dc-summit.info

история - политика - экономика

Четверг, 18 Января 2018

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера «Отец» церковних расколов. Часть вторая

«Отец» церковних расколов. Часть вторая

Дмитрий Веденеев, доктор исторических наук

Голгофа православия

Богоборчеству положил начало Декрет первого советского правительства «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Церковь утратила правовой статус государственного учреждения, право на распоряжение имуществом, защиту в судебном порядке, у нее изымались материальные ценности. Борьбу с самой верой Христовой В.Ленин в программной статье марта 1922 года «О значении воинствующего материализма» назвал «нашей государственной работой».

В 1932 году в СССР провозгласили начало «безбожной пятилетки», в ходе которой гонения на Православие приобрели всеобщий и систематический характер. Тогда же Союз воинствующих безбожников  (СВБ) официально имел 50 000 первичных организаций, до 7 млн. членов, из которых 2 млн. входили в группы «юных воинствующих безбожников».

Конституция СССР 1936 года уже не включала положения о свободе религиозного исповедания, оставляя гражданам лишь право на «отправление религиозных культов», зато закрепляла право на «свободу антирелигиозной пропаганды». Преследования Православной Церкви повлекли и еще одно тяжкое последствие – оживление псевдоправославного сектанства, появление мистических течений, «подпольных групп».

Однако, несмотря на почти полную административно-репрессивную ликвидацию Церкви, всесоюзная перепись населения 1937 года показала реальный уровень религиозности советских  людей (вопросы о религиозных убеждениях в опросные листы внесли по личной инициативе И.Сталина).  Из 30 млн. неграмотных граждан, старших по возрасту 16 лет, верующими объявили себя 84% (25 млн. душ), из 68,5% грамотных – 45% (свыше 30 млн.).

Антирелигиозная пропаганда, признавали власти, к концу 1930-х велась, в основном, пассивно, формально-казенно. В докладной записке отдела культпросветработы  ЦК ВКП(б) от февраля 1937 года отмечалось, что из 13 антирелигиозных журналов закрыто 10, из них 6 на «национальных» языках, кино и радио антирелигиозной пропаганды не ведут, сеть первичек и районных организаций Союза безбожников почт везде развалилась, членские взносы Союза с 200 тыс. рублей в 1933-м сократились до 35 тыс. ежегодно, некоторые областные организации ударились в «сомнительные коммерческие махинации». Формально ячейки СВБ к 1941 году действовали только в 34% колхозов Украины.

Сам И.Сталин, видимо, не педалировал наступление на Церковь, хотя и имел безраздельную власть и мощный аппарат принуждения. Его отношение к религии определялось, скорее, политической конъюнктурой Д.Волкогонов в работе «Сталин и религия» приводит слова вождя – отбирая литературу для дачной библиотеки, он пишет: «Прошу, чтобы не было никакой атеистической макулатуры!»

Тем не менее, результаты политики агресивного безбожия принесли страшные плоды. К началу Великой Отечественной войны церковь в Советском Союзе была почти полностью разгромлена. 250 архиереев расстреляли, в ссылке находилось 16 владык (среди них будущий архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (Войно-Ясенецкий), выдающийся хирург и ученый, ныне прославленный как святитель Лука Крымский). На свободе пребывало лишь три митрополита и епископ.

Как сообщалось в архивном отчете о деятельности Наркомата госбезопасности УССР в годы войны, в Украине к 1941 году уцелело 3% приходов от их дореволюционной численности, в ряде индустриальных областей действующие храмы отсутствовали полностью.  В Одессе действовала одна церковь, в Киеве вели службы два храма, три священника и один дьякон (до революции в Киеве было 1750 храмов и монастырей).

Чудом избежал расправы в 1939 году  митрополит Сергий (местоблюститель патриаршего престола), был расстрелян его келейник и арестована сестра Александра. В 1940 году Георгий Маленков вообще предложил И.Сталину ликвидировать московскую Патриархию. Как полагают историки Церкви, диктатора удержали от этого возможные волнения балканских народов в защиту православных в России и наличие 60 миллионов православных верующих в самом СССР (да и приближение войны он прекрасно понимал – Авт.). Протоирей Леонид Константинов, настоятель Николо-Иосафовского собора, пишет, что в январе 1941-го глава НКВД СССР Лаврентий Берия назначил на 22 августа операцию по окончательной ликвидации Православной Церкви. Но 22 июня грянула война…

Церковное возрождение

Состоявшийся в годы Великой Отечественной войны впечатляющий религиозный подъем народа, выстоявшего в страшной войне, определенные послабления со стороны продолжавшего оставаться воинственно-атеистическим режима привели к неожиданному еще несколько лет назад  росту воцерковления людей.

4 сентября 1943 года на ночном совещании у И.Сталина (при участии Л.Берия) приняли решение о либерализаци политики по отношению к РПЦ. Уже 8 сентября 1943-го Поместный Собор избрал Патриархом Московским и Всея Руси  митрополита Сергия. Началось открытие храмов, монастырей, духовных  учебных заведений.  31 января 1945 года Поместный Собор утвердил «Положение об управлении РПЦ». Новым «куратором» Церкви от органов госбезопасности стал полковник (с 1945 – генерал-майор) Георгий Карпов, назначенный председателем Совета по делам Православной церкви при Совнаркоме СССР.

Как свидетельствует изученные автором архивные информационные отчеты Уполномоченного Совета по делам религиозных культов при Совете Народных Комиссаров (СНК) СССР по Украинской ССР, к концу  1945 года в Украине начитывалось 6242 православных церквей «патриаршей ориентации» (до 40% от дореволюционной численности),  служило 14 епископов, 5060 священников, 441 диакон, около 2000 псаломщиков. Насчитывалось 15 мужских (346 монахов) и 25 женских  (1352 монахини) монастырей, около 500 монашествующих вне монастырей (в монастырях работало 75 церквей, им принадлежало 338 га земли). В Украине власти считали «активными» верными Православной Церкви около 1,2 млн. граждан. «В данный период времени русская православная церковь занимает в отношении государства безусловную, без тени подозрения, лояльную позицию, – отмечалось в отчете Уполномоченного Совета по делам православной церкви при СНК СССР по УССР П. Ходченко за 2-й квартал 1945 года. «Она ведет большую и полезную патриотическую работу», за данный период Церковью собрано в Украине на нужды обороны страны,  в пользу инвалидов и сирот 12049838 рублей деньгами и натурпродуктами.

Правда, не следует преувеличивать «религиозное усердие» властей. Из 9829 действовавших в  СССР к октябрю 1943 года православных церквей 6500 открылись на оккупированной территории («религиозная политика» гитлеровского режима, исповедовавшего «государственный оккультизм», тема отдельного разговора). В 1944–1945 годах удовлетворили лишь 9,8% ходатайств верующих об открытии церквей, отказывали и в возвращении мощей и чудотворных икон, хранившихся в музеях.

К Пасхе 1948 года в Украине действовало 8931 храм и молитвенный дом Православной Церкви. Однако неподдельный подъем религиозной жизни заставил власть с середины 1948 года принять «крутые меры». Началось закрытие восстановленных в годы войны храмов, возобновились аресты священнослужителей, запретили крестные ходы, ограничили свободу передвижения архиереев. Храмы вновь стали отбирать под склады и клубы. За 1949–1951 годы количество священников РПЦ в СССР уменьшилось от 13483 до 12254, монастырей – со 104 до 62.

Банкротство «дела всей жизни»

В новом наступлении на Церковь услуги изощренного разрушителя Церкви Е.Тучкова новому «куратору» РПЦ почему-то не понадобились (к тому же окончательно распалось агентурное «детище» Тучкова – «обновленческая церковь»). Впрочем, Г.Карпов и сам имел в церковных кругах скверную репутацию – в довоенные годы удостоился ордена Красной Звезды за «операции против церковно-монархического подполья» (и высшего ордена Ленина – «за Поместный Собор» 1945 года), а уж в застенках с фигурантами-«церковниками» не церемонились. Не случайно численность новомученников и исповедников РПЦ, пострадавших за веру с 1917 года, дважды превысило число канонизированных за весь период существования христианства на Руси.

Почти всех коллег майора – «религиоведов-ликвидаторов» из 6-го отделения СПО ОГПУ – истребили сослуживцы еще в «чистках» НКВД 1936–1939 годов.  «Родное» ведомство о нем забыло. Союз воинствующих безбожников, уже формально влачивший существование, И.Сталин ликвидировал в  1946 году. Но для Евгения Александровича «встречи с исповедниками, мучениками не прошли даром – пишет наш российский коллега Сергей Бычков. – В послевоенный период он пытался переосмыслить события 20-х годов. Жаль, что страх и внутренний цензор так и не позволили ему раскрыть истинных мыслей и оценок – результата его долгих наблюдений и размышлений.  Атеистические брошюры, изданные им после войны, убоги и бесцветны».

С 1946-го Тучков ушел на пенсию, хотя и числился внештатным лектором Центрального лекционного бюро Комитета по делам культурно-просветительных учреждений при Совете министров РСФСР. В 1947-м завершил работу над книгой «Русская Православная Церковь и контрреволюция», где события доведены лишь до 1925 года – до смерти патриарха Тихона. Большая часть книги посвящена обновленцам, их лжесоборам и фальсифицированным документам, которые сам Тучков и  готовил.

После войны приобрел участок земли под Москвой и строил дачу с кабинетом, в котором мечтал начать капитальную работу над воспоминаниями. «Мне есть что вспомнить» – говаривал он внукам. Окончательный вариант книги назывался «Октябрьская социалистическая революция и Русская Православная Церковь» (в центре повествования оказывались церковные проблемы, по которым вел оперативную работу сам автор – это был бы ценнейший источник по подлинной истории гонений на Церковь в СССР). Завершить труд помешала неизлечимая болезнь.

Иначе как переосмыслением содеянного вряд ли можно объяснить приглашение Патриарха для церковной исповеди «заслуженного чекиста», умиравшего от неоперабельного рака с метастазами.  Алексий І, сын камергера императорского двора и внук сенатора Российской империи, незамедлительно прибыл к крестьянскому сыну Тучкову, хорошо ему знакомому по жестким «беседам» недобрых 1920-м годов. Их беседа длилась несколько часов, и супруга Елена Александровна, убежденный атеист, уже беспокоилась – успеет ли проститься с умирающим…

Евгения Тучкова похоронили на Ваганьковском кладбище и «келейно» заговорили о нем лишь в популярном среди диссидентов 1970-х исследовании А.Краснова-Левитина и  В.Шаврова  «Очерки по истории Русской Церковной смуты». Вспомним и мы его как подтвердившего на своем примере знаменитое изречение – «Бог поругаем не бывает!»