dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 23 Ноября 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Наступающий псевдоюбилей Софии Киевской

Наступающий псевдоюбилей Софии Киевской

Наступающий псевдоюбилей Софии Киевской

В науке время расширения территории "Верхнего Киева" хорошо известно и справедливо связывается с деятельностью князя Ярослава Мудрого, откуда происходит и "кабинетное" название этой исторической части города. Дискуссию вызывал лишь вопрос о том, началась ли здесь застройка до или после сооружения фортификаций. А в связи с этим спор вызывала конкретная датировка заложения Софийского собора. Согласно авторитетному мнению одних ученых, храм был заложен в 1017 г. Другая точка зрения, и не менее серьезных исследователей, относит основание Софии к 1037 г.

Однако, в последнее время "разошлась по миру" новая  версия о том, что Софийский собор был основан князем Владимиром 4 ноября 1011 г. (ранее фигурировало еще и  12 мая 1007 г.). Это мнение из частного и, прямо скажем, одиозного предположения Н.Н. Никитенко, превратилось в официоз. С подачи заповедника «София Киевская» и «профильного» Министерства строительства Украины такая дата была обманным путем (скрывая от Национальной академии наук Украины, Министерства культуры и Украинского комитета ИКОМОС, а позднее также игнорируя их протесты) в календарь юбилейных дат ЮНЕСКО, а на его основании был продавлен указ об праздновании в Украине 1000-летнего юбилея собора.

Это яркий пример ложных идей, которые бурно размножались в условиях 90-х годов (питательный бульон для разведения вирусов псевдонауки) особенно в квазинаучной, околонаучной среде. Как правило, фальшивка выигрывает информационную войну у научной критики. СМИ не интересно слушать выступления ученых о домыслах, отсутствии научной логики. Им нужна яркая сенсация. Фальсификации идут по пути ложных интерпретаций и встречают мало критики в фундаментальной науке, которая не в силах угнаться за мифологами. Обыденному сознанию дороже «возвышающий обман», а не «низкие истины». Даже рациональные люди подпадают под очарование иллюзии. Такой «источник» становится основой нового мифа. За готовностью «впитывать» фальсификат ясно виден социальный заказ - религиозный, политический, административный. Особо часто заказывают «хронологические» мифы с нужной  датой. Молчание настоящих ученых отчасти санкционирует юбилейные кампании и псевдореставрации.

Эта концепция строится на множестве фактических ошибок, внутренних противоречий, нарушений научной логики (обоснование гипотезы другими гипотезами, тенденциозном отборе, умалчивании, передергивании и подтасовке фактов). Грубейшие ошибки связаны с прочтением граффити. Главный ее принцип – ряд недоказанных предположений и деклараций, которые становятся базой для таких же слабо аргументованных последующих. Далее сомнительное предположение подается уже как факт. Нагромождение многочисленных догадок и домыслов, которые подчинены заранее определенному выводу, точнее идее-фикс. А ничто не меняет так человеческую природу, как маниакальная идея( говорил еще Н. Бердяев), а тем более природу научного познания.

Любимый метод создателей новой «концепции» – искажение и передергивание мнений разных авторов. Обычно в областях, в которых новые софийские книжники мало смыслят. Зато против их воли Н.Н. Никитенко приписывает чуждые им мысли, создавая для непосвященных впечатление, что эти авторитетные авторы разделяют или подкрепляют ее мнение. Они обожают подверствывать к собственным умозаключениям мнения уважаемых ученых, высказанных в другое время и совсем по иному поводу. Подключать темы, вовсе не имеющие отношения к предмету обсуждения.

Это все рассчитано только на легковерного читателя, который не может проверить, где домысел или ошибка. Так, о ктиторском портрете - «Исходя из возможности возникновения росписи Софии не позже 1018/1021 г., … можно полагать» здесь изображена семья Владимира. Догадка на догадке – ведь доказательств нет. Зато на их основании делается вывод: «портрет служит важным источником» для датировки собора 1011 г. (теперь вторая догадка подтверждает первую). А далее: «в свете данных княжеского портрета» утверждается – в 1011-1018 гг. Феофана была соправительницей Ярослава в Новгороде – фантазия буйная, но ничем кроме недоказанных предположений и постулатов не подкрепленная. Маловероятное объясняется еще менее вероятным. В теории гипотез – гипотеза, для подтверждения которой требуются еще другие, дополнительные является ненадежной. Так же ненадежной является и вся сложная и ложная конструкция нового «юбилея».

Еще пример подобной логики: храм Соломона, Константинополь, Десятинку, Софию строили 7 лет. Это священное число Богоматери. Вот почему Киевская София ассоциируется с Богоматерью Орантой. Но это абсолютно надумано: Софийский храм справедливо ассоциируют с Богоматерью по гораздо более серьезным причинам.

Находка М. Каргером в 1935 г. «цинковой византийской печати» в соборе – это новое слово в сфрагистике, совершенное Н.Н. Никитенко. Но оно ярко показывает, что она ничего не смыслит в древнерусской и византийской сфрагистике. Ведь, пытаясь убедить всех, что якобы Владимир держит в руках модель  Десятинной церкви, ссылается на работу А. Казаряна. Но тот рассматривал армянские каменные реликварии в виде модели храма, а не изображения монументальной живописи и ни о Десятинке, ни о Софийском соборе не говорит ни слова. Сам исследователь нам сообщил: «Из моего текста Никитенко мастерски выудила пару предложений, остальные добавила от себя, а впечатление, что это я так думаю… А ее интерпретация модели на киевской росписи вообще потрясла».

Еще один ее любимый тезис: незнающие Софию «замшелые» академические ученые нападают на специалистов заповедника. Они ведь отсталые в понимании современных научных методах, не знают новых комплексных подходов и т. д. Автор статьи – апологет позитивизма, поскольку требует предъявления не домыслов, а доказанных конкретных фактов. В таком случае это обвинение превращается в похвалу, по крайне мере в устах логически и рационально мыслящих исследователей.

Также не существует науки «софиеведения». Изучение собора лежит на многих китах (архитектура, археология, живопись, летопись, технологии). А «критики» и «варятся» в конкретных проблемах, они реально могут оценить надежность построения «новой даты», составляющих ее блоков, уровня научности методики. С ними «софиеведы» отказались даже дискуссировать на специальном Круглом столе, с - «учеными, которые не предоставили в научной литературе альтернативной целостной концепции (история, архитектура, монументальная живопись, граффити и т.д.) по датировке Софии Киевской». Хотя «альтернативной науке» является именно гипотеза Н. Н. Никитенко, а в историографии уже столетиями обсуждаются различные аспекты истории Софийского собора и даты его заложения, основываясь на фактах.

Почему Владимир начинает строить свой новый град и собор? Ведь это уникальный случай в мировой истории. Ни один фараон или император, построив общегосударственный комплекс, не начинал возводить такой же новый (да еще и рядом с предыдущим). Это делали уже его преемники. Сама Никитенко это объясняет необходимостью дать работу артели византийских мастеров – т. е. хвост управляет собакой. Утверждения о том, что укрепления нового града и Золотые ворота также построены Владимиром, являются одним из основных блоков «концепции» 1011 г. : «Владимир начал, а Ярослав завершил создание Софии»; "Владимир начал строительство «града великого» (укреплений), Ярослав завершил его; Владимир построил Золотые ворота, Ярослав возвел на них надвратную церковь Благовещенья». Это утверждение автора новой идеи базируются на двух источниках – письменных и археологии.

Летописцы якобы приписали Ярославу заслуги Владимира, прежде всего – сооружение Софии Киевской, которая на самом деле была им завершена. Поэтому они являются фальсификаторами истории - ведь дописывают внуков Ярослава в «Слово» Иллариона и митрополита Ефрема в Мстиславово Евангелие, зато вычеркивают эти деяния Владимира из всех списков источников. Фактически утверждается, что Ярослав Мудрый сознательно заставлял своих книжников (и даже книжников через столетия!) подчищать и фальсифицировать все письменные источники. И так продолжалось до появления догадливой Никитенко. Но вопрос- зачем, так и остается открытым.

О построении нового града якобы утверждает скандинавская Эймундова сага. Вопрос об ее надежности и смутной хронологии также не рассматривается. А ведь она   записана не ранее конца ХIII в. и известна в списках еще более поздних. Но и в самой саге не говорится о новом граде - скорее речь идет о граде Владимира. Нападают печенеги, Эймунд наваливает деревья на валы, чтобы стрелы не пролетали и выводит женщин с украшениями, чтобы враги их разглядели и быстрее напали.. То, что одно другому противоречит, умолчим. Выкапывает рвы вокруг города. А откуда тогда брали землю для валов ? Длина их в  городе Ярослава достигает 3,5 км при глубина рва – 8 м и ширине 12-15 (пусть даже не везде). Сколько необходимо времени для создания таких рвов, "спрашивается в задаче". Сколько рыли этот ров? В 1675 г. Поперечный вал делали с 12 мая по 4 ноября (священные числа для Никитенко). Во всяком случае, гораздо больше, чем требовалось бы кочевникам для атаки города. Раскопки последних двух десятилетий никаких сенсаций по этому вопросу не принесли.  Укрепления и планировка создавались по единому замыслу в первой половине ХI в. Дальше идет интерпретация археологических материалов. Кто может надежно отличить археологические материалы 10-х и 30-х годов? Делается это осторожно, вероятностно и включают достаточный интервал.

Никитенко, используя выводы археологов, абсолютно не понимает их сути. Исследователь данной территории А. Козловский писал о производственных комплексах в краях оврагов в районе Софии, вероятно конца Х – начала ХI в. (что вполне закономерно), некоторые из которых могли работать и на строительство собора. Но позднее, на пару десятилетий. А это археологически практически неуловимо. Отмечены и фрагменты усадеб первой половины ХІ в., которые имели свои небольшие укрепления, вскоре спланированные (как и упомянутые овраги). Все это понятно: и опасное ремесленное производство, и укрепленные усадьбы находились «вне града» - укреплений «города Владимира», на территории будщего «города» эпохи Ярослава. Из-за площади вскрытия не всегда понятно, что это. Но тоже понятно – город расширялся, началось последующее заселение. После возведения валов внутри все спланировали. Но ничто не доказывает, что это произошло до 1011 г.

Передатировка печей для обжига извести и дворца на ул. Ирининской просто произвольна и ничем не аргументируется. Существует еще шурф около Софийского собора, где якобы выявлена дневная поверхность начала ХI в. На ней обломки фресок и раствора – якобы следы ремонта собора после набега печенегов. Но там была еще и керамика ХVІІ-ХVІІІ вв. Это явно следы ремонта ХVІІ – начала ХVІІІ вв. Построения сторонников «новой даты» подходят под характеристику Н. Костомарова: «Когда вы в театре смотрите на сцену, то при хорошо устроенных декорациях леса, горы, замки кажутся вам настоящими, но подойдите поближе и осязайте, вы увидите, что они картонные».

Сама Н. Никитенко – вообще  "специалист широкого профиля". Просто трудно определить ее конкретную специализацию – как будто изучает историю собора в целом, пытается с переменным успехом интерпретировать конкретные изображения монументальной живописи. Но она ни специалист по письменным источникам, ни лингвист, ни искусствовед, ни архитектор, ни археолог, ни специалист по технологиям фресковой росписи или поливным плиткам пола. Поэтому использует и выдергивает из разнообразных трудов ученых («несофиеведов») все, что подходит под ее версию. Отсюда, ссылаясь на выводы авторитетных ученых или анализов, часто не понимает самой сути проблемы, что именно хотел сказать тот или иной исследователь. Это показывает проверка казалось бы солидных цитирований Н. Никитенко.  

Ее единомышленник и соавтор В. Корниенко – тот в сущности действительно дилетант в палеографии и лингвистике. Фонетику, падежи, склонения, согласования и другие премудрости языка Киевской Руси он просто не знает. Вместо того, чтобы усердно учиться и консультироваться со знающими лингвистами, утверждает, что ошибается не он сам (что неудивительно, ввиду всем очевидной безграмотности), а авторы надписей.

Вообще-то необходимо строить теорию на основе фактов, а не подбирать их под свои априорные выводы. Этого нельзя сказать о гипотетических конструкциях Н. Никитенко, которая сначала уверила себя в идее о постройке Софии Владимиром, а после пытается подогнать под нее факты. Если факты против – тем хуже для них.  Образно говоря, декларируется – в сей научной лестнице нам ничто не мешает предположить что 1-я ступенька надежная, а значит 2-я и 3-я ступеньки тоже. А затем – раз мы доказали, что последние надежны, то значит и 1-я крепкая. Но по такой лестнице пусть подымается автор и ее сторонники и чем выше, тем лучше.

Многие положения ее являются только догадками, их не доказывают, а только декларируют, затем вдруг превращают в факт. Почему Ярослав, якобы присваивавший деяния отца, не сделал ктиторский портрет по своему усмотрению непонятно. Короче говоря, вся сложная наукообразная конструкция состоит из нескольких блоков, где краеугольным камнем стало правильное прочтение граффити. Стоит вынуть один блок или критически разобрать его надежность – и все рухнет. В ответ тот же  Корниенко говорит о методике фотографирования, о том, что палеографы являются сторонниками поздней даты Софии. Удивительно обвинение, что их цель «бросить тень на граффити как надежный источник». И это людей всю жизнь профессионально занимающимися ими. Он не понимает: если есть разночтения, то его интерпретация – лишь субъективное предположение, а не доказанный факт.

Н. Никитенко твердит о «политическом заказе» книжникам Ярослава. Но надо не декларировать, а доказывать. Когда, кем, в каком своде, в каком отрывке это происходило. Ничего нет – в текстологии она не разбирается – ведь даты 1017 и 1037 г. это текстологический, а не политический вопрос. Тенденциозность предков здесь не при чем. Если бы летописец «зачищал» сведения о Владимире, то убрал бы сам спор Ярослава с Владимиром. А он подчеркивал преемственность Ярослава славных дел отца. Обобщающий характер статьи 1037 г. не является доказательством фальсификации. Упомянутая исследовательница пишет – Ярославу «важно было начать со звучной акции, которая показала бы его мудрым, достойным наследником отца». И делает удивительный вывод – «акция» состоит в краже славы отца. И это при живых свидетелях.

Зачем ему это делать через 20 лет, когда в его власти самодержца на Руси уже никто не сомневался? Где логика? Как и в утверждении, что жене Владимира Анне необходим был вход в северную башню, а жене Ярослава Ирине нет. Снова одни домыслы: если бы Владимир строил собор, то Ярославу выгодно было трубить о том, что он продолжатель его дела.

Предложенная дата основания собора – 4 ноября 1011 г. – результат абсолютно произвольных построений автора. Она отсутствует в письменных источниках. В записи об освящении Софии 4.11  Мстиславова Евангелия нет 1011 г. и основания (начале зачатия и поставления или "заложена бысть") собора. Зато упомянут митрополит Ефрем.  Но его «мог дописать книжник ХІІ в.» последователь Ярослава." Зачем?! Угодить князю, умершему 60 лет назад? Никому ничего это не давало. Было ли кодикологическое изучение оригинала? Нет. Но Ефрема убирают – он противоречит версии, - вставляя нужный год: «11 мая 952 г.», взято из Псковского Апостола 1307 г. Тут убирают год, оставляя нужный день. Это и есть форменный произвол над источником.

У нас нет и примеров возведения храмов зимой. Оно завершалось до Воздвиженья (17 сентября), как и сезон формовки кирпича. Освящение закладки не отдалялось от начала работ на полгода, через зиму. И при этом Н. Н. Никитенко ссылается на П. А. Раппопорта. Мы уже многократно обсуждали эту его идею об азимутах, от которой он впоследствии отказался. Сама дата больше связана с Ярославом, который накануне, 3 ноября, праздновал день св. Георгия.

Сылки на небольшой шурф М.М. Никитенко в 13 м от юго-западного угла собора для доказательства жизни в этом районе древнерусского города до времен Ярослава Мудрого скорее являются куръезом. Его собственными глазами видели многие археологи-русисты и отметили наличие мешанного строительного мусора, связанного с ремонтами ХVII в., а не Х в., о чем безусловно свидетельствовали фрагменты керамики того времени. Территория «града Ярослава» практически до рубежа Х/ХI вв. была занята могильниками. Нам не известны здесь жилые комплексы второй половины Х в. В первой половине ХI в. постепенно эта территория начинает заселяться. Возникают отдельные усадьбы, причем окруженные укреплениями в виде рвов и небольших оград, которые исчезают в середине этого столетия, выявлены ремесленные комплексы, которые связаны с развернувшимся строительством, но датировать их безусловно первыми десятилетиями надежных оснований пока нет. Это говорит о том, что весь район первоначально не имел укреплений. Многочисленные овраги также планировались и засыпались, судя по материалу, преимущественно не ранее второй трети столетия.  

Новые рассуждения о том, что на ктиторском портрете изображена семья Владимира, а не Ярослава, новых аргументов не добавили. Княжеский портрет возник при Мудром, но все равно изображает его отца. Причем почему-то художники изображали всех, какими они были в 1011 г. Какие реалистические требования к средневековому мастеру. Предположения остаются более или (преимущественно) менее остроумными, но все равно недоказанными. Почему Владимир держит Десятинную церковь, а не Софийский собор, если он фундатор храма? Почему эта модель точная копия Десятинки (ведь раскопки опровергают это). Где доказательства, что там не только Борис, но и его предполагаемая невеста (жена), Феофана и т.д.  Но кто бы ни был изображен на данной композиции – это ничего не добавляет в пользу версии 1011 г. Ярослав вполне мог и позднее приказать изобразить отца и братьев на ктиторской фреске.

В Евангелии начала ХІІ в. речь идет только о каком-то  освящении Софийского собора 4 ноября митрополитом Ефремом («Ноября 4. Память преподобного отца нашего Іоанникиа... Въ тъ(ж) днь сщение святыя Софие иже есть в Кыеве гра(д)".  В источнике нет ни слова ни о закладке собора, ни о 1011 г. Это уже домыслы современных «софийских книжников». В тоже время упоминание митрополита Ефрема полностью разваливает версию 1011 г. Поскольку оба известные по летописям митрополита Ефрема действовали в 50-е и 80-е годы ХІ в. Поэтому авторы сей версии просто отбрасывают это важнейшее упоминание, чем фальсифицируется исторический источник и обманывают доверчивого читателя. По принципу, если очень хочется – то можно. Но интересно, что даже это освящение больше связывается с Ярославом. Ведь накануне, 3 ноября, отмечали освящение храма св. Георгия в Лиде Константином Великим. Оба праздника вполне могли быть объеденены, с чем в свое время соглашалась и сама Н.Н. Никитенко.

Важно отметить, что 4 ноября (на сегодня это соответствует 10 ноября, а не 17, как по упомянутой исследовательнице) никогда на Руси не начинали каменного строительства. Надо быть полностью несведущим в этом вопросе, чтобы настаивать на этой дате. Еще один "аргумент" в пользу 1011 г. – надпись на подпружной арке с датой, якобы выполненной при ремонте собора Петром Могилой в ХVII в. Однако, как убедительно показал А.П. Толочко, она появилась в ходе ремонта 1843-1853 гг.

Еще хуже обстоит дело с датой освящения завершения строительства собора – 11 мая 1018 г. В источнике – Псковский Апостол 1307 г. – названа дата: 6460 год, то есть 952 г. В обоих источниках о начале или окончании строительства не говорится. Просто Н.Н. Никитенко подбирает воскресенья на подходящие числа на заранее определенный период и отбрасывает все, что выпадает на 30-40-е годы. В тоже время, можно заметить, что теоретически именно 11 мая больше подходит для начала строительства Софийского собора в Киеве и по сезону, и по близости византийских праздников закладки «города» и Софийского собора в Константинополе.

Одним из способов обоснования сомнительной даты и искусственного сближения хронологии Софии и Десятинной церкви является стремление доказать, что строили их одни и те же мастера Владимира. Здесь понятно намерение показать тождественность обеих построек. Говорится о сходной планировочной и объемно-пространственной структуре, тождественных строительных материалах, фресках, плитках и т.д. При этом из-за непонимания сущности конкретного и, часто, сложного,  вопроса при ссылках на работы археологов, искусствоведов, технологов делаются некорректные выводы.

Сначала о фресках. Н.Н. Никитенко пишет: «София – единственный памятник, который имеет фресковую штукатурку, полностью идентичную по составу штукатурке Десятинной церкви». Но знает ли она, что этот жесткий вывод сделан на основании всего трех фрагментов фрески. Основная масса фресок происходила из раскопок Т.М. Мовчанивского 1936 г., который непосредственно церковь тогда не копал. При этом умалчивается, что речь идет лишь об одном из технологических типов фресковой штукатурки, найденной на Старокиевской горе. Неизвестно, принадлежала ли эта фреска к росписям самой Десятинной церкви или многочисленным дворцам вокруг нее; неизвестно не относится ли она к ремонтам или достроекам храма (а выявлены блоки кладки и ХІ, и ХІІ вв.). Да и по большому счету неизвестно, когда полностью были завершены росписи всех частей огромной церкви.  

А ведь исследователи, на работы которых ссылаются наши софийские авторы, сделали более корректный вывод: «есть основания допускать, что между художниками, приглашенными князем Владимиром для росписи Десятинной церкви, и теми, кто работал в Софийском соборе, существовала преемственная связь», а орнаментальная декорация Десятинной церкви послужила образцом для художественного украшения Софийского собора, как и Успенского собора Печерского монастыря или Михайловского Златоверхого собора. Но это же  совсем другая позиция, другой акцент.

Этот вывод можно расширить и на технику и стиль росписей, архитектуру и строительные приемы в целом. На Руси шло развитие византийской архитектурной строительной и живописной традиции, которая в различных аспектах продолжалась от Десятинной церкви до построек начала ХІІ в., а иногда и рубежа ХІІ – ХІІІ в.  В этом смысле практически все памятники монументальной архитектуры Руси едины. При таком подходе можно утверждать, что и Десятинная церковь, и Успенский собор Печерского монастыря, и Михайловский Златоверхий собор были построены одновременно. Поэтому, говоря в целом об архитектурно-живописном блоке исследований,  можно утверждать, что ни по одному аспекту сторонники 1011 г. так и не смогли доказать предполагаемую ими хронологическую близость Софийского собора и Десятинной церкви. Все остается на уровне заявления, а не доказательной базы.

Общий вывод: не владея вопросом, не зная многих деталей конкретных исследований, апологеты 1011 г. и сами обманываются (хочется верить это идет от незнания, а не намеренной фальсификации) и других вводят в заблуждение. Однако, никто не отменял один из главных критериев научного познания – критику источника. Кажется, что сторонники новой датировки Софии Киевской с этим критерием не знакомы.