dc-summit.info

история - политика - экономика

Понедельник, 20 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Социальная миссия христианства в годы военного лихолетья

Социальная миссия христианства в годы военного лихолетья

Александр Лысенко, доктор исторических наук, профессор

«У кого есть две одежды, тот дай неимущему

И у кого есть пища, делай то же». (Еванг. От Луки: 3, 4,11)

Христианское учение явило миру новые этнические представления и установки, формировавшие особые отношения между членами человеческого сообщества. В социальной доктрине христианства особое место занимают вопросы солидарности, милосердия, человеколюбия. Известный российский мыслитель С.Л. Франк считал, что «чем более конкретна моральная деятельность человека, чем больше она двигается с конкретными потребностями живых людей и сосредоточена на нынешнем дне, тем более, короче говоря, она пропитана не отвлеченными принципами, а живым чувством любовной помощи людям, тем ближе к подчинению своей внешней деятельности духовной задаче своей жизны». В повседневной жизни реализация рекомендаций и предписаний христианства происходит неброско, незаметно для многих сограждан.

Но бывают периоды, когда благотворительная деятельность Церкви приобретает особое звучание. Как правило, происходит это на переломных этапах истории: во время войн и революций, природных и социальных катаклизмов, сопровождающих большим количеством жертв, разрушений, дестабилизацией экономики, разрушением устоявшихся общественных отношений, кризисом морали, мировоззренческими трансформациями. В такие времена индивидуум очень остро чувствует свою незащищенность, уязвимость необходимость поддержки своей социальной среды.

Сосредоточение государства на мобилизации всего военно-экономического потенциала оставляет значительную часть воюющего общества без достаточных правовых, экономических и социокультурных гарантий, обрекает наименее защищенных граждан на голод, нищету, скитания. Именно в этот момент остро чувствуется дефицит общественной самоорганизации, с помощью которой в определенной степени амортизируется негативное воздействие войны. Особенно явно это ощущается в тоталитарных государствах, где «третий сектор», (то есть система общественных объединений), развит недостаточно и к тому же в значительной степени (если не целиком) является огосударствленным.

В Советском Союзе сложились весьма непростые отношения между религиозными организациями и властью. Насаждая коммунистическую идеологию и атеистическое мировоззрение, руководство страны упорно не желало считаться с интересами различных конфессий и вело дело к полному уничтожению религии в стране. Однако обстоятельства сложились таким образом, что правительство изменило курс и положило начало периоду «мирного сосуществования» с Церковью.

Начало войны вызвало  всплеск советского патриотизма. При этом речь идет не о его официальной, так сказать, версии, а о благородном порыве миллионов советских людей. Православная церковь отозвалась на общую беду посланием Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия «К пастырям и пасомым Христовый Православной Церкви», в котором народ благословлялся на борьбу против захватчиков, а также участию в патриотических акциях. Небезынтересно, что еще в июне 1941 г. в одном из материалов журнала «Безбожник» утверждалось: «Религия является злейшим врагом … патриотизма». События военной поры полностью опровергли эти безосновательные обвинения. В первый период войны Православная церковь Украины не смогла продемонстрировать свой потенциал, поскольку иерархия в 20-30-е годы была уничтожена и репрессирована, а наступление врага оказалась настолько стремительным, что не позволило организовать целенаправленную и широкомасштабную патриотическую работу. Несмотря на это Православная церковь не осталась в стороне от общественных акций, направленных на укрепление обороноспособности страны. Она  благословила борьбу против нацистской чумы. Бойцы и офицеры (кто скрыто, а кто открыто) молились перед боем. Связисты, обеспечивавшие боевые авиаполеты, часто слышали в наушниках, как пилоты сбитых советских самолетов кричали: «Господи! Прими с миром дух мой!»

Маршал Б. Шапошников, не скрывавший своих религиозных убеждений, рекомендовал на пост начальника Генерального штаба  Вооруженных сил А. Василевского, отец которого, кстати, тоже был священником. Г. Жуков перед началом боевых операций произносил: «С Богом!». Во время блокады Ленинграда с Владимирского собора вынесли Казанскую икону Божьей Матери и обошли с ней крестным ходом вокруг города. Прорыв блокады верующие связывали с чудодейственной силой иконы. После этого икона побывала в Москве, а затем – Сталинграде, где проводились молебны перед боями. Ее перевозили на сложные участки фронта, а священники во время богослужений кропили воинов освященной водой.

Духовенство и верующие по собственной инициативе уже в начале войны организовали сбор средств и посылок для Красной армии и поддержки оборонных усилий государства. Религиозные общины опекали семьи инвалидов войны и погибших военнослужащих, сирот, одиноких, престарелых и больных граждан. Санкционирование властями внеприходской деятельности прихожан, церковных сборов, массовых богослужений расширило возможности для патриотической работы Церкви.

Главы различных конфессий неоднократно выступали с призывами к общественности об усилении борьбы с захватчиками, сплочении и стойкости в преодолении тягот военного времени.

Оккупационные власти видели основную свою задачу в тотальном выкачивании сырьевых и трудовых ресурсов, максимальной эксплуатации экономического потенциала захваченных территорий. Поскольку одной из главных задач определялось обеспечение Вермахта и Райха продуктами сельского хозяйства, оккупационные органы целенаправленно и методично грабили природные богатства Украины. Чтобы смягчить негативные факторы и отвести угрозу репрессий, священнослужители с помощью представителей общественных организаций отстаивали интересы крестьян перед властью, помогали им лучше организовывать лесо- и землепользование, инициировали открытие специальных сельскохозяйственных школ и курсов за общественный счет, пропагандировали эффективные формы ведения хозяйства, прогрессивную агрокультуру.

Наиболее уязвимой категорией населения в годы войны являлись дети. Тотальная мобилизация мужчин  лишила миллионы семей главного добытчика и кормильца, предельно обострив связанные с этим социальные риски. Сотни тысяч детей остались сиротами и полусиротами. Именно этот контингент стал главным объектом благотворительных акций Церкви и широких кругов общественности. Особенного внимания и душевной теплоты требовали дети, потерявшие родителей. Для них специально создавались общественные заведения, существовавшие за счет средств и продуктов, собранных среди населения. Осень часто патронировали такие учреждения и выполняли роль персонала в них священники и монашествующие различных орденов. Священнослужители во многих местах также взяли на себя сбор средств для поддержки студенческой молодежи. Душпастыри оказались «на передовой» борьбы с голодом и холодом, болезнями и нуждой.

Война послужила причиной появления еще одной категории граждан, которым довелось особенно тяжело – военнопленных. Лагеря советских военнопленных были разбросаны от Карпат до Волги и Дона и везде, где появлялась малейшая возможность, местное население пыталось помочь несчастным, хотя мало у кого имелись излишки.

Пользуясь разрешением передавать военным пленникам передачи, сотни тысяч людей оказывали посильную помощь тем, кто имел очень небольшие шансы выжить. Инициатива зачастую исходила «снизу». Парафаяльные священники не только умело организовывали верующих и содействовали скорейшему поступлению средств и продовольствия в лагеря, но и сами вносили ощутимую лепту.

После того, как германское командование разрешило освобождать и переводить военнопленных на гражданские работы (в частности, на сельскохозяйственные), духовенство через свои приходы оповещало население, разъясняло, что делать для освобождения родственников, помогало оформлять и посылать документы в соответствующие инстанции. Несмотря на существование размежевательной лини между Генеральным губернаторством и Райхскомиссариатом «Украина», активисты благотворительнных и гуманитарных организаций содействовали возвращению пленных соплеменников из различных регионов Украины.

Православный и греко-католический клир следил и за тем, что бы не разорвались живые нити, соединявшие с родиной тех, кто добровольно или принудительно очутился на работах за пределами родины, – «остарбайтеров». Если в других регионах Украины связь с вывезенными в Германию поддерживалось, в основном с помощью писем и открыток, то в западных областях она обрела организованные формы.

Фактически бросив семьи «остарбайтеров» на произвол судьбы, немецкие власти обрекли их на мытарства и полуголодное существование. Вот и вынуждены были представители местных органов самоуправления брать на учет семьи «остарбайтеров», наиболее наждавшиеся в социальной поддержке, искать способы их поддержки, поскольку на германские дотации они существовать не могли.  А на родине их семьям помогала организованная общественность, приходские общины и священники. Сбор пожертвований позволял распределить среди таких семей часть средств и продуктов питания.

Безотносительно к своей конфессиональной принадлежности, национальности, политическим предпочтениям и взглядам священнослужители часто помогали молодежи избежать вывоза в Германию, прятали бойцов и командиров Красной армии, бежавших пленных, евреев, которым угрожала неименуемая гибель. В частности, семья православного священника А.Глаголева (Киев) спасла жизни нескольких евреев, обречённых на неминуемую смерть в Бабьем Яре. Глава УГКЦ митрополит А. Шептицкий не просто осуждал убийство евреев, направив официальный протест Г. Гиммлеру, а делом помогал им. В помещении митрополичьей библиотеки и подвале церкви пряталась группа львовских евреев, в том числе сын главного львовского раввина Левина и раввина Д.Кагане, который убежал из Яновского лагеря, а в 1944 г. стал главным раввином Войска Польского в чине полковника. По свидетельству Д. Кагане, Шептицкий содействовал спасению около 400 еврейских детей.

Священнослужители часто содействовали участникам советского антифашистского движения Сопротивления в борьбе против захватчиков. Подпольщики и партизаны пользовались информированностью настоятелей храмов в разведывательных целях. Патриотически настроенные священники и их доверенные лица налаживали продовольственное обеспечение «народных мстителей», лечение раненых и больных партизан, оказывали другую помощь.

В период освобождения территории республики от оккупантов епархии и приходы быстро восстанавливались и включались в движение поддержки обороноспособности страны и фронта. Наиболее распространенной формой поддержки действующей армии стало строительство боевой техники за счет средств, собранных населением.   

Посильное участие в патриотических камнпаниях принимали монастыри, причем не только православные, но и греко-католические. В частности  монахи монастыря в Домбоке близ Мукачево (Закарпатье) спасли из разбитого эшелона, направлявшегося в Германию, 215 детей. Насельницы православных и греко-католических монастырей помогали работе эвакогоспиталей, ухаживали за раненными, собирали вещи, одежду, обувь, утварь для помещений, готовили еду. Духовенство также с пониманием отнеслось к заботам государственных органов во время уборочной страды 1944 г.

Укреплению военно-экономического потенциала Советского Союза на завершающем этапе войны послужила подписка на 3-й и 4-й государственные военные займы и облигации денежно-вещевой лотереи. Несмотря на то, что некоторые партийно-советские функционеры на местах пыталась превратить эти акции в принудительные, большинство духовенства и верующих добровольно подписались на займы и покупали облигации.

Всего же духовенством и верующими УССР к середине 1944 г. было собрано на различные патриотические и благотворительные цели (фонд обороны, подарки бойцам Красной армии, помощь больным и раненным воинам, детским учреждениям, инвалидам войны, семьям фронтовиков и др.) наличными деньгами – 15274863 руб., вещей и продуктов – на сумму 4486187 руб. Кому-то может показаться – не такие уж значительные цифры. Но не следует забывать, что время было нелегкое, люди буквально отрывали кусок от семьи. Все было подчинено интересам фронта и то, что верующие и духовенство поддержали государство всем, чем могли, свидетельствовало об их горячей любви к родине, о том, что они сумели подняться над обидами и ударами, нанесенными режимом в предвоенные годы.

Надо отметить, что у руководства страны хватило мужества если не признать свою вину и долг перед Церковью и духовенством, то де-факто и де-юре узаконить их место в обществе. Об этом, кроме всего прочего, свидетельствуют награды, которых были удостоены священнослужители после войны. Только в Киевской области медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» было награждено 11 священников, Полтавской – 5, Ворошиловоградской – 8, Днепропетровской – 11, Харковской – 4.

Война явилась тяжелым испытанием для общества, государства и Церкви. Несмотря на военно-политические перипетии, трагические жертвы, Церковь не только не утратила, но и укрепила свою миссию, помогая людям сохранить веру в победу над вселенским злом – нацизмом.