, что для русской правящей верхушки этот выбор был больше, чем только вероисповедальный. По существу, это и обретение нового строя жизни, осно¬ванного на законе. Не случайно, великий князь киевский Владимир Святославич спрашивал миссионеров, прибывших к нему с предложением принять их веру: «Что есть закон ваш?». А киевские бояре, пораженные рассказом русских послов о гре¬ческом богослужении, заявили Владимиру свое согласие на принятие новой веры со ссылкой на авторитет княгини Ольги. «Аще бы лихъ за¬конъ гречьский, то не бы баба твоя прияла». Здесь речь идет о великой княгине Ольге, которая приняла христианство еще раньше, чем сам Владимир крестил Русь.

С введением новой веры на Руси образовалась еще одна власть, в чем-то параллельная княжеской, в чем-то соединявшаяся с ней и допол¬нявшая ее. Речь здесь идет не только о власти духовно-церковной, которая имела огромную нравственную силу, но и об административно-судебной в различных сферах жизни. На церковные суды были возложены дела о разводах, о двоеженстве, нецерковных формах брака, изнасиловании, нарушении церковной собственности, в том числе и земельной. Церковь обладала исключительным правом судить игуменов, монахов, попов, дьяконов и другие категории церковных людей. К ведению церкви была отнесена служба мер и весов.

В процессе развития общественного и государственного строя и укрепления церковной организации сфера ее юрисдикции неизменно расширялась. Значительным было участие церкви в законотворчестве, о чем свидетельствует, в частности, Устав Ярослава, составленный Яро¬славом Мудрым и митрополитом Иларионом, а также уставная грамота Смоленского епископа Мануила.

Еще более существенной была роль церкви в политической жизни страны. Показательным в этом отношении может быть свидетельство летописи 1096 г., в котором содержится приглашение Святополка и Владимира Мономаха Олегу Святославичу прибыть в Киев на «поряд». «Поиди Кыеву, да порядъ положимъ о Русьсьтей земли пред еписко¬пы, и пред игумены». Из него несомненно явствует, что к концу XI в. на Руси сложилась практика княжеских встреч-съездов с участием выс¬шего духовенства. Причем, по-видимому, не только как морального ар-битра, но и реального судьи. Это следует из ответа Олега: «Несть мене лепо судити епископу, ли игумену».

Из летописи не видно сколь постоянной была подобная практика со¬вместных княжеско-церковных дум, однако вряд ли может быть сомне¬ние в том, что она имела место и в последующем. В пользу этого сви¬детельствуют, в частности, известия об участии в политической жизни Руси киевских митрополитов и епископов отдельных земель. Они выступали в качестве княжеских советников, посредников в междукняжеских кон¬фликтах. В ряде случаев их роль оказывалась решающей.

В 1097 г. военный конфликт между Мономахом и Святополком Изяславичем из-за ослепления Давыдом Игоревичем Василька Теребовльского был предотвращен митрополитом Николой. Обращаясь к Владимиру, митрополит почти дословно повторил его речь на Любечском съезде о недопущении внутренних войн. «Не мозете погубити Русьские зем¬ли; аще ко возмете рать межю собою, погании имуть радоватися, и возмуть землю нашю, юже веша стяжали ваши деды и отци ваши трудом великим и храбрьством». Услышав эти слова от княгини Всеволожей и митрополита, Владимир не посмел их ослушаться. «Тем же и послуша ея, аки матере, и митрополита тако же, чтяше сан свя¬тительский, не преслуша мольбы его».

В 1195 г. посредническое участие митрополита Никифора предотвра¬тило военный конфликт между киевским князем Рюриком Ростиславичем и владимиро-суздальским Всеволодом Юрьевичем из-за Днепровско-Поросской волости. Узнав, что она была отдана волынскому князю Роману Мстиславичу, и при этом претендуя на нее сам, Всеволод пригрозил Рюрику воен¬ным походом в Южную Русь. Не находя разумного решения, киевский князь обратился к митрополиту за советом и получил его:

«Княже, мы есмы приставлены въ Руской земле от Бога востягивати васъ от кровопролитья, ажь ся прольяти крови крестьянской къ Руской земле, ажь еси далъ волость моложьшему в облозне предъ стареишимъ, и крестъ еси к нему целовалъ, а ныне азъ снимаю с тебе крестное целование и взимаю на ся ».

Свою роль высших арбитров в междукняжеских отношениях митро¬политы исполняли вплоть до монголо-татарского вторжения на Русь. При этом, постоянно напоминали князьям об их ответственности пе¬ред «отцами и дедами», которые собирали Русскую землю. Для них она оставалась единой и неделимой. Когда в 1189 г. венгры оккупировали Галичину и посадили на галицком столе королевича Андрея, митропо¬лит Никифор обратился к киевским князьям с призывом защитить их отчину. «Молвяшеть бо и митрополить Святославу и Рюрикови: Се иноплеменьници отяли отчину вашю, а лепо вы бы потрудитися». Князья прислушались к совету митрополита и выступили в поход на Га¬лич. Правда, не урядившись кому надлежало сесть в Галиче, вернулись, как заметил летописец, «во свояси».

О том, сколь велика была роль митрополитов Киевских в государ¬ственном мироустройстве на Руси, свидетельствует попытка Андрея Боголюбского учредить во Владимире на Клязьме другую митрополию. Она оказалась неудачной. Патриарх Лука Хризоверх, обсудив просьбу владимиро-суздальского князя на архиерейском соборе, прислал ему грамоту с решительным отказом. Основным аргументом был тот, что каноны Византийской церкви запрещают разделять территорию одной митрополии на две.

Неделимость митрополии автоматически подтверждала неделимость и территории всей Руси, равно как и столичного статуса Киева — цер¬ковного и политического. В конце концов, с этим вынужден был сми¬риться и Андрей Боголюбский, отославший епископа Федора в Киев на суд митрополита Киевского.

На земельном уровне роль аналогичную митрополичьей игра¬ли епископы, являвшиеся советниками князей и их посланниками. О распространенности этого обычая на Руси свидетельствует из¬вестное письмо Владимира Мономаха к Олегу Святославичу. «Да еже  начеши  каятися  Богу, а мне добро  сердце  створиши, пославъ солъ свой, или пископа, и грамоту напиши с правдою». О подобных посольствах летописи сообщают неоднократно. В 1148 г. Изяслав Мстиславич посылал в Чернигов «белгородского епископа Федора и игумена Печерского монастыря Фєдоса» с поручением заключить мир с князьями Ольговичами. Те приняли предложение Изяслава Мстиславича «ворожду про Игоря отложити, а Рускои земли блюсти и выти всимъ за одинъ вратъ».

В 1149 г., чтобы предотвратить нападение на Переяславль дружин Юрия Долгорукого, епископ Ефимий предложил Изяславу примирить¬ся с суздальским князем. «Княже, умирися съ стрыемъ своимъ, мно¬го спасение примеши отъ Бога и землю свою нзбавиши от великия беды». Изяслав не прислушался к совету епископа, потерпел пораже¬ние и потерял Переяславль.

В 1177 г. епископ черниговский Порфирий возглавил посольство Святослава Всеволодовича к Всеволоду Большое Гнездо, целью которо¬го было ходатайство об освобождении заключенных во Владимире кня¬зей Глеба и Ярополка Ростиславичей.

Чрезвычайно обширной представляется, по летописным свидетель¬ствам, компетенция новгородских владык. Они всегда находились в гуще общественно-политических событий, исполняя роль мировых посредников между людьми и князем, а также между враждовавшими городскими концами.

В целом, церковная власть, будучи административно и территориально уподобленной княжеской, отличалась от последней неизмеримо большей стабильностью ицентрализацией. Удельные князья нередко пребывали в оппозиции к великому князю киевскому, но они, ни, разумеется, разумеется, их епископы не могли позволить себе такого по отношению к митрополиту Киевскому. Вплоть до монгольского нашествия они регулярно посылали своих кандидатов в Киев на епископское их постановление митрополитом и великим князем.

Конечно, взаимоотношения двух властей – княжеской и церковной – не всегда были идиллическими, ничем не омрачившимися. Известны случаи княжеских непослушаний, а иногда и гонений на церковных иерархов. И тем не менее, без постоянного сотрудничества с церковью князья не могли обойтись. В ней они искали и, чаще всего, находили поддержку своим решениям и действиям, придавая им если не юридическую, то, определенно, нравственную легетимность.

Подтверждением тому могут действия владимиро-суздальского князя Всеволода Юрьевича во время передачи соего стола. Она была была закреплена церковным благословением. В 1211 г., как сказано в летописи, «Князь же великы Всеволод созва всех бояръ своихъ, епи¬скопа Иоана, и игумены, н попы, и да сыну своему Юрью Володимере пособе».

Разумеется, примеров функционирования церковной власти в лето¬писи больше, однако и приведенных достаточно, чтобы убедиться в ее значительной роли в государственной жизни Киевской Руси. По существу, цер-ковь, располагая централизованной иерархией управления, являлась одним из важнейших гарантов государственного единства страны.