dc-summit.info

история - политика - экономика

Пятница, 26 Мая 2017

Последнее обновление в09:39:25

Вы здесь: Разделы Вера Церковь Богородицы Десятинной на Старокиевской горе: проблемы исследований и сохранения

Церковь Богородицы Десятинной на Старокиевской горе: проблемы исследований и сохранения

Глеб Ивакин, член-кореспондент НАН Украины

Церковь Богородицы Десятинной заложили сразу после принятия Русью христианства на государственном уровне, а в 996 году её торжественно освятили. До создания Ярославом Мудрым Софийского собора именно она служила главным храмом Руси. Церковь играла значительную роль в политической и церковной жизни вплоть до 1240 года, когда её стены обрушились во время штурма Киева Батыем, погребя под собой последних защитников города.

Однако храм не был полностью разрушен. Он, как и другие древнерусские постройки, разрушался постепенно, в течение долгого времени, из-за отсутствия средств и сил на ремонт. На его руинах, с использованием сохранившихся кладок, был построен небольшой храм Николы Десятинного, получивший название, вероятно, по хранившейся там иконе. В 1630-1640-х годах митрополит Пётр Могила затеял ремонтные работы на храме и устроил в его юго-западном углу церковь, простоявшую до 1828 года.

Церковь X века была посвящена именно Богородице, а не какому-то из отдельных её праздников — Рождеству или Успению. Об этом, согласно летописи, определённо говорил сам князь Владимир: «Господи Боже!, призри на церковь сию, юже создахъ, недостойный рабъ твой, въ имя рожьшая тя Матере приснодЪвыя Богородица». Такое посвящение было широко распространено в Византии.

Учитывая важнейшее значение Десятинной церкви в истории древнерусского зодчества, историко-архитектурная интерпретация этого памятника является одним из ключевых вопросов истории всей восточно-христианской архитектуры в целом. Несмотря на пристальное внимание исследователей, Десятинная церковь до сих пор представляет собой наиболее загадочный памятник древнерусского зодчества, проблемы историко-архитектурной интерпретации которого решаются различными авторами совершенно по-разному. Поэтому в 2005 году по решению Кабинета министров Украины Институт археологии НАН Украины при участии Государственного Эрмитажа, а также Института украиноведения им. И. Крипякевича НАН Украины начал новые археологические исследования памятника. Несмотря на то, что исследования ещё далеки от завершения, работы 2005-2010 годов уже сейчас дают возможность сделать некоторые выводы, заставляющие скорректировать прочно устоявшиеся представления.

Материалы исследований Десятинной церкви до сих пор использованы далеко не полностью. По разным причинам они оказались разбросанными по архивам и фондам Киева, Санкт-Петербурга, Москвы, Великого Новгорода. Часть из них всё ещё не введена в научный оборот, часть нуждается в надёжной атрибуции.

При раскопках 2005-2010 годов обнаружены свидетельства значительного ремонта храма в XI веке. Это блоки кладки и большое количество плинфы, близкой кладке киевского Софийского собора (1030-е годы). Перестройка, однако, не затронула плановой структуры храма. Исследования других сохранившихся фундаментных кладок дали ответ ещё на один вопрос — о синхронности основного объёма церкви и её галерей.  Выяснилось, что и основной объём храма, и западные его компартименты, и галереи были возведены поэтапно, но в рамках одного строительного процесса с 989 по 996 год. А сама Десятинная церковь в том виде, в каком она была построена в 989-996 годах, представляла собой не классический крестово-купольный храм, а, скорее всего, купольную базилику с пересекающим центральное подкупольное пространство трансептом (поперечным нефом).  Но в первоначальный замысел всё же входило создание именно классического крестово-купольного храма. Что же заставило  отказаться от этого замысла и перейти к строительству храма базиликального?

К концу X века, когда строился храм, который должен был стать не просто церковью при княжеском дворе Владимира, а первой общезначимой христианской святыней Руси, византийская, особенно константинопольская, архитектура уже полностью переходит к строительству храмов небольшого размера, к тому же крестово-купольного типа.

Навык строительства крестово-купольных храмов большого объёма в столице Византии уже утрачивался, однако он продолжал существовать на периферии империи — в Северной Греции, Македонии, Болгарии, Малой Азии, Крыму, где такие храмы строились как базилики или купольные базилики. Не исключено, что строители Десятинной церкви учли особые требования к созданию этого храма и по ходу строительства изменили первоначальный замысел. Такие ситуации в практике византийского строительства были нередки. О том, что по мере возведения Десятинной церкви строители отказывались от первоначального замысла и искали форму здания непосредственно в ходе строительства, свидетельствуют и блоки сломанных кладок X века, найденные в 2007 году в засыпке рва Старокиевского городища рядом с северо-западным углом церкви. Окончательная засыпка рва происходила перед возведением храма и ансамбля дворцов вокруг него в конце X века.

Считать, что в это время разрушалось какое-то ещё более раннее каменное здание, крайне маловероятно: самое их существование в Киеве остается дискуссионным и предположительным. Вероятнее, что какие-то части храма переделывались уже по ходу строительства, а их блоки употреблялись для нивелировки и благоустройства окружающей территории. Сам характер этих блоков свидетельствует о том, что участки кладки, из которых они происходят, просуществовали очень недолго. Если бы они находились под воздействием ветра и дождя в течение хотя бы нескольких лет, они успели бы обветриться.

Последние раскопки свидетельствуют, что Десятинная церковь задумывалась именно как классический крестово-купольный храм, но уже в процессе самого строительства замысел изменили, и она превратилась в купольную базилику с развитой структурой (нартекс, экзонартекс, галереи). Стоявшая перед строителями сложная задача создания грандиозного здания, практически невыполнимая в то время в формах чисто крестово-купольного храма, была решена за счёт использования большого количества дополнительных компартиментов, соединённых в итоге в единое сооружение.

Такой почерк построения архитектурной формы весьма близок византийской архитектуре X-XI веков, прежде всего в её провинциальном варианте. Наиболее близок принцип построения архитектурной формы Десятинной церкви памятникам Первого Болгарского царства (Плиска, Преслав, Охрид), которые возводились немногим ранее. Буквальной аналогии здесь нет, ведь в окончательном своём виде каждая из этих построек была индивидуальной и не копировала другую. Важно другое: практически все болгарские храмы этого времени строились как базилики, а не как крестово-купольные храмы, и вскоре (или в процессе строительства) начинали обрастать развитой инфраструктурой. С болгарскими памятниками Десятинную церковь роднит и схожая система устройства фундаментов, и особенно субструкций под ними.

О возможном «болгарском следе» в истории строительства Десятинной церкви говорят и две плинфы X столетия, найденные в 2007 году в засыпке рва Старокиевского городища. На них ещё перед обжигом были нанесены две славянские буквы «ЩИ». Не совсем ясно, что они означали. Вероятно, это связано с подсчетом партий плинфы, может быть, это число (708), может быть, слово „считай”. Вряд ли среди первых русских строителей уже были образованные гончары-плинфоделы, которые бы оставили на плинфе подобные надписи. Скорее всего, они могли быть сделаны участвовавшим в строительстве мастером болгарского происхождения. Впрочем, возможны и другие варианты прочтения и истолкования этих знаков.

На возможные болгарские корни создававших Десятинную церковь мастеров указывают и поливные керамические плитки её пола. Характер их формовки и обжига аналогичен плинфе начального этапа строительства церкви и даёт возможность датировать их X веком. А в это время использование поливной керамики в архитектурных сооружениях в христианском мире практиковалось только в Болгарии (Преслав), откуда эта традиция, вероятно, и приходит на Русь.

Близость болгарских памятников Десятинной церкви снова возвращает к проблеме начала церковной организации на Руси. Вспомним и о тесных связях, существовавших между Русью и Болгарией в X веке, в эпоху Святослава и самого Владимира, и про сильную кирилло-мефодиевскую традицию на Руси, на которую указывают находки предметов личного благочестия, происходящих из Среднего Подунавья. Отметим известные параллели между болгарским Преславом и древнерусским Переяславлем и, наконец, то, что после крещения Руси официальным богослужебным языком становится именно болгарский (церковно-славянский). О возможной связи древнерусской и болгарской церкви в это время говорит и то, что первой реликвией Десятинной церкви становятся мощи папы римского Климента, особо почитавшиеся в Охриде. Ещё в начале XX века М. Д, Присёлков высказал гипотезу о возможном подчинении первых русских священников болгарской (охридской) церкви, во главе которой стоял независимый от Константинополя архиепископ. Именно в Македонии существовало много церквей, посвященных Богородице, а не одному из богородичных праздников. На возможное участие болгарских мастеров в создании Десятинной церкви указывал ещё М. Каргер.

Впрочем, всё сказанное не означает, что создателями Десятинной церкви были только болгарские мастера. Они находились среди византийцев-греков, о которых говорят и греческие клейма на плинфе, и техника кладки со скрытым рядом. В Х-ХІ веках эта кладка была «визитной карточкой» константинопольской архитектуры. Наиболее близкие Десятинной церкви по пространственному построению храмы в виде «крестообразных купольных базилик» строились в Северной Греции (церковь в Скрипу в Беотии).

На князя Владимира могли оказать воздействие и виденные им церковные постройки в византийском Херсонесе, откуда привезены в Киев мощи святого Климента, и первый настоятель Десятинной церкви — Анастас Корсунянин, который, возможно, непосредственно «смотрел» за строительством храма. Как раз в X веке на территории Крыма шло активное строительство и перестройка больших базиликальных храмов, что могло сказаться и на выборе окончательной формы Десятинной церкви. В Партенитской базилике есть аналогии тонкой плинфы со скошенными торцами, типичной для Десятинной церкви. Впрочем, такие же плинфы встречаются и в самом Константинополе. В херсонесской «базилике 1935 года» можно увидеть и подобное же устройство фундаментов с системой деревянных лежней и кольев.

В распоряжении князя Владимира, развернувшего в Киеве активную строительную деятельность, оказалась большая артель, которую летопись назвала «мастерами от грек», однако под этим, скорее всего, подразумевались не только греки из Царьграда, как обычно считают практически все исследователи древнерусского зодчества, а византийцы вообще. Но среди них могли быть и столичные, и провинциальные (греческие, македонские, крымские) и болгарские мастера.

Исследования апсидной части постройки показало, что основной массив фундаментов апсид был уничтожен, вероятно, еще в XVII в.  Но, всеже, детальное изучение последовательности устройства их фундаментов  позволяет утверждать, что  основы центральной и северной апсид имели подковообразные очертания и значительное расширение относительно продольных фундаментных лент. Вероятно, по всей площади южной апсиды и несколько шире на известковой заливке была сложена мощная кварцитовая платформа прямоугольных очертаний. Сверху конструкцию залили раствором, аналогичным раствору стяжки подошвы центральной и северной апсид. Уже на этой платформе возводились фундаменты южной апсиды, от которых ничего не сохранилось.

Проведены также исследования северной галереи храма. От фундаментов сохранились лишь следы субструкций, пятна цемяночного раствора и фрагменты плинфы в засыпке субструкций. Уцелевший фрагмент кладки, (вторая с востока внешняя лопатка северной стены) сложен из красного кварцита на розовом цемяночном растворе. Характер камня, плинфы и раствора указывает на то, что фундаменты северной галереи возводили практически одновременно с южной. Большая мощность фундаментов северной стены связана с близостью глубокого рва городища, засыпанного перед строительством церкви. Но широкие трещины в фундаменте северо-западного угла фиксируют следствие больших нагрузок и деформаций, появившихся, возможно, и вследствие землетрясений. В засыпке рва в выявлен  фрагмент  фресковой штукатурки. Он представляет собой угол цокольной части внутренней пилястры, торец которой был украшен растительным орнаментом в виде стеблей с лепестками, выполненным контурным рисунком черной краской по белому фону. Лицевая поверхность пилястры синего цвета и, вероятно, имела погрудное изображение. Прослежены слабые следы сопроводительной надписи.

Архитектурно-археологические исследования 2005-2010 годов позволили уточнить подробный план фундаментов храма, реконструировать этапность и строительно-технические приемы при сооружении фундаментов апсидной части, центрального объема и галерей храма, изучить конструкцию и определить датировку западных пилонов, впервые дать стратиграфическое обоснование хронологии существования сруба под южной апсидой.

Тщательное изучение уровня и характера фундаментов, их субструкций, строительных материалов позволило выяснить последовательность сооружения отдельных участков фундаментов в рамках первоначального строительного периода и выявить его этапы.

Вначале произвели разбивку плана центрального объема храма (без нартекса) и отрыли фундаментные рвы. Однако, уже в процессе устройства фундаментов, строители изменили замысел и отказались от поперечной фундаментной ленты по линии восточных подкупольных опор. Фундаменты первоначального ядра отличаются от прочих (нартекса, экзонартекса и галерей) большей глубиной и наличием слоя рыжего железистого песчаника, которым засыпались деревянные субструкции. Характер стыковки субструкций показывает, что сначала укладывались их поперечные участки, и только затем – продольные. На следующем этапе были устроены фундаменты нартекса и поперечных лент галерей. Нартекс был пристыкован к центральному ядру.

Следующий этап выделяется на основе характера стыковочных швов на участках двух западных компартиментов южной галереи, что дает возможность полагать, что фундаменты предпоследних помещений северной и южной галерей появились уже позднее основного ядра, после (или одновременно) с фундаментами нартекса и четырех поперечных лент восточных частей галерей. Затем соорудили продольные участки внешних стен южной и северной галерей.

Последовательность устройства фундаментов в западной части храма позволяет сделать осторожное предположение, что первоначально задуманный проект храма был меньше на одну западную линию компартиментов. Этот замысел предстает в виде трехнефного храма с нартексом, окруженного обходом-галереей одинаковой ширины с севера, запада и юга. Возможно, уже на этапе устройства фундаментов произошло изменение замысла в пользу расширения западной части храма, что привело к появлению здесь сложной структуры компартиментов, реконструкция которых составляет одну из главных интриг в исследованиях архитектуры Десятинной церкви.

Около западной стены храма исследованы остатки  пилона перед западным фасадом храма. Полностью столб исследован  в 2010 г.  Размеры фундаментной части составляют 3 х 3 м., а его возведение  должно быть отнесено ко времени э ремонта уже в Х11 веке.

В 2010 году во рву около церкви был выявлен и крупнейший из найденных при исследованиях Десятинной церкви блок кладки Х века с фресковой росписью. Сохранилось две плоскости, перекрытой карнизной плитой из овруческого шифера, притом к одной из них примыкал небольшой фрагмент третьей плоскости. Вероятно, это был блок пилона или лопатки храма. Размеры фресковой росписи достигали 0,7 х 0,34 м на каждой плоскости. На них сохранился растительный орнамент и часть орнаментированного медальона. Главное, что впервые фреска найдена не в культурном слое (то есть спорная по хронологии и происхождению), а четко на блоке кладки безусловно Х века. Появился эталон. Все это даст возможность сравнивать с уже известным массивом фресок со Старокиевской горы. А в целом можно констатировать следующее:

Исследования территории Десятинной церкви 2005-2010 годов уже принесли интереснейшие результаты (тут мы даже не упоминаем о языческих погребениях времени до возведения храма, жилищах и материалах VІІ-VІІІ векав, стратиграфии оборонительного рва Старокиевского городища глубиной до 8 м и шириной до 15 м). Она хранит еще огромное количество драгоценной исторической информации, которое не обходимо сохранить для последующих поколений. Не случайно Старокиевская гора с остатками Десятинной церкви является пам’ятником национального значения. Потому нас, как и всю научную и сознательную общественность, крайне встревожили известия о намерении устройства на памятнике мужского монастиря (котрого на этом месте никогда в истории не было !) с собором, братським корпусом и даже иконописной школою. Любое масштабное строительство неминуемо уничтожит бесценные археологические памятники. Киевские святые утверждали, что пустыня приближает к Богу, а обилие людей отдаляет. Какая православная обитель, если она следует заветам святых Антония и Феодосия, может нормально существовать в центре современного города. Научное сообщество, общественность настаивают, что на Старокиевской горе могут производится действия, связанные лишь с исследованиями и тщательной, крайне бережной музеефикацией всего, что сохранилось от многих тысячелетий нашей истории. Об этом говорит украинское и международное законодательство.

Но попытки перепланировки, новой застройки и псевдореконструкций как Десятинной церкви, так и всей Старокиевской горы продолжаются и сегодня – уже имеется около десятка подобных проектов  и число их множится. В это дело вмешалась и церковь, о чем свидетельствуют заявления ее представителей. Может всех их в какой-то мере остановят призывы не только украинских ученых, но и их российских коллег, которые все вместе желают лишь одного – оставить уникальные исторические объекты для потомков в нетронутом виде. Тексты некоторых из таких обращений предлагаются для ознакомления в конце данной публикации.